Меня не остановят твои слова!

13 Февраля 2014 года. Мерный стук ножа о разделочную доску. Тиканье часов. Новая мелодия с музыкального канала. Больше никаких каналов всё равно не было в этом телевизоре. Ведь странам нельзя задумываться о работе, а почти на каждом другом канале так и норовит промелькнуть какая-нибудь новость о стране или политике. Япония, в принципе, не был против, однако, проблемным было то, что практически вся музыка была либо американская, либо западная. Никакого разнообразия. Хотя, эта нежная песня под гитару не так уж и плоха. Бросив порезанный шоколад на водяную баню, Кику протёр руки бумажным полотенцем. Завтра День Святого Валентина. Очень хороший день для того, чтобы показать Анне свои чувства. А лучшим подарком будет шоколад собственного изготовления, ведь тут всего-то надо его расплавить и залить в форму, ничего сложного. Но Япония ведь далеко не дурак, поэтому, почему бы не внести небольшого разнообразия в виде кокосовой стружки? Вытерев руки, Кику оторвал ещё одно бумажное полотенце и сел за стол, ожидая, пока расплавится шоколад. Руки на автомате стали сгибать, складывать и переворачивать бумагу в руках. Это было достаточно трудно, ведь подобная бумага не была предназначена для таких манипуляций, однако через минуту на столе стоял бумажный журавлик. Один есть, осталось девятьсот девяносто девять… «Если подумать, то у меня никогда не было времени на всю тысячу журавликов», - подумал Кику, крутя в руках птицу. Если собрать тысячу журавликов, то можно исполнить одно желание. Хм, вроде бы время есть. Кику точно помнил, что у него была более жёсткая бумага с собой. Он взял её, чтобы иногда делать какие-нибудь заметки об успехах спортсменов. Ничего страшного не случится, если он возьмёт несколько листков.

***

Двадцатый журавлик ложится на ковёр. Анна улыбается, теребя пальцем краешек крыла птицы. Какое бы желание она хотела исполнить? Ей самой это даже непонятно. Россия и Япония сидели на большом ярком ковре в середине кабинета. В кабинете были стулья, кресла, диван, но они предпочли ковёр. Такой тёплый. Согретый лучами солнца из большого окна, за которыми виден огромный балкон и сад с белыми розами. - И всё-таки это так странно, - вздохнул Япония, привлекая внимание девушки. – Западная культура всё ещё кажется мне чем-то… ненормальным. - В этом нет ничего удивительного, - улыбнулась Россия. У них наконец-то появилась возможность немного побыть вместе. Анна очень занята разборками с западными государствами, а Кику старается стать частью этого большого мира, хотя это и очень тяжело. Приходится меняться самому в первую очередь. У многих его людей от подобных переворотов жизни просто голова идёт кругом, как и у него самого. Странная одежда, странные дома, странные языки, странная внешность людей… Ох! Если бы не Анна, то всё было бы гораздо сложнее. Ведь она находится прямо между Европой и Азией. Она и там, и тут. Он не уставал поражаться данному факту. Столь различные культуры, но все они внутри одного государства. Магия, никак иначе. - Какое желание ты хотел бы загадать? – спросила она, снова складывая бумагу. - Трудно сказать, - задумался Хонда, загибая клюв двадцать первого журавлика. – Я никогда не думал о желании, наверное… мне просто нравится сам процесс складывания оригами. - Но мне ведь ты первым делом рассказал именно об этой легенде, когда начал обучать оригами. Значит, какое-то желание всё-таки есть? – улыбнулась Анна. Японец смущённо отвёл взгляд. Тонкие пальцы нервно теребили краешек бумаги. - Наверное… я бы хотел быть успешным, сильным, а ещё более смелым. Мне бы хотелось, чтобы люди восхищались культурой моей страны, - тихо ответил он, глядя в окно. - Красивая мечта, - прошептала она, тоже повернув голову в сторону окна. Такая спокойная погода. Ветер едва колышет розы в саду. Небо такое чистое, ни одного облачка даже нет. - Тебе нравятся розы? – Япония переместил взгляд на Россию. Девушка покачала головой. - Не очень. Они красиво выглядят, но пахнут как-то слабо. Мне нравится запах подсолнуха. Он такой вкусный, насыщенный, яркий! – улыбка русской стала шире, а в глазах появился блеск, когда она стала говорить о своём любимом цветке. Кику не мог оторвать от этих глаз взгляда. Он слабо улыбнулся, прикрыв глаза. У её глаз такой холодный цвет, но эта улыбка может придать даже этому оттенку дольку тепла. - Тогда я постараюсь придумать, как из бумаги сложить подсолнух, - пообещал Япония и заметил небольшую ошибку в сгибе бумаги в её руках. Он потянулся исправить ошибку и слегка задел её тёплые руки. На щеках заалел неловкий румянец, но ошибку он всё-таки поправил. Анна виновато вжала голову плечи и закончила двадцать второго журавлика. Эх, до тысячи ещё далеко, а ведь уже кажется, что их не меньше сотни.

