Немезида

Ник ничего не может с собой поделать. Совесть гложет его, травит душу, лишает покоя. В голове неотступно бьются слова Джульетты и Хэнка: "Мы сделали это ради тебя, Ник. Не подставляй нас, Ник." - и от этого становится еще хуже. Неожиданное облегчение приносит лишь разговор с капитаном. "Ты не виноват - это все Эрик. Если ты сорвешься, то выходит, он добился своего" - говорит Ренард, а Нику в его словах чудится совсем другое: "Не бросай меня, Ник. Ты нужен мне." Пока Ник занят делом - как-то проще, но стоит лишь ему остаться одному, как в голову лезут все те же назойливые мысли. Он убил человека. Да, ему известно, что тот парень был далеко не святым, но все же... Устав бороться с собой, Бёркхардт снова идет к капитану, он вновь хочет услышать "Ты не виноват, Ник. Это была самооборона." - как будто Ренард может снять этот груз вины, заткнуть совесть. Но капитан занят - он бросает мимолетный взгляд на Ника и возвращается к своим делам, его голос сух, а когда Ренард наконец выходит из-за стола и смотрит на него долгим тяжелым взглядом, Бёркхардту становится не по себе. "Позволь задать тебе вопрос, Ник. Что беспокоит тебя на самом деле? Факт, что ты убил кого-то или что этот кто-то не был везеном? - на это Ник может лишь беззвучно шепнуть: "Что?", а капитан продолжает: - Потому что, Господь свидетель, ты убил множество везенов - и это твоя работа Гримма, не так ли?" Его слова бьют больно, в самое сердце, но Ренард уходит, кажется, даже не заметив этого. Участок уже пуст, когда капитан Шон Ренард возвращается туда после всех своих деловых встреч. Нет, ошибся, не пуст - за рабочим столом сидит его личная Немезида и по совместительству местный портлендский Гримм. Стоит только Ренарду приблизиться, как Ник поднимает на него взгляд: усталый, больной, полный отчаянной тоски и пропитанный насквозь безысходностью. С минуту капитан просто рассматривает подчиненного, а затем отрывисто командует: - Собирайся. Поехали. Ник вскакивает со стула и принимается натягивать куртку. - Куда? - спрашивает он через несколько секунд. Ренард безразлично пожимает плечами: - Куда-нибудь, где можно выпить - кажется, тебе сейчас необходима хорошая доза спиртного. Можно в бар, - Ника отчетливо передергивает на этом слове. - Хорошо. Обойдемся без бара. Едем ко мне. В квартире капитана Ник был дважды: в первый раз привез забытые Ренардом документы, правда, тогда он не продвинулся дальше прихожей, а во второй - после нападения Кимуры - шокированный размерами жилища, беспорядком, царившим там и состоянием начальника. Зато сейчас он может спокойно здесь все разглядеть. Сняв пальто, капитан направляется в ванную, и Ник неотрывно следует за ним. Напротив ванной - спальня, и Гримм позволяет себе украдкой ее рассмотреть, пока Ренард моет руки. - Пей, - капитан протягивает ему стакан с неразбавленным виски и отпивает из своего. Ник молчит. Днем в участке в голове было столько мыслей, так много хотелось сказать, поделиться наболевшим, пожаловаться. А сейчас всё отступает на задний план, сейчас он растекается по дивану и пьет виски. И ему так хорошо, так спокойно и уютно. И впервые за долгое время, Ник, непонятно почему, чувствует себя в безопасности. Ренард сидит в кресле напротив, покачивая в руке стакан, и тоже молчит. Он уже снял пиджак и галстук и даже расстегнул две верхние пуговицы и закатал рукава рубашки. Непозволительная роскошь, думает Ник, и ловит себя на мысли, что еще никогда не видел своего начальника таким. Таким расслабленным и умиротворенным. - Знаете, наверное, вы были правы, - неожиданно даже для самого себя, говорит Ник. - Да? - капитан иронично приподнимает бровь и забирает у Бёркхардта стакан, чтоб вновь наполнить его виски. - И в чем именно? - В том, что я так переживаю из-за того, что убил не везена. Я ведь уже отвык от обычных преступлений - когда преступники люди. И везены ... они сильнее, чем обычные люди. Это мне не дает покоя. Тот парень не мог