Семь галстуков

Ногу прошивает безбожно болезненная судорога, когда Артур вот уже второй раз за несколько дней натыкается большим пальцем на ножку кровати. Неистово чертыхаясь, он нащупывает выключатель. От этих проклятых отелей один вред. Вспыхнувший свет дает возможность хоть как-то ориентироваться в крошечной комнате, — наверняка самой маленькой из всех тут имеющихся, что, по мнению Артура, совершенно нелепо, учитывая, сколько денег эта конференция приносит владельцам отеля. Артур плюхается на кровать, дергая галстук, на протяжении всех семинаров ощущавшийся на шее висельной петлей. Он не понимает, с чего галстукам вообще придают такое значение. Да кого волнует, пытается ли человек придушить себя полоской ткани? Это неестественно. Артур открыто бунтует против галстуков и так и не научился их завязывать, поэтому самым главным требованием к потенциальным бойфрендам всегда было наличие этого умения. А теперь у него есть Мерлин, который раньше завязывать галстуки не умел, потому что его самого заставить надеть этот предмет гардероба можно было бы только через его же собственный труп, зато оказался невероятно хорош в поиске обучающих видео на ютубе. Взглянув на раскрытый чемодан, лежащий на полу, Артур улыбается при виде сложенных в рядок заранее завязанных галстуков — по одному на каждый день недели, пока он будет тут. К каждому прикреплено по записке, и это было бы просто до ужаса романтично, если бы надписи на них не гласили ничего вроде «не подавись крабовыми котлетками» или «врежь там за меня этим напыщенным ублюдкам». Сейчас он в третьем галстуке и в четырех галстуках — и днях — до отъезда. Рассматривая записки, написанные Мерлиновым слегка неряшливым почерком, он пытается не думать о том, когда уедет. Его никогда это и не волновало особо. По правде говоря, он думает, что все отели — логовища дьявола, но в остальном его все и всегда устраивало. Но Артур встречается с Мерлином всего-то два месяца, и нелепо само предположение, будто он должен скучать по этому долговязому, неуклюжему захватчику кровати до такой степени, чтобы хотелось вскочить в первый же поезд и послать всех на хуй. Не то чтобы ему хочется это сделать. Потому что ему не хочется. — Привет, — говорит он в трубку, прежде чем осознает, что набрал номер. — О! Артур! — Мерлин кажется рассеянным. — Я не думал, что ты так скоро позвонишь. — Ну, прошло уже три дня. В трубке раздается шуршание. — О, полагаю, да. — Ты уже лег? Я тебя разбудил? — хмуро уставившись в потолок, спрашивает Артур. — Ты как-то странно говоришь. Мерлин смеется. — Еще только семь. — О, кажется, так и есть, — Артур бросает взгляд на будильник, стоящий на прикроватной тумбочке, и на лежащее рядом с ним кольцо на большой палец, которое Мерлин поцеловал в ночь перед отъездом. У Мерлина тогда был такой взгляд, что у Артура чуть дыхание не перехватило. — Я измотался. — Ага, наверное, у вас там куча… денег, которыми надо воротить. И шампанского, которое нужно выпить. — Заткнись, — тянет Артур, отчасти весело и отчасти возмущенно. — Я не в особняке Хью Хефнера работаю. — Почему бы и нет, — говорит Мерлин, и Артур представляет, как от уголков его глаз разбегаются добродушные морщинки, но, не видя воочию симпатии на лице Мерлина, Артур вроде как теряет нить беседы. Повисает молчание, пока Артур подыскивает безопасную тему для разговора, — такую, чтобы не подразумевала употребление фраз вроде «хочу ощутить твои губы на своем члене» или «я так скучаю по твоим вечно ледяным ступням». — Слушай, мне пора бежать, — выпаливает Мерлин, и Артур сильнее сжимает телефон. — Я пообещал Гвейну прошвырнуться с ним по пабам, и он придет с минуты на минуту. — Ага, — у Артура становится сухо во рту. — Веселитесь. — А ты можешь вернуться к своему систематическому душевытягиванию. Не сказать, чтобы Артур ожидал услышать оду его поцелованной солнцем мягкой шевелюре, но это самое дерьмовое завершение телефонного разговора в его жизни. Даже учитывая «Благодарим за участие в нашем опросе потребителей, приятного дня».

~~~

Сорвав галстук номер четыре, Артур швыряет его в раскрытый чемодан. Чудесное избавление. День выдался просто ужасный, и Артуру не особо хочется анализировать почему. Вместо этого он включает телевизор, оставляя его показывать фоном какую-то передачу с популярными на сегодня песнями, и пытается не смотреть на мобильник. Тем не менее, Артур понимает, что ведет себя как тот еще козел. Они провстречались всего два месяца, да и знают друг друга не намного дольше: нелепо ожидать, что Мерлин поставит свою жизнь на паузу только потому, что Артур уехал на неделю. Когда он наконец берет телефон, то обнаруживает пропущенный звонок от Гвейна и одно новое голосовое сообщение. Артур скидывает пиджак, включает на телефоне громкую связь и, бросив его обратно на кровать, тянется за зубной щеткой. Сообщение было оставлено в 10:37 утра, как раз когда Артур просиживал на бесконечных семинарах, и голос у Гвейна такой, будто к нему в рот что-то заползло и теперь пытается процарапать себе путь наружу. «Артур, дружище. Ты там, блядь, вообще собираешься возвращаться? Ты хоть знаешь, сколько раз я на этой неделе был в пабе? Вчера — уже третий день подряд, а тебя нет всего три дня. Твой гребаный бойфренд меня тут с ума сводит, и я правда могу задушить его голыми руками. И вчера он добрых пять часов провел в терзаниях по поводу того, как ты ему позвонил, а последним, что он тебе сказал, было пожелание возвращаться к душевытягиванию. Черт подери, это продолжалось и продолжалось. «Что если он умрет, Гвейн? Что если он умрет, а последними моими словами ему останется, что он вытягивает души ради заработка? Не сомневаюсь, меня смогли бы посадить за убийство». Я больше не буду с ним нянькаться. Я сбыл его с рук на Гвен, а она только посмеялась надо мной, вся такая «о, Мерлин такой милый — он словно новорожденный слоненок». Не то чтобы я понимал, к чему это вообще было. Ох, черт подери, мой тост. Чтоб тебя. Возвращайся домой. Блядь.» Артур с торчащей между губ зубной щеткой пялится на телефон. Аппарат сигналит об окончании сообщения, и спустя секунду Артур разражается хохотом, устойчивости ради уперевшись рукой в стену. Его губы все еще кривит глупая усмешка, когда он набирает Мерлину сообщение. «Спокойной ночи, алкаш. ;)»

