Покажи мне любовь...

Эмма покосилась на небольшой золотисто-желтый ключ, подняла его вверх, поближе к свету, пытаясь найти хоть малейшие изъяны твердого металла, так мешающие открыть дверь. Увы… Он отблескивал своей новизной и идеальностью в лучах довольно тусклой лампы коридора. Тогда какого черта она никак не может попасть в свою собственную новую квартиру? Тяжелая картонная коробка с вещами неприятно тяготила уже затекшие руки. Вещей у девушки в Нью-Йорке было не так много, поэтому весь переезд происходил налегке… Сзади послышались суетливые шаги, утопающие в мягком ковролине, и легкое постукивание резиновых колесиков чемодана. Этот звук девушка, проводящая огромное количество времени в перелетах, не спутала бы ни с чем другим. Чуть слышное покашливание… Сосед, никак иначе… Девушка обернулась, обрушая коробку на пол, из которой послышался жалобный хруст чего-то безвозвратно испорченного. Плевать… Новоиспеченный сосед сосредоточенно рылся в кармане куртки, пытаясь выудить ключи от двери противоположного пентхауса. Лицо мужчины скрывал козырек кепки и совершенно ненужные в слабо освещенном коридоре солнечные очки. За ухом торчал белый цилиндрик явно оставленной про запас сигареты, а серый свитер был небрежно завязан вокруг пояса. На какое-то мгновение сосед поднял голову, окидывая мимолетным взглядом Эмму, которая молилась, чтобы он не признал в ней известную личность. Повышенное внимание ей сейчас абсолютно ни к чему, но узнаваемость была обратной стороной медали ее знаменитости. Взгляд был слишком короткий… - Переезжаешь? – как ни в чем не бывало мужчина вернулся к поиску ключей и, наконец выудив их, отвернулся от Эммы, нарушая тишину лязганьем замка. Эмма облегченно выдохнула. Не узнал. Эта секундная передышка дала ей возможность разобраться со своим ключом. Отворенная дверь приветливо пригласила девушку в темноту ее нового жилища. - Да, - подхватив коробку, она нырнула в квартиру. За уже закрывающейся дверью девушка услышала: - Ну, тогда с новосельем… *** Легкий стук в дверь заставил Эмму, прикорнувшую на диване, завернувшись в плед, подскочить от неожиданности. На смену секундной панике пришло раздражение. Она еще и пары дней не прожила на новой квартире, а кто-то из особо проворных журналистов уже узнал ее новый адрес… Девушка на носочках, стараясь не производить лишнего шума, подошла к двери. Робко взглянув в глазок, она увидела переминающегося с ноги на ногу мальчика со светлыми волосами. К удивлению Эммы, он был совсем один, ни наглых папарацци, ни проныр-журналюг. Просто мальчик… Когда Эмма отворила дверь, мальчуган так и застыл с поднятой для очередного стука рукой. - Ох, ёлки… - мальчик лет тринадцати не больше, часто моргая, смотрел на сонную девушку и долго подбирал слова. – Папа, конечно, сказал мне, что рядом с нами поселилась Гермиона Грейнджер, но я думал он врет, и вообще не надо было с ним фильмы про Гарри Поттера смотреть… Вот это да! Глядя на смущающегося, покрасневшего паренька, Эмма не могла не улыбнуться: - Вообще-то, я Эмма… - Я знаю, - повторяя ее улыбку, расцвел мальчик, - а я Мингус, твой сосед. Распишешься мне? Мингус уже протягивал девушке невесть откуда материализовавшиеся миниатюрный блокнотик и карандаш. Легкий росчерк по белоснежной бумаге, серые буквы-птицы, и Эмма, сама от себя не ожидая, предложила засунувшему руки в карманы брюк и нелепо покачивающемуся мальчику: - Может, чаю? Позже, сидя на изящном высоком стуле на кухне и болтая ногами в воздухе, Мингус чинно попивал горячее какао и жаловался Эмме, что вечером ему опять придется уехать к маме на несколько дней, так как у его отца начинаются очередные съемки. Судя по сокрушенным репликам паренька, предстоящая поездка к матери не вызывала у него никакого энтузиазма. Больше маленький партизан о своей жизни ничего не рассказывал, засыпая девушку вопросами о пресловутом Гарри Поттере, но даже та малая часть сказанного подогрела ее интерес побольше узнать о своих соседях… *** Вообще, Эмма Уотсон привыкла все свои рабочие дела решать через своего менеджера, но этот случай был особым. Ей предстояло встретиться и обсудить с одним из