Сожженное сердце

Весь оставшийся вечер мужчина просто кипел от злости. Этот... эльфффф... как он мог еще и пригласить его, после того как с ним поступил так... по свински... когда он продал свою любовь... В сердце снова поселилась боль, оно тянуло и ныло, как тогда. Казалось, под звон разрушавшегося заклинания человек сходит с ума. Луна освещала лицо в окне, кажется, еще немного, и ведьмак завоет на нее, как волк-одиночка. Перед глазами проплывало его нежное и такое дорогое лицо. Заостренные ушки и огромные миндалевидные глаза. Мягкость его губ и тела. Его стоны и нежные слова. Все как будто возвращалось по кругу. В голове как фильм крутили, о том, как он увидел впервые эльфа, о том, как они, стоя спина к спине, защищали друг друга. О прекрасном вечере, на который он был приглашен эльфом. О том, что было когда-то. О том, что он хочет вернуть, но не может. Никогда не сможет. Ведь стоит только сказать "прощаю", стоит только отпустить и принять... Всего лишь сказать одно слово в ответ на просьбу «прости». Но просьбы не прозвучало. В глазах эльфа была решимость и ничего больше. К рассвету боль начала понемногу притупляться, оставляя вместо себя тупое ноющее шило, воткнутое в чувства. Рассвет мужчина встретил с бутылкой крепкого гномьего пойла и буханкой черного хлеба. Чувства рвались наружу слезами. У ведьмака было еще семь дней, чтобы успокоиться и понять, как жить дальше. Соэлен стоял на балконе уже больше часа. Он все крутил бокал в руках, не смея поставить его на парапет, как будто боялся, что он исчезнет, так же, как ведьмак. Санитаэль подошел почти что бесшумно, нарочно топая ногами, дабы предупредить отца о своем приходе. - Папа. Ты как? Что у вас произошло? - Он ушел. Ты знаешь, что у него с глазом? - Нет, отец. - А что за шрамы на лице? - Нет, отец. - А почему руки в шрамах? - Нет. - А что ты вообще знаешь о человеке, на котором хотел жениться? - Ничего такого. - Не трогай его. Он мой. Осталось только ему это доказать. - Что доказать, отец? - Что я люблю его. - А как же папа? - Твой папа был безумно похож на Слена. Такой же живой, взбалмошный и нежный. Он покорил меня тогда своим характером. Именно поэтому я выбрал его, но полюбить не смог. Зато его любви с лихвой хватило для твоего появления. Я ему безумно благодарен. Соэлен наконец, развернувшись, ушел, а Санитаэль остался. Он смотрел в сад, наполненный огнями и думал, как же сильно надо любить, чтобы пронести эту любовь почти тридцать лет? Или больше? А у него будет такая любовь? Соэлен вернулся домой мрачный, сжимая бокал, так и не выпущенный из рук. Он явно увидел чары, наложенные на чувства человека. Они уже истончились и готовы были рассыпаться в любой момент. Они сковывали часть разума человека и не позволяли ему любить. Эльф помог чарам рухнуть, для того, чтобы завоевать его опять. Завоевать и никогда никуда не отпускать. План был достаточно прост и вызывал сумасшедшую улыбку. Эльф намеревался сначала как можно чаще раздражать человека своим присутствием, заваливать знакомыми подарками и мелочами, говорить комплименты и молить о прощении. Но начать эльф решил с маленького письма, что рассказало бы ведьмаку о его любви. Взяв перо с ужасно острым кончиком (такими перьями могли писать только аккуратисты эльфы и использовать их как метательное оружие, если вдруг будет необходимость) и чистый лист, он задумался. Бокал стоял на столе и почему-то нервировал. Пока эльф думал, руки сами вывели: Почему мы упрямы бываем, Ради цели идем на пролом? От чего про других забываем, Сразу в крик и жалеем потом? Ты и я, знаешь сам, не цветочки. Извини! Я не прав! Точка.* Эльф тупо уставился в свою писанину и, немного подумав, перенес стих на красивую фиолетовую бумагу с гербовым символом. Запечатав конверт, он не стал его душить, а отправил Слену, не подписавшись. Он очень надеялся, что Слен поймет его просьбу, его крик души, что эльф так и не смог произнести в слух. *http://zanimatika.narod.ru/LovePoems_unoshe.htm