противостоять мне, потому что я, как Гримм, был сильнее. И я воспользовался этим преимуществом. Ну, понимаете, с везенами мы как бы на равных, а здесь.., - Ник виновато разводит руками и не может найти подходящих слов, чтоб продолжить. - А здесь, - продолжает за него Ренард, - ты не мог себя контролировать. Я показывал тебе запись. И вспомни-ка тех зомби, с которыми тебе пришлось встретиться. Ярость, неконтролируемая, безотчетная, всепоглощающая агрессия, животные инстинкты. По-крайней мере те, с которыми столкнулся я, были такими, - он коснулся разбитого подбородка. - Не думай, что ты от них чем-то отличался. По-крайней мере в этом плане. А я, со своей эгоистичной точки зрения, рад, что в городе стало на одного подонка меньше, хоть и таким путем. Ник думает, что капитан в чем-то прав: и он был не в себе, и Митчелл Зинк был далеко не святым, но чувство вины все равно продолжает его отравлять. И на Ника наваливается какое-то сонное оцепенение: все чувства притупляются, мысли в голове становятся настолько громкими, что заглушают остальные звуки. Первое, что чувствует Ник, выйдя из этого странного ступора, чужие губы на его губах: он лежит на диване, над ним склонился Ренард. На мгновенье замерев от ужаса, Бёркхардт протестующе мычит и отползает назад, пока не упирается в спинку дивана. - Вы что творите, капитан? - Ника трясет, его глаза круглые от испуга. - Искусственное дыхание, - равнодушно отвечает Ренард и придвигается ближе, кладет одну руку на лоб детектива, пальцы второй проверяют пульс. - И, судя по тому, что ты больше не задаешь вопросов, это с тобой не впервые. Кожа Бёркхардта становится теплее, зрачки уже не так расширены, но пульс все такой же медленный и едва заметный. - Не впервые, - согласно кивает Ник. - Джульетта говорит, что со мной это происходит, когда я сплю, ну и не только. Я был у врача, и он сказал, что со мной все в порядке - можно отправлять в космос. - А что по этому поводу говорит мисс Калверт? - Не знаю. Я не был у Розали. У капитана такой вид, словно он не может определиться: придушить ему сейчас Ника или самому побиться головой о журнальный столик. - Дьявол, Ник, о чем ты думаешь? - Ренард с глухим стуком опускает стакан на столешницу. - Ты мучаешься из-за непреднамеренного убийства, но ни на минуту не задумываешься о возможных последствиях этих твоих внезапных омертвений! - Что вы имеете в виду? - Ник наблюдает, как начальник поднимается, шебуршит чем-то в баре, и следует за ним на балкон. В руках Ренарда непочатая пачка сигарет, он с непонятной злостью срывает шуршащую обертку, достает сигарету и закуривает. Это странно. Это дико и непривычно. Бёркхардт никогда его таким не видел. - Когда-нибудь ты сведешь меня с ума, - капитан почти рычит, выдыхая сизый дым. - Он убил человека! А то, что в один из таких приступов ты можешь убить кого-то более близкого тебе: Джульетту, Хэнка, твоего Потрошителя? Над этим ты не задумывался, Ник? Ты же себя не контролируешь в такие моменты! Рядом была Джульетта, теперь я, а что, если не окажется под рукой никого, способного вовремя тебя разбудить? Ты представляешь, что может случиться? Как далеко ты можешь зайти? Злость берет верх, и Ренард не может справиться с собой - он схлынивает. Ник уже видел раньше истинную сущность Принца крови, но сейчас все происходит гораздо ближе, реальнее, страшнее: деформируется ухо, обнажаются мышцы на щеке, изменение затрагивает тонкие губы, растворяется кожа на лбу над правым глазом. Ренард затягивается - правая рука тоже изменилась - кончик сигареты вспыхивает ярче, и Гримму кажется, что под кожей у Принца разлит жидкий огонь. Через несколько бесконечно долгих минут капитан возвращает себе человеческий облик. - Мне, наверное, уже пора, - осторожно говорит Ник. - Нет. Останешься сегодня здесь. Если ты начинаешь выпадать из реальности не только во время сна, тебя нельзя оставлять одного. - Мне кажется, это не очень хорошая идея. - Поверь мне, Ник, это