Decision was yours

ВНИМАНИЕ! Если кто-то не заметил, то в шапке появилось новое предупреждение. Если вы всё же ждали, что эти двое смогут найти выход, то лучше не читайте эту главу. Тор заподозрил неладное и прислушивался к малейшему шороху за стеной. Он не услышал, как Локи направляется к выходу, но он это непонятным образом почувствовал. Иначе он бы не смог объяснить, почему положил нож на столешницу и выдвинулся в соседнюю комнату. Увидев, как Локи отпирает дверь, он в два шага нагнал его и крепко схватил под локоть. Развернул к себе лицом и уверенным движением закрыл засов. Дёрнул Локи на себя, чтобы посмотреть в глаза. Близко. Брат был слишком близко. Слишком близко были его разбитые дрожащие губы, которые так хотелось поцеловать и заткнуть тем самым все его возмущённые речи и делающие больно слова. Нельзя. Сейчас его целовать нельзя. -Далеко собрался? – глухо поинтересовался он, продолжая под руку удерживать его на месте. Загнанный Локи попытался вырваться, но Тор держал крепко. Чуть крепче, чем следовало. -Мне больно, отпусти, - только и ответил он, не считая нужным оправдываться в очевидном поступке. Он не обещал ему коротать с ним целых пять дней, поэтому объясняться ему сейчас не за что. -Ты ведь изранен, куда тебе возвращаться в таком состоянии? Даже твои раны не могут зажить так быстро, почему же ты так стремишься сбежать к ненавистным клиентам? На тебе места живого нет, может прекратишь терзать себя? -Да плевать мне на мои раны, синяки, ссадины и шрамы! – в сердцах воскликнул Локи, отталкивая Тора от себя. – На все, кроме одного единственного шрама – вот этого! Он задрал рубашку и ткнул рукой в длинный уродливый шарм, оставшийся после аборта, который его заставил сделать Тор. -Это единственный шрам, который болит каждый грёбаный день! И никогда не перестанет болеть! На остальные мне плевать, я переживу ещё столько же и даже больше. Но этот шрам не заживет никогда. Как и рана на моём сердце, хочешь ты этого или нет, - Локи вновь подошёл к Тору и обдал его каменное обозлённое лицо жаром сбивающегося дыхания. – Я знаю, что ты потащишь меня в Асгард силком. И сделаю всё, чтобы этого не допустить. Там было слишком много боли. Боли, которую излечить невозможно. В отличие от той, которую я получаю здесь. Смирись, Тор. Моё место не в Асгарде. И не здесь. И я не знаю, есть ли оно вообще где-то, но сомнений в том, что оно точно не в Асгарде у меня и вовсе нет. -Ты можешь остаться в Мидгарде, если хочешь. Только не торгуя собой, Локи. Здесь или на Северном Полюсе, я останусь с тобой. Локи устало закатил глаза, убедившись, что Тор так ничего и не понял. Его место никогда не будет там, где рядом будет Тор. Возможно, он бы и сам хотел, чтобы всё было по-другому. Возможно. Но всё так, как есть. Тор убил свою возможность всегда быть рядом. -Останешься со мной как кто? ВИП-клиент? Сиделка? Нянька? Личный охранник? Я не вернусь к тебе, Тор. Не как к любимому мужчине, не как к брату. И дело не в том, что я тебя больше не люблю, напротив, но я просто не могу закрывать глаза и не видеть перед ними то, что ты со мной сделал. Хочу, но не могу, Тор. И не уверен, что когда-нибудь смогу. Я НЕ МОГУ! В отчаянье, Тор заявил, что всё равно выкупит его не на какое-то ограниченное количество времени, а навсегда. Чтобы некому его было наказывать, даже если он приближаться не захочет к Тору. На это Локи прореагировал очень неожиданным образом. -Ты правда меня любишь? – ни с того, ни с сего спросил он, стоило Тору выразить желание прекратить его торговлю собой раз и навсегда. Тор наивно подумал, что убедившись в том, что он делает всё это по любви, а не из-за жалости к нему, Локи передумает и всё-таки позволит вытащить себя из кабалы. Он бурно заверил его, что любит всем сердцем, всегда любил, никогда не переставал и всегда будет. На что Локи лишь недобро ухмыльнулся и озвучил свой безумный ультиматум. -Тогда докажи мне это. Что я нужен тебе даже вытраханный вдоль и поперёк другими людьми. Что я для тебя хоть когда-нибудь был чем-то большим, чем доступным красивым телом, которое никому кроме тебя не позволялось трогать и трахать. Отойди в сторону и не вмешивайся. Докажи, что примешь меня таким грязным. Докажи, что я нужен тебе безо всяких «но». Докажи, что все твои действия продиктованы не чувством вины, жалостью и стыдом за сделанное. Что ты меня любишь, а не просто хочешь трахать на эксклюзивных правах. Отступись, Тор. И может быть я верну тебе право распоряжаться мной по твоему усмотрению. Как это всегда и было. Когда ты меня имел ночи напролёт, когда бил за непослушание, когда отправлял под нож. Ты ведь этого хочешь? Чтобы я был безмолвным, послушным и податливым? По щелчку пальцев раздвигал перед тобой ноги и преданно заглядывал в глаза? Чтобы слова не смел сказать против? Чтобы клялся в любви, невзирая на то, что ты со мной сделал? Чтобы до конца жизни благодарил за то, что ты увёз меня из Сан-Франциско и избавил от ненавистных похотливых уродов? Чтобы засыпая со мной в одной постели, вроде как по моей собственной воле, тебя не мучила совесть за твое решение? Чтобы я наплевал на собственную боль и играл роль бесчувственной куклы для секса, с которой можно безнаказанно делать всё? Ты ведь так меня всегда и любил: как свою вещь. И я это