В поисках "Немо"

- Эйден, хватит носиться! Живее собирайся! Топот ножек и детский счастливый смех тут же устремились на второй этаж дома. Хэйтем еще долго слушал беззлобные причитания своей жены, прихорашивающейся у зеркала. - Каждый раз одно и то же, - с тяжелым вздохом пробормотала молодая женщина, вплывая в столовую. Однако Хэйтем успел заметить и довольную улыбку, и искрящиеся смехом глаза. – Не ребенок, а ураган на ножках. Мужчина отложил газету и отставил чашку с недопитым кофе. - Если вы опоздаете, ничего страшного не случится. - Уверен, что не хочешь присоединиться к нашей скромной компании? – жена подсела рядом и ласково провела рукой по его волосам, собранным в идеальный хвост. - Прости, ничего не выйдет, - удрученно качнул головой мужчина. – Извещение пришло так неожиданно. Но если меня не будет на этом заседании… - Прекрати это, - отмахнулась она. – Мы вдвоем прекрасно проведем время вместе. А после Эйден не отстанет от тебя, пока не перескажет каждый наш шаг. Сам жалеть будешь. - Я уже успел пожалеть. Дзио, ты же знаешь… - неуверенно начал Хэйтем, но женщина коснулась своим пальцем его губ, призывая к молчанию. - Все хорошо, - ее мягкий шепот заставил сердце всегда серьезного мужчины дрогнуть. – У нас будет еще много времени. Если тебе нужно работать, то работай. Ты замечательный человек. И хороший отец. - А какой из меня муж? – голос мужчины стал глубже, когда его глаза заговорщицки сверкнули. Хэйтем еле сдержал улыбку, когда их губы встретились. Как же он все-таки любил свою жену! - Не забывай про отдых, - наставительным тоном произнесла Дзио, поднимаясь из-за стола. – Ты в нем нуждаешься. - Ты не дашь мне про него забыть, - усмехнулся Хэйтем, следуя за женой к выходу, где их уже ждал сын. Пятилетний мальчик, увлеченно пыхтя, завязывал шнурки на кроссовках. Хэйтем было опустился на корточки, чтобы помочь ребенку, но Эйден тут же встрепенулся и громко возопил: - Я сам! - Как вам будет угодно, мистер Кенуэй, - подняв руки в защитном жесте, со смехом произнес Хэйтем. - Готов? – женщина внимательно осмотрелась, проверяя, все ли она взяла. – Тогда пошли. - А разве папа с нами не едет? – недоуменно округлил глазки мальчик и тут же схватил отца за руку. – Идем с нами! - Не могу, - Хэйтем взъерошил черные непослушные вихры на голове сына. – Кто-то должен охранять дом. - Оставь Чарльза, - мальчик упрямо дергал отца за руку. Дзио спасать Хэйтема от атаки печальных «щенячьих» глаз явно не собиралась. – Поехали с нами, ну пожалуйста. - Эй, кто тут у нас такой капризный? – деланно изумился глава семейства, поднимая Эйдена на руки. – Капризная принцесса! Эйден возмущенно засопел и уткнулся носом в плечо отца. - Папе нужно остаться здесь, - принялся увещевать сына Хэйтем. – А кому-то нужно защищать маму. - Я буду защищать маму! – воскликнул Эйден, оглушив мужчину. - Мама у нас одна, слабая и хрупкая, - заливался соловьем Кенуэй, не обращая внимания на приподнятую бровь Дзио и скрещенные руки на груди. – Ее надо беречь. - Защитники вы мои, - закатив глаза, фыркнула Дзио. – Кого тут еще защищать нужно. Скажи папе «до встречи», Эйден, и поторопимся. Мы уже и так задержались. Эйден был благополучно поставлен на пол, а уже через пару минут Хэйтем стоял у дороги и провожал взглядом отъезжающую машину. Когда автомобиль скрылся за поворотом, глава семейства поспешил в дом собираться. ** Хэйтем устало откинулся на спинку кресла, медленно протирая глаза. Совещание было утомительным и нудным. Совет директоров никогда еще не проходил настолько муторно. Казалось, собрались все акулы Штатов. Да еще и эта жара, от которой не спасал даже кондиционер. Мужчина скосил взгляд на новую стопку бумаг. Ее он должен просмотреть к прибытию Берча из Лондона. Кенуэй тяжело вздохнул и принялся за документы. Он бы с удовольствием сейчас оказался с женой