фотографов следующую фотосессию, вот только тот сейчас задерживался, отщелкивая кого-то на фоне старого дома с грубой кирпичной кладкой. Обследовав магазины, коих в этом тихом и дремучем пригороде Нью-Йорка оказалось всего-то несколько штук, Эмма уверенными шагами направилась на место съемок, по пути чертыхаясь и придумывая нелестные эпитеты о фотографе. И пусть ее природная тактичность никогда бы не позволила ей вслух сказать такое о ком-либо… Сегодня она была зла и раздражена… Девушке захотелось зарычать, когда она увидела еще идущую в полном разгаре фотосессию. Похоже, фотограф и не планировал ее заканчивать. Зябко поежившись на нетипично морозном для осени воздухе, Эмма нахохлилась и прислонилась плечом к стене, стоя в стороне и наблюдая сквозь темные стекла очков за творческой суетой. Уходить она не собиралась, так и не договорившись о своих собственных съемках, поэтому созерцание процесса довольно скоро увлекло ее, заполняя образовавшийся в ее плотном графике вакуум. Каково же было ее удивление, когда в позирующем, стильном и аккуратно причесанном мужчине, девушка узнала своего неряшливо одетого соседа, которого она видела всего раз около месяца назад… Эмма напряглась, обхватив себя руками и сгорая от любопытства, впитывала в себя каждое его движение. Пронзительный взгляд серо-стальных глаз… Небольшая родинка над губой… Мощные, широкие плечи… Почти животный магнетизм… Девушка вдруг отчетливо поняла, что хочет оказаться под ним… Прямо сейчас, на холодной мостовой. И к черту все… Странное вязкое тепло тут же разлилось по всему телу, ноги начали предательски подкашиваться. Эмма резко тряхнула головой, отгоняя от себя не самые пристойные мысли… Может, уже стоит позвать Уилла на выходные? Иначе подобные размышления о других мужчинах до добра не доведут… Взгляд… Эмма поняла, что он узнал ее. Короткий кивок, подтверждающий это, и он сосредоточенно вернулся к работе… …Конечно, Норман узнал ее, свою новую соседку. По совместительству довольно известную актрису… Узнал ее сразу, как только она незаметной тенью скользнула по площадке и пристроилась чуть поодаль, наблюдая за происходящим. Норман каждым сантиметром кожи чувствовал ее изучающий взгляд, и от этого становилось жарко, слишком жарко для такой прохладной погоды. И когда девушку почему-то резко передернуло, Норман поспешил поправить свободно болтающийся галстук, решив, что с его внешним видом совсем всё плохо… Иначе, как можно объяснить ее столь бурную реакцию… *** Уилл так и не приехал на выходные, сославшись на подготовку к соревнованиям по гребле… Хотя, какая гребля в конце ноября?.. Впрочем, это мало расстроило Эмму. Выдавшееся свободное она посвятила попыткам разузнать побольше о своем соседе. Найти информацию о нем не составило особого труда. Норман Ридус, актер, в прошлом фотомодель, фотограф. Этого было достаточно, чтобы в девушке проснулся неслабый интерес к персоне соседа. С детства крутясь в мире шоу-бизнеса, Эмма давно усвоила, что нельзя гнушаться знакомствами ни с кем, кто в последующем может быть полезен для ее карьеры. Ридус как раз входил в число таких людей… Ждать первых шагов к знакомству от столь скромного соседа, который уже больше месяца игнорировал появление Эммы, не приходилось. Поэтому, надев темно-синее, короткое платье-трапецию и туфли на небольшом каблуке и собрав волосы на затылке заколкой, девушка достала из холодильника заныканную для выходных с Уиллом бутылку красного вина и тяжело вздохнула. В винах она особо не разбиралась, но по настоятельным заверениям продавца оно должно быть восхитительным… Если не восхитительным, то хотя бы приятным на вкус. Повертев бутылку в руках и изучив ее этикетку, Эмма снова вздохнула. Всё приходится брать в свои руки… Уже стоя у двери соседей, девушка поняла, что вся ее смелость и решимость куда-то испарилась. Захотелось сорваться и убежать, спрятаться дома под одеяло и настучать себя по голове за столь глупую идею. Но отступать уже было поздно, робкий стук по косяку двери отрезал все ее пути к отступлению. Ридус долго не открывал, и поэтому, с облегчением решив, что дома никого нет, Эмма уже собралась