***

Сотни, даже тысячи жертв… Похолодевшими пальцами Анна пролистывала большую книгу. Это был журнал наблюдений за экспериментами. У погибших нет имён… Они – брёвна, тела, материал. Девушка закрыла глаза, сдерживая подступившие слёзы, закусила губу, чтобы она не дрожала. Когда глаза вновь были открыты в них было ледяное спокойствие и даже какое-то равнодушие. Хоть у жертв не было имён, но была национальность. Видимо, они пытались понять, как на ту или иную нацию воздействуют одинаковые болезни, как быстро каждый умирает. Русский, китаец, китаец, китаец, кореец, китаец, китаец, украинец, китаец, монгол, русский… А тем временем Китай со всей скипевшейся в нём ненавистью швырнул бледного Японию в стену. Ядерная атака ужасно сказывалась на нём. Лицо было не просто бледным, даже немного зеленоватым, особенно это было видно вокруг глаз, где болезненная зелень смешивалась с тёмными кругами. Он даже дышал как-то странно, будто давился воздухом. Вдох, непонятное хлюпанье, словно воздух застрял в горле, и только потом выдох. …русский, украинец, казах, китаец, китаец, монгол, китаец, китаец, русский, китаец… Кику осел на пол и в этот момент его пнули по лицу. Красные брызги крови изо рта выплеснулись на стену и пол. Струйка вишнёвого цвета бежала по подбородку и шее японца. Однако гнев Яо не унимался. Он пригрел когда-то змею на груди! Монстра! Эксперимент №**: русская подопытная возраста тридцати пяти лет и её дочь четырёх лет отроду. Эксперимент по тестированию газовой камеры прошёл удачно, подопытные скончались. Нужны дополнительные материалы для закрепления результатов. - Зачем?! – кричал Яо, схватив брата за воротник и заставляя глядеть в глаза. – Зачем ты всё это сделал?! Он потянул его на себя, а потом снова швырнул в стену, словно кусок мяса. Эксперимент №***: подопытный китаец возраста двадцати четырёх лет отроду заражён сибирской язвой. Изоляция не предусмотрена. Ведётся наблюдение за влиянием болезни на больного и окружающих его людей. Анна стояла спиной к двум братьям. Она слышала звуки избиения, но никак на это не реагировала. Её даже не волновало, что сейчас её друг избивает её бывшего возлюбленного. Ведь за такое убить мало… Эксперимент №***: подопытной китаянке двадцати одного года отроду удалили кишечник, матку, селезёнку, почку. Объект жив. Ведётся наблюдение. Наркоз не предусмотрен. Зашивание ран не предусмотрено. Получено разрешение на проведение такой же операции русской, украинке и кореянке для выявления отклонений у представителей разных национальностей или их отсутствие. Позади Анны послышался всплеск. Похоже, из-за очередного удара вновь пролилась кровь. Россия вздохнула и закрыла книгу. Выживших нет… все подопытные после смерти сжигались, оставшихся пленных для сокрытия следов также сожгли заживо. Документы сожжены, фамилии скрыты. Остались лишь некоторые записи, в которых нет ничего точного. Эти люди ещё живы. Люди, для которых человеческая жизнь ничего не стоила… Они занимались подготовкой биологического оружия, не стеснялись методов и средств. Отряд 731. Настоящее чудовище, порождённое этой войной. Россия думала, что её уже ничего не удивит после немецких экспериментов над людьми, но в который раз была доказана богатая фантазия японцев… Анна положила книгу на стол к остальным документам и обернулась. Китай неплохо поработал. Теперь Япония был испачкан в собственной крови, хотя Яо и Анна всё ещё видели на его руках кровь их людей. Не только попавших в плен военных, но и простых людей. -Ты просто отвратителен, Япония, - холодным голосом сказала Россия, подойдя к нему, и присела на корточки. – Сколько же червей в твоём теле? Сколько змей в душе? Япония не мог ей ничего ответить. В горло подступала всё больше и больше вязкой крови, не давая ему вымолвить и слова. Её лицо расплывалось, но вот глаза он видел чётко. Эти холодные глаза... Его веки начали дрожать, а сознание куда-то уплывать во тьму, голова склонилась на бок. Русская грубо схватила его за лицо и снова повернула голову в её сторону. Пальцы в потёртых кожаных перчатках сильно давили на подбородок и скулы. - Ты заслуживаешь эту боль. Насладись ею сполна, ведь она всё равно не сравнится с болью тех, кто погиб по твоей вине. Не сравнится с болью сожжённых, стравленных, расчленённых. Ты превращал людей в собак Павлова, - приказной сердитый тон русской вызывает жуткую тупую боль в висках, слишком громко… - Наслаждайся, Япония, наслаждайся. Она отпустила его лицо и слегка похлопала по щеке. Девушка поднялась на ноги и развернулась в направлении двери. - Можешь продолжать, Китай. Не буду мешать семейным разборкам. И вновь жёсткий удар ногой. Перед глазами японца заплясали красные пятна, а где-то на столе рядом с документами лежал первый журавлик из слегка желтоватой бумаги.

