Верное определение

      Белль родилась и выросла в Зачарованном Лесу, и в этом новом мире ее словарный запас был крайне ограничен.       Конечно, она могла запомнить, что «микроволновка» – это коробка в углу, которая так быстро греет еду, что «телевизор» – это волшебное зеркало, которое ей не отвечает, и даже что «компьютер» – это приспособление, на котором после нажатия на кнопки появляются слова, и которое, по сути, заменяет перо и бумагу. Все эти слова она мысленно помечала как новые знания о новом мире: сомнительно, что кому-то здесь пригодился бы в жизни правильный метод полировки доспехов.       Но были и некоторые вещи, существовавшие еще в старом мире, которые Белль – к сожалению, лишенная в Сторибруке ложных воспоминаний, в отличие от Руби или Мэри Маргарет, – не могла назвать.       Она с огромным разочарованием поняла это во время секса, когда Румпельштильцхен привязал ее к столбикам кровати и устроился на коленях у нее между ног. Теперь он мог вволю дразнить ее, спрашивая, чего она хочет.       Раскрасневшаяся, смущенная и едва ли сознающая себя – потому что его язык доводил ее до исступления, его пальцы ласкали ее целую вечность, и все это только что исчезло, – Белль поняла, что невольно начала умолять его:       – Пожалуйста, пожалуйста, возьми меня… пожалуйста…       – Взять чем, этим? – Румпельштильцхен поднял руку, помахав блестящими от влаги пальцами.       Белль застонала и откинула голову назад.       – Нет, другим… пожалуйста…       – Чем, дорогая? Уточни…       Белль пыталась думать, честно пыталась, но все, что у нее было, – это образ и память об ощущении того, что было ей нужно. А со связанными над головой руками она не могла даже показать это. Естественно, в ее королевстве от принцесс прятали книги по анатомии, а в замке Темного у нее оставалось не так уж много времени на чтение.       И бессмысленно было искать книги завтра, когда ответ требовался прямо сейчас.       – Твоим… твоей…       Румпельштильцхен смотрел на нее, явно весьма довольный происходящим. Но Белль была не виновата в том, что ее воспитание оказалось столь безнадежно целомудренным, или что ее образование в подобных делах было скорее практическим, чем теоретическим: меньше слов и больше дела.       – Волшебной палочкой? – беспомощно брякнула Белль наугад.       Румпельштильцхен приподнял бровь и скорчил такую физиономию, будто изо всех сил старается не рассмеяться. Она поняла, что промахнулась.       – Ну, раньше ты могла бы потребовать ее, чтобы творить темное волшебство, – улыбнулся он, склонив голову набок, – но, к сожалению, последнюю палочку я спрятал в своей трости, и мы не станем ее доставать. Пока. Попробуй еще разок, дорогая. – Он подтянул ее к себе, приподнял и выдохнул прямо ей в ухо: – Чем я должен тебя взять?       – Твоим… – вздохнула Белль, отчаянно пытаясь думать. Румпельштильцхен терпеливо ждал, почти рассеянно играясь с ее сосками. Она едва не обезумела от желания, и его поддразнивание отнюдь не помогало. Белль, конечно, сообразила, что это может быть какой-то отросток. Если говорить об анатомии, она знала, что мягкие и подвижные части тела состоят обычно из мышц, а не костей. – Любовным мускулом? – снова попробовала она и одновременно услышала и почувствовала смешок на своей шее.       Румпельштильцхен запечатлел на этом же месте ласковый поцелуй, уткнулся носом, и она вздохнула, изгибаясь ему навстречу.       – Ты так невинна – это просто восхитительно, – пробормотал он, и Белль стало немного раздражать, что она вот так лежит связанная на постели, едва ли не умоляя войти в нее. – Ты хочешь этого? – смягчился он, потершись о ее пах. Белль кивнула, прикусив губу, чтобы не всхлипнуть. Он ухмыльнулся зловещей, самодовольной улыбкой, от которой ее окатило волной жара.       Румпельштильцхен глубоко толкнулся в нее, и Белль выгнулась и вскрикнула:       – Да!       – Это, любимая, – проворчал он, двигаясь в ней, – называется «член». – Она стонала и кричала от одного звука его голоса, пытаясь удержать слово в памяти, и чувствовала, как близка к разрядке: удовольствие скручивалось у нее в животе и бежало по нервам. – Скажи это! – прорычал он ей в ухо. – Умоляй об этом.       – Пожалуйста, Румпельштильцхен, пожалуйста, – простонала Белль, – возьми меня своим… – она с трудом вспомнила сказанное им слово, – …членом.       Теперь она наверняка сделала все как надо – Румпельштильцхен прикусил ее шею, посасывая нежную кожу, и ускорил темп, вбивая ее в кровать. Белль кончила с придушенным вскриком, потерявшись в ощущениях, и наслаждение взрывалось под веками, ослепляя мириадами звезд и ярким сиянием.       Румпельштильцхен застонал, когда она сжалась вокруг него, его толчки стали резкими и беспорядочными. Удовольствие, которое испытывала Белль, подхлестнуло его, и он погрузился в наслаждение, изливаясь в нее, пока не рухнул обессиленно, вытянувшись рядом. Румпельштильцхен с трудом развязал ее руки – Белль, облегченно вздохнув, опустила их – а потом перекатился, чтобы она смогла свернуться у него на груди.       – Это нехорошо, Румпельштильцхен, – пожурила его Белль, когда обрела способность говорить; на ее губах все еще блуждала улыбка. – Ты знаешь такие вещи, о которых я пока не знаю.       – Прости, любимая, – ухмыльнулся тот без намека на раскаяние. – Твои эвфемизмы, по крайней мере, были получше многих. «Волшебная палочка» звучит ужасно, но уж точно лучше, чем «перфоратор».       – Хмм, – она сонно нахмурилась, – а что такое перфоратор?       Белль рассеянно слушала его ответ, но ей было слишком тепло и уютно, чтобы вникать. Она поищет это слово завтра, когда будет в библиотеке повышать свое сексуальное образование. Она не позволит подловить себя дважды.