уходить. Вдруг к ее несчастью дверь отворилась и на пороге появился собственной персоной хозяин жилища. В белой майке и простых домашних штанах. С влажных волос изредка срывались маленькие горошинки воды. Норман казался ошарашенным… Эмме захотелось провалиться сквозь землю, только она могла прийти в гости в самый неподходящий момент… - Эээ… Я, наверное, не вовремя, - смущенно потупила глаза девушка. – Привет. «Конечно, не вовремя, это самое не вовремя из всех не вовремя, которые могут с тобой случиться, Эмма!» - услужливо согласился ее голос разума в этот момент. Норман молчал, внимательно изучая нежданную гостью и не решаясь заговорить. - Я, в общем-то, просто хотела познакомиться, мы же соседи, как никак, но… Пожалуй, я зайду в другой раз… И только намерение Эммы отправиться домой вывело актера из легкого ступора: - Да нет, всё нормально, заходи, - Норман сделал пригласительный жест, пропуская девушку в свое жилище. Эмма робко ступила за порог квартиры Нормана и огляделась по сторонам. Для холостяцкой норы, в которой жили двое мужчин, пусть один из них был еще совсем маленьким, квартира выглядела очень аккуратной и чистой. Даже стерильной, сказала бы Эмма. Вещи, лежащие на своих местах, приятный дизайн, отсутствие пыли и грязной посуды с остатками еды. По внешнему виду жилища можно сказать, что его хозяин был просто фанатом порядка и чистоты. Эмма вздохнула, в отличие от щепетильного Нормана, она занималась приборкой лишь в свободное от работы время и то, только в тех случаях, когда беспорядок становился нестерпимым, а энтропия в платяном шкафу достигала самых немыслимых масштабов… Оторвавшись от мыслей, девушка, кашлянув, произнесла: - Я вообще-то, хотела испечь пирог… Ну, знаешь, как по традиции, приходят знакомиться и приносят с собой вкусняшки… Но не знала, какую начинку ты любишь, - на самом деле Эмма сейчас нагло и открыто врала, никаких пирогов она делать не собиралась, более того, она просто хотела заказать его в каком-нибудь ресторане. Но, пораскинув мозгами, решила, что такой заядлый холостяк, как Норман Ридус явно сможет отличить ресторанную еду от домашней, а выставлять себя в неловком свете девушке совершенно не хотелось. – Поэтому вот… А еду можно и заказать, да ведь? Эмма достала бутылку вина, которую до сих пор прятала за спиной. Проследив за ее движением, Норман слегка ухмыльнулся и жестом указал: - Проходи в гостиную. А я отлучусь на пару минут, окей? – маячить перед девушкой в майке и спортивных штанах Норману не хотелось нисколько, поэтому он поспешил ретироваться, скрывшись за дверью спальни. Эмма не могла сдержать улыбку, когда заметила на ногах соседа забавные домашние тапочки-собачки, и ей пришлось закусить губу, чтобы сохранить каменное лицо и не смущать еще больше и без того чувствующего себя не в своей тарелке Нормана. Девушка робко присела на диван из коричневой кожи и, прижавшись к мягкому подлокотнику, обняла его одной рукой. Подумать о том, как выглядит ее нежданное появление в глазах соседа, Эмма не успела. На ее колени самым наглым образом примостился толстый черный кот. По его возбужденному состоянию было ясно, кот ждет ласки и сюсюканий. Эмма улыбнулась и потрепала его за ушком, кот от этого пришел в восторг и, грохнувшись на спину, вывернул свое жирное пузико для поглаживаний… - Уже познакомились? – голос Нормана, бесшумно появившегося в гостиной, заставил Эмму резко подскочить, отчего котяра сиганул прочь, оставляя на белой коже колен красные отметины от когтей. - Ай, черт, - потирая царапины, которые тут же начали саднить, прошипела девушка. – Все в порядке, в порядке… - ответила она, останавливая уже собравшегося ей на помощь Нормана и стыдливо прикрывая от него коленки. - Ну ладно, - переодевшийся в рубашку и брюки Норман плюхнулся на диван, выставляя на журнальный столик бокал на тонкой ножке и откупоривая бутылку принесенного девушкой вина. – Может, фруктов с вином? – девушка отрицательно помотала головой. – Шоколада? – снова отказ. - Ой, а где Мингус? – оглядевшись по сторонам, спросила Эмма, в квартире было слишком тихо, и вообще, будь этот любитель волшебства и Хогвартса