и сыном, прогуливался с ними в парках, музеях, устроил бы пикник. На глаза попался конверт без подписи. Он не видел его здесь до совещания, скорее всего он был между бумагами, которые оставили директора. С все больше растущим любопытством, Хэйтем извлек из конверта небольшой, сложенный вдвое листок. На нем было всего одно напечатанное слово. «Бум». Что бы это могло значить? Хэйтем непроизвольно вздрогнул, когда дверь с грохотом отворилась, и в кабинет влетел раскрасневшийся и запыхавшийся Чарльз Ли. - Чарльз, какая муха… - Мистер Кенуэй, вы должны это увидеть, - перебил вконец растерявшегося шефа помощник, схватил пульт и включил висящий на стене телевизор. - Чарльз, что происходит? – удивленно наблюдая за лихорадочно переключающим каналы мужчиной, спросил Хэйтем. Ли поднял вверх ладонь, призывая к молчанию, наконец, включив нужный канал, который передавал новости. Увеличив громкость, Ли отошел от экрана, нервно поглядывая на Кенуэя, следя за его реакцией. Хэйтем чувствовал, как медленно пол под его ногами уходит, он даже не заметил, как вскочил с кресла и нетвердым шагом проковылял к экрану телевизора, не в силах оторвать взгляд от транслируемой ужасной сцены. Кровь резко отхлынула от лица, а ледяная когтистая лапа схватила его внутренние органы и сжала в один тугой комок. Мужчина чувствовал, как к горлу подступала тошнота, когда на экране крупным планом показали до боли знакомую машину, разбитую вдребезги. Бригада пожарных обступила горевший автомобиль, сбивая пламя, а черный дым обволакивал скрученный металл. Хэйтем не помнил, как он вылетел из кабинета, с распахнутыми от ужаса глазами. Не слышал, как Чарльз всю дорогу звал его и что-то кричал ему. Как дрожащими руками заводил мотор автомобиля, как под визг шин, машина сорвалась с места. Кажется, Чарльз все же успел сесть на пассажирское сидение. Лишь биение сердца, столь громкое, что невыносимый гул стоял в ушах. Кровь как сумасшедшая билась в висках. Он загнанно дышал и отчаянно шептал: - Я не верю. До места аварии добирались, казалось бы, целую вечность, но когда Хэйтем, наконец, вышел из машины, то и не вспомнил бы себя, лихорадочно сжимавшего руль и сигналившего впереди идущим автомобилям. - Вы Хэйтем Кенуэй? – раздался рядом глубокий и сильный голос. Хэйтем обернулся на него – перед глазами возник крепко сложенный мужчина, с редкими рыжими волосами. Он был широкоплеч и представлял собой мощную личность. Хэйтем не понимал, но почему-то он запомнил этого человека в мельчайших деталях. Даже идеально выглаженную рубашку подметил. Это был детектив, который вел расследование этой аварии. - Грузовик, что наехал на автомобиль вашей жены, скрылся с места происшествия. Мы поймаем водителя. Хэйтем держался из последних сил. Он не знал как, но каким-то чудом он сохранял лицо. Заставляя себя мужественно смотреть на покореженную груду, которую группа пожарных резала болгаркой, чтобы извлечь жертв из этой металлической ловушки. Детектив задал еще множество вопросов, на которые в основном отвечал Чарльз, у Хэйтема просто не было сил. Смотреть на то, как из автомобиля извлекают тело его жены Ли тоже не позволил ему. Помощник с невиданной прежде силой схватил Кенуэя за руку и потащил прочь. ** - Мистер Кенуэй, это из морга, - тихо сообщил Чарльз, подавая Хэйтему трубку телефона. Хэйтем набрал воздуха в грудь, собираясь и мысленно приказывая голосу не дрожать, ответил. Человек на другом конце провода говорил сдержанно и кратко. Хэйтем не винил его. Такова его работа, извещать родственников жертв не самыми радостными известиями. Но это было так не правильно. Они были всем для него. Они достойны большего, чем пара сухих фраз. - Да, я знаю. Всего лишь формальность, - кивнув невидимому собеседнику, устало отозвался Кенуэй, а затем связь прервалась. - Сэр, я могу съездить вместо вас, - неуверенно