На заборе написано

   «МАКСИМ ИВАНОВ ГЕЙ» — гласила надпись на металлическом заборе, который ограждал автостоянку, мимо которой я проходил каждый день. Надпись была сделана размашисто криво, ярко-красной краской и большие буквы видно было аж с дороги. Кто-то очень хорошо постарался, чтобы никто не остался в неведении про Максима Иванова.    Приблизившись, напротив этой надписи я увидел невысокого паренька, где-то на полголовы ниже меня. Он стоял с задумчивым видом, держа в руке баллончик с красной краской, и разглядывал, только что сделанную надпись. Его светло-русые короткие волосы топорщились в разные стороны от малейшего движения небольшого осеннего ветерка. Телосложение разглядеть было сложно из-за большой синей дутой куртки, которая на нем была одета. На ногах были обычные черные джинсы и ботинки. Со спины юный гомофоб смотрелся забавно.    А вообще меня бесят такие люди как он. Ну гей этот Максим Иванов, что в принципе еще и доказать надо, и что? От того, что он это тут напишет — ничего не изменится, лишь проблем создаст мальчишке. Да и вообще тому, что написано на заборе давно никто не верит. Хоть бы еще и без ошибок писали! Ну, это уже во мне говорит студент второго курса филологического факультета.    Между тем парень все же решил добавить еще что-то к своей надписи.    Как ни странно, но он поставил тире после «Максим Иванов» и в конце всего, так сказать предложения, восклицательный знак. Ну, надо же первый в мире хулиган знакомый с правилами русского языка. Недооценил я мальчишку. Хм...    Он уже собирался еще что-то дописать, когда я его окликнул.    — Вообще-то, это, — я указал на забор, — умные люди называют вандализмом.    Парень оглянулся на меня. Я поймал некоторый испуг в его карих глазах, обрамленных короткими ресничками. И теперь мне стало ясно, что это обычный школьник-старшеклассник. К слову, очень симпатичный. А у меня есть девушка.    — Я знаю, — вздохнув, произнес он. — Но у меня нет другой краски.    — Думаешь, от этой надписи что-то изменится? — спросил я, подходя к мальчишке ближе и вставая рядом с ним перед его «творчеством».    — Навряд ли, просто неприятно, — проговорил он, смотря на надпись и перекладывая баллончик с оставшейся краской из одной руки в другую. Нервничает, застуканный на месте преступления. Ну и понятно, нормальные люди такие надписи по ночам делают, без свидетелей. Дилетант!    — Я думаю ему плевать на это, — изрек я, вспоминая такие надписи про себя, но ведь не пойман — не вор. — Друг что ли?    — Бывший, — коротко кинул он, указывая на надпись. — Обидно, — как-то совсем без обиды произнес паренек.    — Ну, вот такой вот он человек, — внезапно почему-то захотелось подбодрить его, показать, что если твой лучший друг — гей, то это еще не конец света. — Если ты действительно дорожишь дружбой, то тебе стоит принять его таким, какой он есть. Тем более что своим поведением ты ему тоже жизнь не облегчаешь.    Парень сверкнул на меня своими карими глазками и, насупившись, снова отвернулся. Боже, обидели щеночка!    — Вот только не надо мне нотации читать. Без тебя тошно! — не очень дружелюбно произнес он.    — Ну, а кто же если не я! — развожу картинно руками в стиле Тони Старк, кстати, говорят, я на него похож, и усмехаюсь.    — Иди куда шел, а! — мой щеночек начал тявкать.    — А то что? — мне определенно нравится этот маленький гомофоб. Позлить его еще, что ли?    — Отвали, — огрызнулся он, болтая баллончиком и снимая с него колпачок.    — А может, ты в него влюблен? — неожиданно даже для самого себя предположил я.    — Ч-е-г-о? — ошарашено посмотрел на меня «художник».    Какие милые глазища на выкате. Может на телефон сфотографировать такую красоту?    — Ну а что? Многие ярые гомофобы латентные геи, — парень продолжал смотреть на меня как на инопланетянина. — Он тоже в этом дворе живет?    — У нас соседние подъезды, — неохотно ответил он, сверля меня взглядом карих глаз. — И вообще ты не с нашего двора. Иди, дяденька, отсюда, иди, — мне кажется или он сейчас действительно попробовал посмеяться?    — И ты пойдешь со мной!    — Зачем?    — За краской. Ты не поверишь, но у меня есть серая краска, как раз в цвет забора. Будем все замазывать.    — Будем? — он выразительно повел бровью. — То есть после всего вышесказанного... — но я перебил мальчишку.    — Да, решил поработать маляром. У меня сегодня приступ альтруизма.    — А краски хватит? — оживился паренек. — А то надпись большая. Я даже два баллончика взял, — воодушевленно проговорил он.    — Хватит, не переживай, — по-отечески произнес я. Еще бы по голове погладить, ну прямо как взрослый с ребенком. Хотя, по сути, так и есть.    Его лицо преображается, когда он вот так улыбается. Вот же милый мальчик, а гомофоб. Может, заняться им? Конечно, несовершеннолетний и даже не совсем в моем вкусе, да и у меня сейчас вроде как девушка есть. Ладно, попробуем подружиться, а там видно будет. Хоть от гомофобии отучу.    — Пошли, — потянул я его, чтобы он не надумал сбежать от ответственности за «наскальную живопись».    Старшеклассник засунул использованный баллончик в сумку и пошел за мной. Идти в принципе было недалеко.    — А тебя как звать-то, юный гомофоб?    Парень на меня странно покосился, за последние полчаса это уже не первый косой взгляд в мою сторону, и немного нахмурил лоб, отведя взгляд на дорогу. И все же снова посмотрел на меня и осторожно так произнес:    — Максим, — так этот мальчишка тоже Максим, не думал, что это имя так распространено, — Иванов, — осторожно добавил парень, следя за моей реакцией.    — А я Олег. Что!? — внезапно дошло до меня, и я остановился как вкопанный. Это получается...    — Ты подумал, что ту надпись сделал я, — не вопрос, констатация факта.    — Да, но ты же красным...    — Просто меня бесит, когда люди пишут с ошибками, вот я их сначала исправил, а потом решил все замазать такой же красной краской. А тут ты нарисовался...    Меня пробрало на еле сдерживаемое «хи-хи». Прямо сценарий для Ералаша.    — Ну, так ты мне дашь серую краску? Ты же вроде не гомофоб.    — Нет, не гомофоб, — выдохнул я, улыбаясь. — Ты мне даже понравился.    Максим постарался скрыть свое смущение. И все же он милый.    — Тогда пошли. Мне еще после всего этого уроки делать надо, — буркнул он и направился в мой двор.    — Могу предложить свою помощь, — последовал я за ним.    — Спасибо. Думаю, с тебя и краски будет достаточно.    Определенно если бы у меня не было сейчас девушки, я бы за ним приударил. Хотя...