Сожженное сердце

Песочный пропускает вперед, в высокие резные двери, Фиолетового, и проходит сам. При помощи магии тяжелые двери, инкрустированные золотой лепниной, закрываются и магия фамильного замка эльфа ограждает молодых от всех и всего. От шума, от любопытных глаз и комментариев молодежи. Пройдя вперед, эльф не видит ничего, ни вина с фруктами на столе, ни цветов в вазах, расставленных повсюду, ни того, что цветы наполовину прозрачны. Его взгляд приковала огромная и даже на вид мягкая кровать с тонким сетчатым балдахином цвета грозового неба с серебристыми узорами и вкраплениями капель бриллиантов. Когда к нему подошел теперь уже муж и положил руки на плечи, эльф вздрогнул и, собравшись с духом, повернулся к супругу. Подняв голову, посмотрел сквозь прорези маски в глаза маски песочного, но увидеть ничего не смог, так как маска казалась как будто чужой, сделанной для другого человека. Песочный провел пальцами по кромке маски и капюшона, откидывая последний за спину, и аккуратно снял маску. После так же осторожно он снял с аккуратных рук перчатки и, подтолкнув эльфа к одному из незамеченных кресел, усадил его в глубину мебели. Аккуратно налив вино в бокал, он передал его эльфу и присел рядом, стягивая неудобные белые сапоги. Цветы постепенно начали источать тонкий пряный аромат и голова эльфа, выпившего немного своего любимого белого вина, начала не просто кружиться, но и замутняться желанием и страстью. Руки песочного уже не вызывали страха или отвращения, а пускали толпы мурашек желания по телу. Три камушка-пуговки расстегиваются на плече сами собой и тяжелое одеяние остается на кресле, а эльф же вспархивает из него в объятия незнакомого мужа. Песочный одет и нет ни шанса коснуться кожи. Дабы изменить это, Соэлен хватает мужа за руки и с остервенением сдергивает белые перчатки, украшенные серебряным узором. Руки. Такие большие, что руки самого эльфа тонут в них, но такие теплые и мозолистые, грубые от тяжелой работы. Скорее всего, от рукояти меча. И одновременно с этим такие нежные, что хочется порхать и не отпускать. Три пуговки на плече, и скинутый балахон открывает подтянутое тело мужа в кожаных черных штанах и такой же черной кожаной безрукавке на голое тело. Взгляд эльфа, впрочем, приковали руки. Такие огромные, и в тоже время нежные. Песочный провел пальцами по контуру личика мужа, обвел губы и спустился к точеной шее. Если бы мог, он и поцелуями провел бы такой же путь, но увы, его лицо закрывала маска. Резкий рывок руками, и рубашка вытащена из брюк и снята. Скомканой она отправляется на ковер, а эльфа на руках переносят на кровать. Руки путешествуют по телу полуобнаженного эльфа, ласково прикасаются к темным горошинкам сосков, чуть сжимают и продолжают свое путешествие вниз. Голову эльфа вело, в глазах мутилось, а тело реагировало на прикосновения как на прикосновения любимого. Хотелось застонать, но эльф прикусил губу. Чуть холодит кожу воздух и Соэлен понимает, что остался без белья... и без мужа. Тот куда-то отошел, но вернулся достаточно быстро. В его руках была маленькая вазочка с горсткой ягод темно-синего цвета, величиной с детский кулачок. Проведя ягодой "капули" по животу снизу вверх до губ, он дал эльфу откусить немного. Потом снова провел дорожку, но теперь по груди, и вновь скормил лакомство мужу. Еще немного помучил дорожками по ногам, и вновь дал сладкое как поощрение за легкий нежный стон, наконец сорвавшийся с губ эльфа. Последней ягодкой проведено по вставшему члену эльфа и стон уже не тихий и нежный, а громкий, сильный и вызывающий ответное желание, которое окончательно сносит крышу. Человек быстро раздевается и маска принимает очертания его лица, начинает сливаться и становится подвижной под действием специального заклинания. Жаркие сухие губы накрывают твердый сосок эльфа и тот выгибается под человеком, понимая, что проиграл битву, так и не вступив в нее, и в их браке главным будет человек... Легкое касание члена и новый стон оглашает комнату. Мысли эльфа явно нерадостные и его ровный лоб пересекает горестная морщинка. Скорее бы. Возьми меня, заяви свои права на меня и покончим с этими пытками... Как эльф и ожидал, еще немного его помучив, человек спустился ниже, обведя языком пупок, подышал, сменяя легкое теплое дыхание на нежное прохладное дуновение. Спустившись еще немного, он вобрал в себя плоть эльфа, а в одной из его прекрасных нежных мозолистых рук оказались маленькие поджавшиеся яички. Сминая руками белые простыни, Соэлен страдал, страдал от того, что никогда ему не было так хорошо. Человек читал тело эльфа как раскрытую книгу, он прикасался именно там, где это требовалось, чтобы вогнать эльфа в эйфорию. Наверное, именно из-за этого эльф не почувствовал, как человек его растягивает, как прибавляет палец за пальцем и наконец прикасается к простате. Разряд наслаждения прошил тело эльфа, и тот почти потерял сознание. В себя его привел человек, прижав два кубика льда к вискам эльфа. - Как ты? Голос был хриплый, в нем слышалось желание тела эльфа и забота, с которой тот осторожно оказывал первую помощь. - Я в порядке. Можешь продолжать. Все же неправильный ему человек достался. Практика показывала, что эльфы становятся либо очень податливыми либо очень активными в период действия пыльцы цветка. И та же практика давала понять, что податливых пользуют, особенно люди, во все дыры и как хотят, а активными пользуются. Этот же заботится. Растянул и, взяв в руки еще один кубик льда, предварительно охладил, пытаясь притупить такой домашней заморозкой боль от проникновения, колечко мышц ануса. Боли как таковой не было, все же эльф знал, что это обязательно произойдет, и растягивал себя каждые утро и вечер на протяжении месяца. Одну из стройных ног эльфа человек закинул на свое плечо и склонился над эльфом, вперив свой жесткий, но нежный взгляд в изумрудные глаза. Вторая рука оперлась рядом с головой Соэлена и на ней блестел маленький браслет с подвеской короны. Значит, родственник короля, значит, точно надо маску сняяяяяя... Мерные покачивания наконец перешли в сильные толчки. Все сильнее и сильнее, резче и до пошлых шлепков тел. Крупный член человека все чаще задевал простату эльфа и того прошибал от этого ток. Но Соэлен все никак не мог отвести взгляда от руки напротив глаз. Уж что-то было в ней такое... - Ах... Зачем? Боль в пережатом члене отразилась волной, уже готовый кончить эльф заскулил и заметался по постели, не замечая, как человек выходит из его тела и, опустив ногу, сам насаживается на плоть эльфа. - Ах... Стон не боли, а удовольствия, и вот уже эльф опрокидывает мужа на спину и сам пытает его ласковым движениями, переходящими в рваные резкие и глубокие, до звездочек перед глазами. В последний момент, уже кончая где-то глубоко в человека, эльф чувствует, как семя вытекает из его же задницы, человек успел и его пометить и равным брак сделать. Цветы постепенно таяли и эльф успевает сдернуть маску. По белой простыне рассыпаются локоны цвета пшеницы, и лишь один из них цвета луны, постепенно темнеющий прямо на глазах. - Но как? Этот вопрос был последним, магия сработала и оба счастливых мужчины уснули, так ни разу за день и не поцеловавшись.