Адвокат Пригова

Москва. Лаборатория ФЭС. - Ой, как интересно... Россия - щедрая душа. - голос Тани в напряженной работе лаборатории прозвучал чужеродно, хотя бы потому, что в нем смешивались азарт и ехидство, заменившие привычную усталость. - Что именно? - два мужских голоса практически слились в один, по полу прокатились два кресла. Тихонов и Холодов уже сидели у Тани за спиной, готовые в любой момент помочь молодому сотруднику словом и делом. Собственные экспертизы оказались мгновенно и радостно забыты. - Да вот дело, вела военная прокуратура. Статья - измена родине. В материалах обвинения - показания бабушки, якобы видевший, как обвиняемый в районе леса, возле деревни Сосновское, передавал неизвестному образец ракеты. Бабушка в то же время в лесочке собирала грибы. - И в чем проблема? - недопонял Иван. - Во-первых, дело было в конце ноября прошлого года... - Можешь не продолжать, - фыркнул Холодов, выразительно потирая локоть. Перелом уже сросся, но иногда побаливал. В аварию он попал именно в ноябре прошлого года, после сильного снегопада, три дня засыпавшего всю Москву и область. Если уж проехать даже по центру города было проблематично, то в Подмосковье собирать грибы пришлось бы на БТР, зато сразу замороженные. - А я продолжу. Во-вторых, как женщина, проработавшая всю жизнь учительницей музыки, смогла издалека опознать сверхсекретную ракету, да еще и назвать ее марку и номер? Вопрос был чисто риторический, но даже если бы и нет, отвечать все равно было б некому. Иван и Андрей уже даже не фыркали, они просто истерически ржали. - И в-третьих, - вклинилась Татьяна, когда хохот немножко утих, - на месте бывшей деревни Сосновское уже лет тридцать, как расположен испытательный полигон, с зоной отчуждения в сорок километров. - Грибы были не только замороженные, но еще и глазастые. - С каменным лицом выдал Тихонов, и со стульев сползли все трое обитателей лаборатории. Громкий, истерический смех, доносящийся из лаборатории привлек внимание Рогозиной, сидящей в своем кабинете. В последние дни лаборатория по общему настрою напоминала скорее склеп, так что проверять в чем дело Галина почти побежала. Сотрудники лаборатории дружно изучали какое-то из присланных на проверку дел, хихикая почти над каждой страницей. Сфабриковано все было настолько откровенно, но при этом тщательно, что читались листы как анекдот. Правда, найти в этом анекдоте процессуальные зацепки, способные стать основанием для пересмотра дела, было трудно. Но Татьяна была хорошим адвокатом, а Тихонов и Холодов хорошими экспертами. Результат двух экспертиз опровергнуть удалось с помощью Рогозиной, имевшей богатый следовательский опыт, она же, вспомнив про недавний звонок Султанова, решила отправить оперативников пообщаться со свидетельницей. В материалах дела разумеется была и фотография, изображавшая приятного и крепкого молодого парня, и запись о том, что парень до ареста служил мотористом на одном из судов приписанных к Петербургскому порту. Галина Николаевна серьезно задумалась. Кое-какие мысли формировались в голове, но информации было мало, а рисковать людьми вслепую не хотелось. - Танечка, мы можем поговорить? Наедине. - В голосе начальницы звучала легкая досада в сочетании с беспокойством. Девушка кивнула и вышла из лаборатории. Андрей с Ваней обеспокоенно посмотрели женщинам вслед, но вмешиваться не стали. Пришлось возвращаться к уже надоевшим бумагам, но юмористическая пауза прибавила сил и две клавиатуры защелкали намного бодрее. Тем временем в кабинете Рогозиной состоялся довольно странный разговор. - Танечка, - начала Рогозина обманчиво-ласковым тоном, - не можешь ли мне объяснить, почему из-за простого матроса поднялся такой шум. Судя по материалам дела, на его арест кто-то очень влиятельный потратил огромные деньги, а про его освобождение хлопочут два генерала, причем даже рискнули подставить тебя. - Скажем так, Мыцик очень хороший матрос. Незаменимый в некоторых аварийных ситуациях. Что касается меня, сами все понимаете... А почему подставить? - В деле имя следователя прокуратуры. Он не первый раз подозревается в фабрикации обвинений и подставах, но доказать пока ничего не удалось. Как только дела, которые он вел начинают пересматривать, адвокаты и обвиняемые просто исчезают. Ты же собираешься это дело развалить. Стоит ли оно того? - Стоит, честное имя вообще дорого стоит. К тому же как только будет получено заключение суда о закрытии дела, руководитель КТЦ получит право обвинить товарища следователя во вмешательстве в работу и инициировать служебную проверку. - Оперативники к вечеру приедут от свидетеля, учитывая содействие Султанова, постановление о пересмотре дела мы получим завтра утром, в крайнем случае днем. Если получится опровергнуть все экспертизы, а думаю у нас получится, а твой первый папа надавит на все возможные рычаги, то свободным человеком этот мальчик станет уже на следующей неделе. Но эти дни вам с ним надо умудрится пережить. Сделаем так: в колонию завтра я с тобой отправлю Данилова, этого Сергея привезете к нам, пару дней из конторы постарайтесь не выходить. А следователь Баринов пусть поищет. Сюда не заявится, он Круглова боится, Коля как-то говорил, что при встрече его просто пристрелит. Да и ты в ФЭС официально не работаешь. Семью предупреди на всякий случай. - Кроме Андрея все за границей, а Холодов в лаборатории завис с этой проверкой. Предупрежу конечно, но там быстро не дотянешься. А папа тем более вне зоны доступа. - Удачно. И еще одно. Завтра, перед поездкой, не забудь что своим папам года два назад обещала. Ну все, дожидаемся оперов и по домам. С текущими делами мы пока разобрались, а проверка никуда не убежит. Кстати, папочку с делом до завтра лучше в сейф спрячем. Майский и Данилов вернулись от свидетельницы с квадратными глазами. Бабушка такая действительно существовала и даже была еще жива, вот только последние двадцать лет считалась недееспособной, в связи с прогрессирующей наследственной болезнью нервной системы. Подстава стала настолько очевидной, что уговаривать Данилова подстраховать Танечку Рогозиной не пришлось. Наоборот, парень сам вломился в кабинет начальницы, требуя отправить его завтра со стажеркой. Галина без проблем согласилась. Данилова и Татьяну связывали теплые дружеские отношения, не разрушенные даже недавним бурным романом. После двух недель в омуте страсти молодые люди вынырнули, огляделись и решили, что глупо вмешивать в хорошую дружбу секс, пусть тоже очень хороший. Так что на следующий день, приблизительно в районе двенадцати часов, заключенный под номером 1345 Сергей Мыцик был под конвоем доставлен в комнату для свиданий, где его ожидала незнакомая, но очень миловидная молодая девушка. Увидев парня она улыбнулась, уверенным движением расстегнула на нем наручники, кивком указала на стул и усевшись сама веселым голосом сообщила: - Ну что, Физик, пакуй вещи. Твое дело сейчас пересматривается в Генеральной прокуратуре, мы с тобой покидаем эти негостеприимные стены и отправляемся в ФЭС для дополнительных экспертиз. Поставление о твоем переводе уже у начальника колонии, без конвоя вполне обойдемся. Кстати, а то забуду. Меня зовут Таня и я твой адвокат. Все то время, которое длился это спич, Сергей провел в откровенно офигевшем состоянии. Он искренне считал свой позывной секретной информацией, да так оно в общем и было, но у Татьяны Владимировны имелись свои источники.