предложил Ли. – Мне не сложно опознать… их. - Нет, я являюсь ближайшим родственником, так что… - Хэйтем не договаривает. Просто кончаются силы. Это был тяжелый день. Чарльз сначала не хотел везти его домой. Боялся, что шеф может наделать глупостей. Однако холодный взгляд и строгий командный голос разубедили его в этом. Предложение остаться на ночь Кенуэй тоже категорично отклонил. Он хотел побыть один. Утром Чарльз нашел его мертвецки пьяного, во вчерашней одежде, на рубашке виднелись потеки от спиртного. Хэйтем ужасно выглядел с красными глазами, опухшим лицом и разбитым взглядом. На столе и на полу были разложены семейные фотографии, у стены покоилась батарея бутылок. Чарльз полдня приводил Хэйтема в порядок. Тот пробыл под душем целый час, пока все же не вышел из ванной. Мужчина делал все на автомате, взгляд был совершенно пуст, словно его владелец был где-то совершенно далеко. За несколько минут он потерял все, что у него было. Все, чем он дорожил. Его страшно замутило. Бледное лицо приобрело зеленоватый оттенок. Чарльз быстро спохватился и помог Хэйтему добраться до туалета. Его нещадно рвало. Хэйтем не ел уже сутки, из организма выходила только желчь, его сильно трясло, а лоб покрылся испариной. За эти двадцать четыре часа он постарел лет на десять. К обеду ему стало легче, но теперь его нашел звонок из морга. Сесть за руль в таком состоянии ему не позволил Чарльз. Помощник ловко вырулил автомобиль на шоссе и повез их по нужному адресу. Хэйтем неотрывно смотрел в окно, но был далеко мыслями. Потоки машин на автостраде тянулись друг за дружкой, создавая непрерывную бесконечную цепь. Небоскребы подпирали небо, закрывая его своими массивными металлическими и стеклянными блоками, и лишь квадратики голубого небосклона скромно выглядывали из-за них. Редкие деревья упрямо пробивались сквозь бетонный город, тянулись к приветливым солнечным лучам. И люди, много людей, куда-то спешащих, снующих. Влюбленные парочки, прогуливающиеся за ручку. Молодожены, обхаживающие магазины. Молодые мамы с колясками или выводком ребятишек. Хэйтем закрыл глаза и еще раз глубоко вдохнул. Здание полицейского участка встретило их сухо и строго. Оно не было таким, как показывают в фильмах. Множество суетливых детективов, лейтенантов, секретарей с бумагами и стаканчиками кофе. Отовсюду идет жуткий перезвон телефонов и сигналы факсов. Их встретил один из следователей и провел на нижние этажи, в морг. Морг был стерильно чистым и стерильно белым. Недлинный коридор, несколько поворотов. Хэйтем бы не смог вспомнить путь, если бы его попросили повторить, столь он был однотонным и белым. У металлических дверей их встретил человек в халате. Хэйтем узнал его по голосу: именно он разговаривал с ним по телефону всего полтора часа назад. Он был немногословен. Достал пару бумажек, где-то ткнул расписаться. Затем он подошел к многочисленным камерам и открыл одну из них, предварительно сверившись с номером. На не гнувшихся ногах Кенуэй приблизился к выкатившемуся столу из камеры. Мужчина в белом халате резко сдернул покрывало. Хэйтем отвел глаза, а затем и вовсе отвернулся. Он с силой сжимал кулаки, ногти врезались в кожу ладоней, оставляя на них красные отметины. Наверное, он никогда не забудет настолько изуродованное тело его жены. Переломанное, местами обгорелая плоть. И это лицо, израненное, иссиня-бледное, всегда будет преследовать его в кошмарах. Он сразу узнал ее, не смог бы не узнать. Лучше бы он никогда не видел этого. Дзио всегда была красивой, нежной, невероятно сильной и упрямой. Она была идеальной для него. И сейчас, здесь, он не хотел видеть ее такой сломленной. Мертвой. Хэйтем задохнулся от осознания. Дзио мертва. Ее больше нет. Он остался совсем один. Тяжело дыша, Хэйтем прислонился к холодной стене, еле сдерживая слезы. За что? Мужчина в белом