~~~

Артур проливает кофе на свой пятый галстук, когда во время до нелепости скучного семинара по бюджетам приходит сообщение от Гвен. «Мерлин заставил меня купить клетку для хомяка». Спустя пару секунд на экране высвечивается еще одно сообщение. «У меня нет хомяка». Он закусывает губу, надувая щеки в попытке удержаться от смеха. Парень справа — Джордж — как-то странно на него смотрит, и Артур неловко откашливается, приглаживая пятно от кофе на галстуке. «Теперь я гордый владелец хомяка по кличке Сопелка. Если к моменту твоего возвращения я обзаведусь зоопарком, то натравлю их всех на тебя». Люди в костюмах одаривают его крайне неодобрительным взглядом, когда он беспомощно прыскает в кулак.

~~~

— Привет, сестренка, как дела? — Артур зажимает телефон между плечом и ухом и пытается затянуть узел на шестом галстуке. — Трахаться хочу. Он чуть не роняет телефон, но умудряется поймать за секунду до того, как тот соскользнул бы по груди. — Мне этого знать не хотелось. — Ну, это ты виноват, — мрачно бурчит Моргана. — Бога ради, что с тобой не так? Это самое тревожащее заявление из всех, что я когда-либо от тебя слышал, и это включая тот раз, когда ты сказала, что детально помнишь свое собственное появление на свет. — Нет, господи, Артур. Я имею в виду, что твой дорогой бойфренд мне не дает потрахаться. Артур пялится на собственное отражение в зеркале и неверяще качает головой. — Тебе придется уточнить, — он пытается сохранить ровный тон голоса. — А что здесь уточнять? Твой бойфренд тут печет лепешки с Фрейей, и они этим занимаются с тех самых пор, как Гвен вчера подбросила его нам со словами, что у нее и так забот полон рот с каким-то хомяком. Сегодня суббота. Я хочу заняться сексом со своей девушкой. — Сейчас всего восемь, — сообщает Артур, хмуро взглянув на часы. — Кроме шуток. — Слушай, я сожалею. Не знаю, что с этим делать, совсем. А Фрейя хочет, чтобы он ушел? Моргана издает какой-то вибрирующий звук, и Артур даже не уверен, должно ли человеческое тело иметь способность его воспроизводить. — Неверный ответ. Я его отправляю обратно в твою квартиру, а ты возвращаешься домой. Все равно весь последний день там только подхалимажем и занимаются. И не думай, что я не знаю, как все это дерьмо происходит. Он ничего не говорит, ведь, положа руку на сердце, уже и сам подумывал об отъезде. Но это только потому, что омлеты в отеле ни в какое сравнение не идут с таковыми у Мерлина. — Вы двое просто смешны, — понизив голос, шипит в трубку Моргана. Артур слышит болтовню Фрейи на заднем плане. — Будто ты сам не психуешь. И всей этой ерунды можно было бы избежать, скажи вы просто «эй, я скучаю, давай вместе подрочим по телефону», вместо того чтобы строить из себя всех таких крутых, как парочка колоссальных мудаков. — О боже мой, — стонет Артур так громко, что слова эхом пролетают по ванной. — Ты мне дашь торжественную клятву, что больше никогда не произнесешь слова «дрочить» в моем присутствии, если я поеду домой? — Да. За мгновение до того как повесить трубку, он слышит приглушенное: — Дрочер.