очень хорошая идея. К тому же, в случае необходимости, у меня больше шансов справиться с тобой, чем у Джульетты. Ты ведь не хочешь причинить ей вред? - Я и вам причинить вред не хочу. - Я тронут твоей заботой. Но все-таки я настаиваю, чтоб ты остался у меня. А утром я отвезу тебя в лавку специй. Ник равнодушно пожимает плечами. Вернувшись в гостиную, Ренард снова наполняет стаканы виски. - Вы меня споить решили? - Не хочешь - не пей, я тебя не принуждаю. Но Ник пьет, при этом украдкой поглядывая на капитана. Ночь длинна, а у Ренарда, кажется, бесконечный запас выпивки: за первой бутылкой следует вторая, потом, вроде, третья - Ник уже плохо помнит. Ему слишком хорошо, чтоб обращать внимание на такие мелочи, он снова растекся по дивану и теперь уже откровенно пялится на своего начальника. Тот настолько погружен в свои мысли, что не замечает этого, а Гримму дико хочется узнать, о чем он думает. - О чем задумались, капитан? - Ник все-таки задает вопрос и тянется за своим стаканом, ожидаемо наполненным. - О том, что ты моя личная Немезида. - Чего? - Бёркхардт давится виски и сдавленно кашляет. - Немезида - это богиня возмездия. Вот я и думаю, где я так накосячил, что судьба мне послала тебя. Мы с тобой, Ник, как две стороны одной медали: ты бережно хранишь все те качества, от которых я давным давно избавился. - А я думал, вы рады, что у вас появился свой личный Гримм... - А он у меня появился? - Ренард кривит губы в усмешке. - Ты мне на верность не присягал. - Знаете что? По-моему, вам тоже не помешало бы расслабиться и перестать, наконец, искать подвох там, где его нет. - Заманчивое предложение, жаль, не получится. Доверие - это как раз одна из давно утерянных мною способностей. - Я бы на вашем месте рехнулся от такой жизни. - В таком случае, - капитан приподнимает свой стакан, - я рад, что ты не на моем месте. Ник насмешливо фыркает и прикрывает глаза. Ник открывает глаза и не может сообразить, где он находится. Но замечает на журнальном столике перед собой початую бутылку виски и два стакана - и вспоминает алкогольный марафон с капитаном. Ник все на том же диване, только теперь у него под щекой подушка и он укрыт пледом. Ренард дремлет в своем кресле, на коленях у него открытая книга - и Бёркхардт думает, что, кроме похмелья, у начальника утром будет жутко болеть спина и шея. Утром... На часах уже четыре, и за окном брезжит мутный рассвет. Гримм выскальзывает из-под пледа и тихо подходит к капитану, чтоб убрать книгу. На запястье у него смыкаются в стальной хватке пальцы. - Ник, что?.. - хриплым ото сна голосом спрашивает Ренард, но руку так и не отпускает. - Ничего, - шепчет Ник. - Шли бы вы к себе в спальню - утро скоро. - Я вообще-то за тобой слежу, - Ренард откладывает книгу на журнальный столик и идет на кухню, по дороге разминая затекшие мышцы. - И как? Успешно следите? - Ник с благодарностью принимает протянутый ему стакан воды. - По крайней мере, рецидивов больше не было. - Капитан, я серьезно - идите спать. - Да-да, сейчас. Ник собирается вернуться на полюбившийся ему диван, но Ренард останавливает его: - Не туда, Ник. В гостиной останусь я, а ты идешь спать в спальню. - Это зачем еще? - Чтоб я мог тебя перехватить, если ты вздумаешь отправиться куда-то погулять. Капитан настроен так серьезно, что спорить бесполезно, и Бёркхардт, со вздохом направляется по уже знакомому маршруту. - Ник, - внезапно окликает его Ренард, - маленькое предупреждение: в моей постели не спят в одежде. Ник фыркает и принимается расстилать аккуратно заправленную кровать. - Возмездие! - насмешливо хмыкает Гримм, пока раздевается. - Немезида! Кара Господня на его бедную голову! Допились... Простыни дарят прохладу, когда Бёркхардт забирается под одеяло и обхватывает подушку, утыкаясь в нее носом. Подушка пахнет капитаном. И перед тем, как провалиться в сон, Ник думает, что совесть, наконец-то, заткнулась, зато теперь в голову полезли более интересные мысли.