халате поднес стакан с какой-то резкой пахучей жидкостью. - Выпейте. Станет легче. И действительно, полегчало. Будто ком, который словно застрял в горле, растворился, и он снова смог глубоко вдохнуть. - Распишитесь здесь и вы можете идти. Хэйтем дрожащей рукой взял ручку, непослушными пальцами заставил себя поставить закорючку на каком-то листе. - А как же мальчик? – тихо пробормотал он. - Мальчик? – недоуменно переспросил патологоанатом. - В машине был еще мой сын. Ребенок пяти лет, - с беспокойством выдавил из себя Хэйтем. - Ничем не могу помочь, - развел руками работник морга. – Но к нам доставили только тело женщины. Вам следует обратиться к детективу. Хэйтем резко подскочил со стула, а Чарльз уже протягивал ему телефон. Не может быть. Если Эйден выжил… - Алло, детектив Джонсон?.. Только бы он выжил… ** - Я сам его найду, Чарльз! Они меня не остановят! - Но мистер Кенуэй, - упорствовал Чарльз, находя в себе смелость продолжать наступать на шефа. - Это все-таки их работа. Оставьте это дело профессионалам. Уж они-то знают, что делать! - Я ждал два месяца, с меня хватит! – прорычал взбешенный мужчина. – Я сыт по горло этими чертовыми обещаниями! Хэйтем в пылу гнева схватил со стола ноутбук и швырнул его о стену. Следом полетел телефон, который всего минуту назад и стал причиной праведного бешенства хозяина. «Мистер Кенуэй, поиски продолжаются, не теряйте надежду». - Я сам его найду, - тихо повторил Кенуэй, словно давая обещание самому себе. – Я отыщу его, чего бы мне это не стоило, вот увидишь, Чарльз. ** Хэйтем стоял посреди оживленной автострады, на самой крайней полосе. Небольшой участок дороги был оцеплен на весь день. Чарльз постарался. Вот уже четвертый год, в один и тот же день, помеченный в ежедневнике Хэйтема как "Черный", Кенуэй приходит на место аварии и стоит. Долго стоит. Мужчина сильно изменился за эти четыре года. Его лицо осунулось и приобрело нездоровый, землистый оттенок. Шикарные волосы давно хватились сединой. Яркие синие глаза уже утратили свой живой блеск. Гордая осанка также подвела этого человека. Сшитая с иголочки одежда висела на нем как на вешалке. Жизнью побитый человек. «Но словно Хэйтем обращал на это внимание!» - порой проносилось в голове у Чарльза. Кенуэю будет совершенно плевать, пусть он даже внезапно облысеет. Ему нужен был его ребенок. Хэйтем опустился на колени и провел ослабевшей рукой по асфальту. Давно здесь уже ничего не напоминает о минувшей аварии. Да и сколько здесь подобных катастроф за месяц случается! А этот асфальт все помнит. Смеркалось. Пора было возвращаться. Скоро полиция снова откроет движение. Хэйтем неспешно брел вдоль шумных улиц, всегда оживающих к ночи. Он не замечал людей вокруг себя, словно вдруг все и всё исчезло. Был только он и его пустота. Из забвения его вывела чья-то наглая рука, ловко вытащившая из внутреннего кармана бумажник. «Видимо, не столь уж и ловкий, если я его заметил», - пронеслась запоздалая мысль, когда мужчина рванул за вором. Скорее воришка. Шустрый беспризорник юрко вилял среди прохожих, пытаясь удрать от преследователя. Мужчине не было так жалко тех денег, но там лежала фотография его семьи. Одна из последних, сделанная в день пятилетия его сына. На ней счастливый мальчик, задорно раздув щеки, задувал свечи, Дзио хлопала в ладоши, а он сам держал на руках торт. Фотографировал торжество Чарльз. Вспыхнувшие в памяти дорогие сердцу воспоминания заставили Кенуэя быстрее рвануть за незадачливым воришкой. Вот ребенок свернул в какой-то переулок. Хэйтему повезло. Между домами стояла преграда, металлический забор, который на несколько мгновений вогнал мальчишку в ступор. Этих мгновений хватило мужчине, чтобы вовремя стянуть его с забора. - Отпусти! – завопил мальчишка, яро трепыхаясь в железной хватке жертвы своей неудачной кражи. - Верни мне