~~~

— Доставка для Артура Пендрагона! — буквально через пять минут после того, как Артур вошел в двери, кричит Моргана. Артур как раз только швырнул пиджак на спинку кресла и закатал рукава, приготовившись упасть на диван и спать до появления Мерлина. Но теперь Мерлин тут, а его глаза округляются, как только он видит в гостиной Артура. — Ты дома, — Мерлин бледнеет, зарываясь руками в карманы джинсов. — Уехал пораньше, — криво улыбается Артур. — Скучал по мне? Мерлин морщит нос в гримасе, на вид настолько нелепой, что Артур чуть не взрывается хохотом. — Нет, — заявляет Мерлин, растягивая гласную, пока ему не приходится прикусить кончик языка, чтобы заткнуться. — Ох… боже ж ты ж мой! — восклицает Моргана и уходит, хлопнув дверью. Румянец на щеках Мерлина творит какие-то постыдные вещи с желудком Артура, и, наверное, именно в этот момент Артур осознает, насколько же он на самом деле вляпался. Два месяца или нет, честно, ему вообще плевать, что это глупо, а их друзья думают, будто они оба окончательно свихнулись. — А-а-а, да я просто спросил, потому что ты попытался утопить печень Гвейна в алкоголе, а печени Гвейна и без тебя неплохо достается, ну, чтоб ты знал, — Артур поджимает губы, пытаясь не ухмыляться, как распоследний идиот, и прослеживает взглядом линию шеи Мерлина. — У Гвен завелся зоопарк. А еще моя сестра, по-видимому, по горло сыта выпечкой и изголодалась по сексу. Мерлин опускает голову и закусывает нижнюю губу, румянец доходит аж до кончиков ушей, и Артуру так и хочется их поцеловать. — Должно быть, я сошел с ума, — признает Мерлин, и Артур тут же распознает нервозность. Он тоже чувствует себя беззащитным, размышляя, только ли он один окончательно забыл, как дышать. — Вероятно, — Артур подходит ближе и обхватывает шею Мерлина, зарываясь пальцами в его волосы. Он криво улыбается, отметая собственную нерешительность. — Но и я вместе с тобой, потому что, кажется, спал, держа руку на клавише быстрого набора. Мерлин поднимает взгляд и смеется, устраивая руку на талии Артура. — Два месяца. — Да плевать, — перебивает Артур, не давая Мерлину закончить. Он внимательно смотрит на него и делает глубокий вдох. — Я скучал по тебе. В ответ он получает лучезарную улыбку, и Мерлин уже обеими руками обхватывает Артура, прижимаясь ближе. — Нам, должно быть, придется усыновить Сопелку, — бормочет Мерлин Артуру в плечо. Артур трясется от смеха. — Наверное, это будет правильным поступком. Подавшись вперед, Артур отклоняет голову Мерлина и легко, нежно его целует, пока Мерлин не приоткрывает рот. Поцелуй становится жестким и немного отчаянным. Артур стонет Мерлину в губы, прижимаясь ближе, и поцелуй выходит неровным, пока Мерлин не обхватывает его подбородок, начиная вести и мягко пробираясь языком в рот Артура. — Я не использовал седьмой галстук, — бормочет Артур в уголок губ Мерлина, и тот плавится под его прикосновениями. «Именно для этого и придумали галстуки», — решает Артур, рассматривая, как ткань контрастирует с кожей запястий Мерлина. — Черт, я скучал по тебе, — шепчет Мерлин, выгибаясь под глубокими толчками члена Артура внутри, и обхватывает пальцами галстук, связывающий вместе его руки.