дома, девушка уже была бы засыпана очередной порцией вопросов мальчика. Проследив за пристальным вопросительным взглядом Нормана, она тут же поспешила добавить. – Мы знакомы, он уже приходил ко мне пару раз пить какао с печеньем, мы успели поболтать обо всем. - Вот ведь жук! – расслабившись, улыбнулся Норман и налил в бокал бордово-красного вина. – Он у матери, она привезет его завтра под вечер. Ты не возражаешь, если я не буду вино? – не дождавшись ответа от девушки, мужчина извлек из низкого стеклянного бара прямоугольную бутылку, в которой плескалась медово-золотистая жидкость, и большой стакан с толстым дном… Общаться с Норманом было легко и просто, а, к удивлению Нормана, Эмма оказалась открытой и простой девушкой, что мало вязалось с ее привычном образом с экранов… За те пару часов, что они провели, болтая о работе, Норман с Эммой успели поговорить обо всем, начиная с общих знакомых фотографов и заканчивая курьезами, случавшимися с ними во время съемок в фильмах. Больше всего Эмма хихикала, узнав о поцелуе Нормана с Алланом Рикманом в одной из сцен фильма. Знавшая серьезного и представительного Аллана с девяти лет, девушка слабо себе представляла это действо и торжественно поклялась перед Ридусом посмотреть этот фильм на досуге. Ее ответом Норман, видимо, оказался весьма доволен, улыбаясь и наливая себе очередной бокал виски… - … и вот, права на фильм выкупила другая компания, и съемки фильма, которые должны были начаться на следующей неделе, теперь перенесли на весну… И я совершенно не знаю, чем мне теперь заниматься целый месяц, - выплескивая в бокал остатки вина, сокрушалась девушка. - Придумаешь, съездишь к друзьям или родственникам. Воспринимай это как внеплановые каникулы, - выдыхая сигаретный дым в приоткрытое окно, отозвался Норман. Шум не прекращающейся ни на секунду, бурлящей жизни Большого Яблока, витиеватой лозой вплетался в их разговор. Прохладный воздух, врывавшийся в гостиную через щель окна, заставил Эмму неприятно поежиться и благодарно улыбнуться, когда мужчина закрыл створку… - Замерзла? – снова присаживаясь к Эмме и приглушая глотком виски вкус табака во рту, спросил Норман. Девушка помотала головой и, откинувшись на теплую кожу спинки дивана, облизала пересохшие губы… Мужчина с шумом выдохнул, проследив за этим двусмысленным жестом… В какой момент начался этот поцелуй, когда их лица оказались на слишком опасном, близком расстоянии друг от друга, никто из них сказать не мог. Ни Норман, уже нависший над полулежащей на диване девушкой и терзающий ее потрескавшиеся губы, ни Эмма, которая робко отвечала на ласки. Легкий запах виски и сигарет сводил ее с ума, заставляя голос разума уйти куда-то далеко на задворки сознания. Тонкие девичьи пальцы запутались в длинных темных волосах мужчины, когда Эмма опустила руки на шею Нормана, призывая его углубить и ужесточить поцелуй. Язык мужчины проник сквозь чуть приоткрытые губы девушки, а та, не в силах заигрывать с ним, издала судорожный стон. Это было слишком неправильным, от начала и до конца, но какая может быть, к черту, правильность, если сейчас ни за что на свете они не смогли бы прервать этот порочный поцелуй. Норман глухо зарычал девушке в губы, когда Эмма, желая большего, подалась вперед, прижимаясь телом к нему и подставляя для ласк чувствительную кожу шеи. Нехотя, мужчина разорвал непрекращающийся поцелуй, отпрянув на мгновение и заглядывая в широко распахнутые карие глаза девушки. Желание, безумное желание, вот что читалось в них. Раскрасневшиеся и влажные от ласк губы молили о продолжении. Эмма завела руки за голову, расстегивая царапавшую кожу заколку и распуская водопад уже порядочно отросших русых волос, которыми она в последнее время так гордилась. Ненужный аксессуар полетел куда-то на пол, сопровождаемый взглядом Нормана. Отвлекая его от бесцельного созерцания, Эмма прильнула к губам мужчины, взяв инициативу на себя. Мелкие пуговки поддались девушке не сразу, но, расстегнув их и вытащив заправленную в брюки рубашку, она скользнула прохладными руками по разгоряченному, хорошо слаженному торсу. Такой контраст температур взбудоражил