снимок, - пропыхтел Хэйтем, пытаясь совладать со своим пленником. - Отпусти, а то закричу! – принялся угрожать мальчик, не теряя надежды вырваться силой. – И тебя посадят за домогательство! - Верни мне только снимок, щенок, и я тебе еще двадцатку дам! - Знаю я таких мошенников! - Кто бы говорил, - Хэйтема даже рассмешила эта ситуация. – Соглашайся, щенок, я человек своего слова. Обещаю, что дам тебе двадцатку сверху, если ты отдашь мне снимок. - Пятьдесят и снимок твой, - категорично заявил вор, но вырываться перестал. - А у тебя есть хватка, - пожурил мужчина и отпустил ребенка, но все равно продолжал внимательно следить за ним, чтобы тот не нарушил слово и не сбежал. С бездомного станется. Весь грязный, в протертой одежде, черные лохмы закрывают половину лица. - А у тебя нет мозгов, - нахально выпалил мальчишка. – Что это за фото такое? И душу продашь за него, если потребуют. - Продам, - грустно улыбнулся Хэйтем, протягивая мальчику купюру. Воришка затих, но выхватил деньги из рук мужчины и, нервно раскрыв бумажник, принялся осторожно извлекать фотографию. Мальчик замешкался и даже неловко убрал волосы с лица, чтобы рассмотреть ценный снимок. - Эйден… Мужчина поперхнулся собственным голосом. Но мальчик не отозвался, будто и не его звали сейчас. Хэйтем схватил ребенка за руку, с силой дергая к себе, желая рассмотреть поближе, убедиться… - Эй, мы договаривались! – вскричал мальчишка, в страхе распахнув большие карие глаза. Мамины глаза. - Эйден, я не верю, я нашел те… - мужчина не успел договорить, когда мальчишка, защищаясь, с воплем ударил Хэйтема ногой по колену. Он со стоном свалился на землю. Воришка бросился наутек. - Стой, Эйден, подожди! – Кенуэй сорвался на крик. Он не мог потерять сына еще раз. Это было чудо. Чудо, не иначе! Он нашел своего мальчика, своего сына. – Позволь мне все объяснить, Эйден! - Я не Эйден! – в ответ рявкнул ребенок, обернувшись. Преследователь все еще валялся в грязи, держась рукой за колено. Но его полные страха, отчаяния и мольбы глаза вынуждали ребенка сомневаться. – Мое имя Коннор. - Нет, ты Эйден, - с облегчением выдохнул мужчина, сообразив, что пока мальчишка никуда убегать не собирается. – Мы с мамой так тебя назвали. - У меня нет родителей. - Так не бывает, у всех они есть. - У всех, кроме меня. - Ты сирота, - понятливо кивнул Хэйтем. Мальчик решил не пояснять очевидное. – Четыре года назад я тоже потерял всех, кто был мне дорог. Жена погибла, сын… пропал. - Ты не купишь меня этими сказками, - скрестив руки на груди, мальчишка упрямо качнул головой. – Я знаю, ты хочешь отвести меня в полицию. - Фото, посмотри на него! – схватился за последнюю надежду Кенуэй. Если он сейчас упустит сына, то он потеряет его навсегда. Ведь он спрячется, скроется. Сбежит в другой штат. – Там ты, посмотри же! Коннор настороженно приблизился к фотокарточке, лежащей между ними. Этот странный тип мог легко схватить его. Но любопытство, так стремительно, за эти пару жалких минут, проросшее из семян сомнений, подбивало его рискнуть. И он рискнул. Он поднял фотографию и принялся внимательно разглядывать его. Вот его предположительно отец, а это его предположительно мать. Новое семя сомнения проросло, когда мальчик обнаружил, что женщина из местного населения. - Джо из бакалеи всегда выгонял меня с криком «Краснокожий», - медленно проговорил он. – А мой друг Ганадоган говорит, что я белый. Но затем глаза мальчика раскрылись в изумлении. - Откуда этот… - Коннор, отойди от него, - раздался рядом подозрительный, хриплый голос. Мальчишка тут же отскочил от Хэйтема к своему покровителю. Хэйтем поднялся на ноги, отряхнув штаны. - Что вам нужно от несчастного мальчика? – глаза старика сузились, а пальцы угрожающе перехватили трость, на которую он опирался. - Что связывает меня с этим мальчиком вас не касается, - холодно вымолвил