принимал, потому что никто больше не любил меня хотя бы и так. И я приму это опять, если ты отступишь сейчас. Ну же, Тор, докажи, что испорченную вещь ты хоть раз в жизни не выкинешь, а будешь чинить. Потому что, чёрт тебя подери, всё-таки хоть как-то, но любишь. Тор плохо понимал, что происходило дальше, но едва Локи закрыл рот, на его щёку пришлась звонкая сильная пощёчина и он отлетел к стене. Тор с минуту непонимающе глядел на собственную ладонь, которой только что его ударил, а потом бросился к нему, но было слишком поздно. Локи лишь скалился как дикий зверь и его глаза бешено блестели от смешанных с дичайшей ненавистью слёз. -Что и требовалось доказать. Стоит мне хоть произнести вслух что-то неугодное, как ты без промедления демонстрируешь мне, кто тут главный. Всю грёбаную жизнь. С меня хватит, Тор. Пошёл вон! Наверное, ты сделал мне одолжение, убив моего ребёнка. Иначе ему бы от тебя доставалось также и он страдал от этого каждый грёбаный день. Или, чего хуже, стал бы похожим на тебя и вырос в такого же зарвавшегося подлого монстра, которому плевать на чувства других и он занят лишь удовлетворением своих интересов. Убирайся в свой ебаный Асгард к своим ублюдочным асам! И горите вы все в аду! Локи резво выбежал из помещения, с небывалой скоростью спустился на первый этаж и прошмыгнул мимо ничего не подозревающего охранника на выход. Тор бежал за ним следом, чтобы остановить и попросить прощения. Охрана, смекнувшая, что от клиента только что сбежала строптивая шлюха, тоже ринулась за Локи и он, увидев их, на красный свет понёсся через дорогу к только довёзшему до соседнего бара клиента такси, зная, что на своих двоих уйти далеко от них не сможет. Он был на самой середине проезжей части, когда из-за угла почти на предельно допустимой для этого участка скорости выехал огромный чёрный внедорожник. Всё произошло за долю секунды. Увидев несущуюся прямо на него гигантскую машину, Локи инстинктивно метнулся в сторону и, не успев ничего понять, а только услышав истошный вопль Тора, попал под колёса едущего навстречу грузовика, водитель которого не сумел вовремя затормозить. От силы удара его сначала высоко подбросило вверх, а затем откинуло на пару метров вперёд. Локи лишь услышал сначала непонятный хруст, а затем глухой звук от соприкосновения собственной головы с асфальтом и в следующую секунду почувствовал, как волосы намокают и становятся липкими. Он на автомате дотронулся до них плохо слушающейся рукой и через мгновение с удивлением обнаружил на кончиках пальцев алую тягучую субстанцию. Он разглядывал пальцы с неподдельным непониманием, когда к нему подлетел посиневший от ужаса Тора с блюдцами вместо глаз. Плюхнулся на колени рядом и ранено проорал протяжное «нееееееет!». Локи смотрел на него шокировано, а потом перед глазами вспышками пронеслись отдельные кадры. ВИП-комната. Лицо Тора напротив. Тяжёлая пощёчина. Захлопнувшаяся дверь. Охрана. Подъехавшее такси. Красный свет на светофоре. Чёрный внедорожник. Резкий инстинктивный манёвр. Глухой удар. Непонятный хруст. Липкие волосы. Что-то алое на пальцах. Кровь. Это его кровь. И с этим хрустом ломались его собственные кости. Должно быть, по встречной полосе ехала ещё одна машина, которую он не видел. Кончено, всё наконец-то кончено. А на губы-то что капнуло такое солёное? Он с трудом сфокусировал взгляд и почувствовал, как внутри что-то обрывается. Тор. Нависал над ним, быстро-быстро что-то шептал и... плакал. Да, это его слёзы сейчас скатывались с его нижней губы на подбородок. Внезапно из глухого неразборчивого шума вокруг Локи смог выделить его голос и разобрать некоторые слова, которые он повторял как заведённый. «Нет. Любимый. Скорая едет. Пожалуйста. Не умирай. Прости. Ради всего святого. Локи. Не закрывай глаза. Молю. Только держись. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя». Локи протянул к нему руку и слегка дотронулся до груди белыми-белыми пальцами, кончики которых были испачканы кровью. Его кровью. -Вот и всё, Тор, - одними губами прошептал он и почувствовал предательскую влагу в собственных глазах. – Вот и всё. Он сомкнул веки и почувствовал, как Тор отчаянно прижимает его к себе. Услышал, как он отчаянно кричит, обессиленно, на грани с истерикой. Локи, сжав остатки сил в кулак, заставил себя разлепить глаза и дождаться, пока брат почувствует его взгляд и ответит. Едва Тор посмотрел на него, Локи сделал над собой последние усилия и, сплюнув заполняющую рот кровь, еле слышно произнёс свои последние слова. -Я люблю тебя. Всегда любил. А ты... ты будь счастлив, Тор. И если вдруг ты захочешь что-то для меня сделать – назови своего сына Люком. А вообще, как бы ты его ни назвал... я буду присматривать за ним с небес. И любить. Как и тебя. Всегда. С трудом договорив, Локи закрыл глаза и последним, что он почувствовал было касание губ Тора его окровавленных губ. А потом кто-то выключил весь звук и свет, стёр все мысли, отключил сознание и окончательно остановил едва различимое сердцебиение. Вот и всё. Тор продолжал прижимать Локи к себе мёртвой хваткой и молить открыть глаза. Он отказывался верить, что пульс больше не прощупывается, а сердце отчаянно не стучит. Только врачам подъехавшей скорой удалось, приложив немало усилий, отцепить его от бездыханного тела.