Сожженное сердце

Сознание мое начинало возвращаться рывками. Мне казалось, что я как будто пытаюсь вынырнуть из прибоя бушующего моря. Вот я приближаюсь к поверхности воды и, как глоток воздуха, слышу голоса, и снова меня что-то тянет вниз. Воздуха не хватало, легкие жгло, казалось я переломал все кости, мои пальцы раздробились о камни, а ногти больше никогда не вырастут. Мне казалось, что вокруг просто ледяная вода, которая пытается меня успокоить, но я знал, нельзя доверять холоду. Еще в детстве, когда я заблудился ночью в заснеженном лесу и уснул в дупле дерева, меня нашел отец и долго потом выхаживал и ругал. С того дня я и запомнил неписанное правило: "никогда не верить манящему, успокаивающему холоду". Папа не соврал бы. С воспоминанием о папе пришло тепло и боль, и именно это держало меня на поверхности жизни. Я не помнил больше ничего, а значит, надо вспоминать. И я вспоминал. Это давалось мне очень трудно, казалось мозг взрывают цветные видения. Но вот показалась красивая, статная женщина, темные волосы и властный взгляд. Мама. Вот легкое касание руки и смех... мельник, что давал нам муку в оплату за лечение семьи. Вот бледный парень с красными глазами и необычной прической. Кажется, это друг, не просто так же он протягивает мне руку... Огонь, везде огонь, папа в доме, меня же уносит прочь белый волк. Он сам ранен. Он ковыляет, раны свежие. Кажется я лечил его когда-то. И вот теперь он лечит меня. А наутро мы вместе копаем могилу отцу. Он лапами выгребает землю, я же разбиваю ее полусожженной доской. Больно, по щекам текут слезы, а в груди как будто пустыня. Нет, не пустыня. Пепелище. Засаживаю занозы, черные занозы, не слышу, как меня зовут люди, пришедшие похоронить отца. Меня прижали к широкой груди, волк утешающе лезет лобастой головой под руку, мужики закапывают останки. Дом старой Дорги. Она уже давно вдова, детишки давно обзавелись семьями, а бабке одной жить скучно, вот и приютила, пока мамы нет. Я помню ее морщинистое лицо, и такие теплые руки. Тепло, почему его нет? И как зовут волка? Выныривая на поверхность, зову. - Барсик... - Магистр, волк! - Стой! Это снежный. Они умеют согревать душу. Пропусти к парню. Голоса мне знакомы, и тут же появляется тепло. Я вспомнил. Так я назвал волка. Он ушел в лес перед тем, как напали разбойники, и не приходил. А теперь он тут. Тепло. Пробуждение было не таким болезненным. Я лежал на камне все в той же зале, а на мне лежал волк. - Привет, лобастый. Я скучал. - Хм... - Не ворчи. Ты же знаешь, что такой ты один. - Ты проснулся! - А? - Наконец, я уже думал гроб заказывать. Высокий тощий парень стоял у стола и собирал книги. - Ну, ты и заставил понервничать. - Да? - Мы с магистром не знали, что и делать. А ты живучий оказался. - А где все? - На том свете. Парень стал серьезным и внимательно посмотрел на меня. А я вспомнил, это он был "палачом". - А я? - А ты изменился. Но душа твоя замерзала. И тогда на помощь к тебе пришел волк. - А если бы нет? - Тогда мы бы сами тебя убили. Нечего плодить "хрустальных". - Кого? - Неудачных ведьмаков, у которых вместо душ кусок льда. Они приносят больше бед. И умирают, разбившись как хрусталь. Ты выспался? - Да. - Тогда пошли, скоро новый семестр начнется. - Но я ушел за месяц до конца семестра. - Ага, и мучил нас весь месяц и две недели каникул из трех. Пошли. Меня вывели к порталу и перекинули в кабинет к магистру Вэренгу. Ведьмаку, который давно просится на покой, но которого некем заменить. - Жив. - Да. - Корит, оставьте нас, у вас еще есть дела. Парень, поклонившись, вышел. - Ну что же, слушай и переваривай. Из четырех ты один остался жив. Из четырех ты один удостоился чести тотема. И он тебя признал. Правда, Барсик? Волк кивнул. - Теперь вы связаны. Теперь ты получил силу, силу, которую надо развивать. Ты будешь приходить каждый день после уроков к Кориту и заниматься. Барсик будет учить тебя общаться сам, когда захочет. Иногда тебя буду учить я. А сам изучай яды и их действия. И носи с собой противоядия. Все, иди. У тебя неделя до начала уроков. Выйдя в холл, я пошел в общагу. Все встречные мне студенты оборачивались вслед, а я гадал, что же во мне изменилось. Всем нам говорили, что после ритуала мы поменяемся как внешне так и внутренне, но как, никто не мог сказать. И вот наконец моя комната. Заперта. Заклинание мне не знакомо, но оно уже дало сигнал тому, кто ставил, значит, надо подождать. Барсик уже давно куда-то исчез. Но если что, он вернется. Я знаю. - Какого лешего ты забыл в комнате моего друга, чучело белобрысое? Марик стоял в одном полотенце и просто сыпал искрами, а я был обескуражен таким отношением к себе. - Марик, я устал, открывай. - С... С... Слэн? - Ага. - Ты живой... Вампир побледнел еще больше. - Ага. - Ты изменился. - Я себя еще не видел. Открывай. Отворив дверь, мы вошли в комнату. Первым делом я пошел к зеркалу, и тут меня встретил шок. Длинные волосы белого цвета спускались до лопаток, когда-то круглое лицо стало худым и костлявым, как и все мое тело. Одежда болталась мешком. Глаза стали холоднее льда и такие же синие, как будто смотришь в толщу ледника. - А ты стал еще симпатичнее. - Ну да. - Да. И что ты теперь можешь? - Учиться составлять зелья для восприятия мира в других полюсах и принимать их без вреда для психики. Ну и раны лечить. - Сколько выжило в твоей группе? - Я. - И? - Все. - Что? - Я выжил один. - Ясно. - А где... - Он уехал домой. Не сильно ты ему и нужен. - Зато он нужен мне. Дашь лекции? - А куда я денусь? Кстати, все экзамены и зачеты тебе авансом проставили.