Хэйтем. Он был ужасно раздосадован, что их беседу прервали. Эйден, то есть Коннор, почти поверил ему. - Я вызову полицию, - пригрозил старик. - Что же, хорошо, - Кенуэй решил отступить. Но ненадолго. У него достаточно связей, чтобы выйти на этого старика и найти Эйдена. - Заберите, - тихо произнес Коннор, протягивая снимок. Однако ребенок выглядел ошарашенным. - Оставь его себе, - неожиданно даже для себя произнес Хэйтем. – Думаю, он тебе нужнее. Через пару мгновений переулок опустел, мрак ночи скрыл в своих объятиях его сына. ** Хэйтем задавался вопросом, правильно ли он поступил, отпустив сына? Правильно ли сделал, что отдал ему фотографию? Не найдет ли снимок себе последний приют в ближайшем мусорном баке? Как только в ту ночь Кенуэй вернулся домой, он тут же поставил в известность Ли, чтобы тот начал поиски. Хэйтем был очень доволен, тем что у него имелся такой надежный человек как Чарльз Ли. Помощник горы сворачивал, выполняя капризы шефа. Именно он и вышел на след того безумца, что и подстроил аварию. Не очень разумно со стороны мистера Берча было проворачивать подобное. Наивно полагая, что будет вне подозрений только потому, что прибыл в Штаты позже происшествия, Реджинальд совершенно не задумался об отпечатках пальцев на том злосчастном и нахальном листком из конверта. Чарльз был возбужден, только услышав о том, что сын Хэйтема не то, что жив, а объявился собственной персоной. Кенуэй сидел в гостиной и пытался читать книгу. Он весь извелся. Скоро должен был позвонить его помощник и доложить, как продвигаются поиски. Мужчина перечитывал один и тот же абзац уже третий раз, однако в мозге не отпечаталось ни слова. В дверь постучали. Хэйтем встрепенулся и бросился встречать Чарльза. Насколько должны быть ошеломительные новости, чтобы он приехал сообщать их лично. Распахнув дверь, на пороге Хэйтем обнаружил совершенно не Ли. В двух шагах от него стоял Эйден. Он неловко переминался с ноги на ногу и что-то теребил в руках. - Пройдешь? – словно боясь спугнуть видение, прошептал Хэйтем. Коннор кивнул и протиснулся между отступившим мужчиной и дверью. Коннор озирался по сторонам, внимательно осматривая каждый уголок. - Я… был здесь раньше… - пробормотал мальчик. – Да… конечно, давно… а вот там ваза с трещиной! Кенуэй улыбнулся. Сын вспоминал свой дом. Значит, еще не все потеряно. - Расскажи мне, - вдруг чуть не плача взмолился Коннор. – Всю мою жизнь меня преследует слово. Я знаю, что оно очень важно для меня. Но я не помню, что именно оно значит. - Слово? – Хэйтем недоуменно приподнял бровь. - Здесь, на снимке не видно, - мальчик вдруг ткнул на маленькую деталь, запечатленную на фото. Коннор резким движением достал из-под своей рубахи абсолютно такой же медальон, как на изображении. – Вот. Слово. Мальчик протянул медальон мужчине. Хэйтем улыбнулся. Он прекрасно знал, что это такое. - Его сделала тебе твоя мама, когда ты только-только родился. Она назвала тебя Радунхагейду. Твое «слово», Ratohnhaké:ton – это твое имя. Во избежание конфликтов на почве предрассудков, мы его сократили на более приемлемый «англоязычный» вариант - Эйден. Ребенок, не поднимая глаз, продолжал рассматривать волшебное слово. - Что произошло… тогда? - Вы с мамой ехали на прогулку. А потом случилась авария и… - Мама? Хэйтем кивнул, но понял, что Эйден его не видит и тихо произнес: - Да. - Я помню ее. И тебя тоже. Правда, смутно и все как в тумане. Но я вспоминаю. Обещаю, я вспомню все, - мальчик упрямо вздернул подбородок, очень ярко напомнив самого Хэйтема. - Мой мальчик, - Кенуэй не мог больше сдерживать слез, когда крепко прижимал к груди свое чадо. Больше он его никогда не потеряет. ** - А как ты нашел дорогу домой? Ты вспомнил ее? Эйден фыркнул, а затем перевернул фотографию, на обратной стороне которой женским почерком были выведены дата и адрес.