Нормана еще сильнее, и он медленно задрал подол платья и провел шершавой ладонью по бархатистому бедру Эммы, лаская и подбираясь к ажурной ткани трусиков. Девушка задрожала, когда он начал ласкать ее сквозь тонкую ткань, разделяющую ее лоно и его пальцы, и впилась ногтями Норману спину. Больно… Но Норман должен был терпеть, иначе она могла уйти, передумав, а отпустить ее сейчас, когда они оба почти на пределе, было бы самой большой глупостью. Закинув ножку девушки себе на пояс, он продолжал заигрывать с ней, не решаясь нарушить тончайшую границу ажура между ними. Точно обезумев, Эмма жадно впилась в губы Нормана, кусая их до крови и умоляя: - Пожа-а-алуйста… - она обвила мужчину и второй ногой, тем самым сильнее прижимаясь к его паху. Норману хотелось сорвать одежду с нее прямо сейчас и здесь, грубо войти и оттрахать… Только чертов диван… Почему на нем так мало места?.. Оторвавшись от оголенной выпирающей ключицы Эммы, мужчина, не давая себе возможности отдышаться, сбивчиво прошептал: - Обними меня за шею… И крепче держись… - девушке не надо было повторять дважды. Норман резко поднял ее с дивана, аккуратно придерживая одной рукой за спину, а другой за ягодицы и ни на мгновение не прерывая жадный, горячий поцелуй. Девушка оказалась легкой, как пушинка, и ее пальцы вновь и вновь зарывались в его волосы, когда они преодолевали расстояние от гостиной до спальни, показавшееся им в тот момент бесконечным… Опустив Эмму на пол возле кровати, Норман резко развернул ее, разбираясь с молнией на платье и оставляя на шее пылающие следы от поцелуев. Платье тихим шорохом упало на пол к ногам девушки, и она поспешила вышагнуть из растекшейся синей лужицы ткани, попутно избавляясь от туфель. Норман мягко подтолкнул ее на кровать, заставляя лечь. Эмма послушно исполнила это своего рода приказание, опустившись на живот и упираясь лбом в мягкие подушки. Она ждала, изредка подрагивая от бьющего разрядами электричества желания, мужчина прильнул к бархатистой коже девушки. С застежкой черного лифчика было покончено в два счета, и Норман начал опускаться с поцелуями вниз по позвоночнику девушки, заставляя ее приглушенно стонать и остервенело сминать пальцами простыни. Дойдя губами до края трусиков, которые вместе с лифчиком составляли комплект, мужчина резко развернул Эмму на спину, приподнимаясь и любуясь ее светлой, молочной кожей. Эмма смущенно поддерживала чашечки расстегнутого лифчика и прятала взгляд, Норман отвел ее руки в стороны, позволяя лифчику сползти, обнажая два аккуратных бугорка девичьей груди с торчащими кверху розовыми сосочками. Мужчина поочередно играл ими, дразня языком, легонько посасывая и заставляя Эмму извиваться от наслаждения… Рубашка Нормана присоединилась к платью, сиротливо лежащему где-то на полу. Руки мужчины скользнули вниз по стройному животу девушки и одним резким движением стянули затрещавшие по швам трусики, открывая взору лобок, покрытый тонкими светлыми волосками. Когда проворные пальцы Нормана достигли клитора, девушка почти закричала, теряя последние капли самообладания. Подразнив клитор, мужчина вошел в девушку одним пальцем. Было невыносимо горячо и мокро. И сладко… Эмма выгнулась, подаваясь навстречу пальцу и желая все больше и больше. К первому пальцу присоединился и второй, когда они медленно двигались внутри, Норман внимательно наблюдал, стараясь запечатлеть в памяти каждое движение мечущейся от страсти девушки. - Я хочу тебя… Пожалуйста… - задыхаясь, прошептала Эмма и раздвинула ноги, как бы приглашая Нормана… Еще никогда ему не было так мучительно-сложно избавиться от ставших такими узкими брюк и боксеров. Облокотившись по обе стороны от худенького тельца девушки, Норман пристально посмотрел на раскрасневшееся лицо Эммы, ее влажные, манящие губы и чуть прикрытые глаза, подернутые дымкой желания. Он медлил. Что если она передумает? Что если она прямо сейчас решит передумать? - Пожалуйста… - жалобно повторила девушка, разбивая, к черту, все его сомнения. Норман медленно вошел, чуть тут же не кончив оттого, какой узкой и горячей была Эмма изнутри. Яростно впиваясь в ее губы, шею, ключицы и