***

Шестой недоделанный журавлик был оставлен в сторону. Япония поднялся из-за стола и пошёл помешивать уже практически расплавленный шоколад. Германия винит себя за всё произошедшее, ту же вину чувствовал и он. В его памяти самыми яркими были моменты экспериментов. Подопытных привозили сотнями, а всего их были тысячи. У всех стран за спиной лежат грехи и тёмные моменты, которые сильнее всего держатся в их головах. Вообще, он не раз замечал, что люди чаще всего лучше помнят плохие моменты, нежели хорошие. Это почти как с красками. Ведь чаще всего тёмные цвета красок перекрывают светлые при смешивании. Япония снял шоколад с водяной бани и перелил его в силиконовую форму с заранее засыпанной кокосовой стружкой. Формы была выполнена в виде хризантемы. Конечно, он прекрасно помнил, что Анна любит подсолнухи, но хризантема – это его национальный цветок. Шоколад в виде этого цветка будет напоминать о нём. Кику вздохнул. Как же далеки те деньки, когда он только вышел в мир, когда он мог свободно разговаривать с Анной, которая помогала ему приобщиться к западной культуре, которую он мог спокойно держать за руку, слегка краснея. Это кажется всё таким далёким… словно бы это всего лишь старый рисунок или рассказ выполненных на почерневшей от времени бумаге, из которой теперь нельзя сделать исполняющего желание журавлика. За окном поднялся ветер. Кстати о журавликах. Кику взял в руки того самого недоделанного шестого журавлика. Пара сгибов и загибов. Готово. Новая птица расправила крылья. Однако, скоро новое соревнование. У него нет времени на тысячу таких. Подойдя к окну, Япония открыл его и пустил бумажную птичку в свободный полёт. Лёгкая бумага была подхвачена сильным ветром. Журавлик полетел, полностью захваченный ветром.