переплетая пальцы с пальцами девушки в немыслимый клубок, мужчина то ускорял, то замедлял темп, подстраиваясь под движения стонущей девушки… В мозгу Эммы вдруг фейерверком вспыхнула мысль, что сейчас всё происходило так, как было в той фантазии, посетившей ее тогда на съемочной площадке. Она под ним, он в ней… Только в реале все оказалось гораздо и гораздо круче… Девушка обвила ногами бедра Нормана, толкаясь ему навстречу и уже забываясь от настигающего ее оргазма… Нереально… Они кончили практически вместе. Эмма, постанывая и раздирая в кровь спину мужчины… И Норман, уткнувшийся носом в шею девушке и вдыхающий запутавшийся в ее волосах сладкий аромат… Он не смог продержаться и нескольких секунд после того, как волны оргазма заставили мышцы девушки сокращаться вокруг его горящей плоти. Победно рыча и сильнее прижимая хрупкое тело девушки к кровати, он излился в нее, заполняя лоно Эммы собой… *** Эмма молча наблюдала, как Норман, нашарив в прикроватной тумбочке пачку сигарет и зажигалку, сейчас обнаженным курил у открытого окна. В лунном свете его загорелая кожа, казалось, обрела какое-то особое свечение… Взгляд девушки скользнул по спине мужчины и метнулся с ее алеющих художеств, оставленных во время секса, на татуировки, которые девушка решила рассмотреть внимательнее, как только Норман вернется в постель. Сделав последний жадный затяг и докурив сигарету до самого фильтра, он выбросил окурок в окно и приблизился к кровати, ныряя под простыню и прижимая липкое от пота тело девушки к себе… - Ну, и что дальше? – после нескольких минут раздумий спросил Ридус, поглаживая бархатистую кожу Эммы и чуть сжимая ее грудь. Девушка развернулась к нему лицом. В подслеповатом свете небольшого ночника глаза Нормана вдруг показались ей не серыми, а бесконечно синими, как драгоценные сапфиры. Она не знала, что ответить: - Какая разница? Это будет завтра, а сегодня… - вместо продолжения фразы девушка жадно прильнула к его губам, слизывая терпкий вкус сигарет. Ей хотелось еще… Повернув не противящегося ласкам Нормана на спину и перекинув через него ногу, девушка залезла сверху, требуя новую порцию ласк. Руки Нормана заскользили по ее бедрам, тонкой талии, аккуратным грудкам, он позволил девушке творить с ним все, что угодно, осыпая его тело легчайшими поцелуями. Когда мокрая дорожка поцелуев привела Эмму в район его паха, Норман заметно занервничал и напрягся: - Ты только давай, это… Без зубов, - быть укушенным за свое драгоценное хозяйство ему нисколько не хотелось, поэтому он ревностно следил за каждым движением склонившейся над ним девушки. Вместо ответа Эмма легко провела влажным язычком по головке уже напрягшейся плоти, заставляя Нормана задохнуться от нахлынувших невероятно приятных ощущений. Увидев одобрение в его расплывшейся блаженной улыбке, девушка более уверенно взяла его за ствол и провела кулачком несколько раз вверх и вниз. Мужчина застонал, резко толкаясь, в ротик этой маленькой чертовки, уже поспешившей заглотить его член… Эти несколько минут, пока девушка усердно работала ртом, Норман воспарял до самых небес, то камнем обрушался вниз прямиком на бал Сатаны в Аду. Перед глазами плясали разноцветные звезды. Не в силах больше сдерживаться, Норман грубо скинул с себя девушку и, поставив ее на колени, остановился, любуясь открывшимся видом. На аккуратных половых губках девушки мелкими жемчужинами поблескивали капли его семени. Это окончательно свело его с ума, он резко вошел в нее сзади, без подготовки и столь ненужных сейчас ласк. Эмма пискнула, явно недовольная такой грубостью, но ее раздражению и недовольству тут же пришел конец, когда мужчина яро начал вколачиваться в ее податливую плоть, рождая в ней новое желание. Норман сжимал ее ягодицы, проникая все глубже и глубже, быстрее и сильнее. Намотав на кулак растрепавшиеся волосы Эммы, он уткнулся в шею глухо стонущей девушки. Оргазм был настолько сильным, что его затрясло… - Только… Не… Останавливайся… - пискнула девушка, еще не достигшая своего пика. Повинуясь ее желаниям, Норман сделал еще несколько движений, когда она, вскрикнув, птицей встрепенулась в его объятиях и тут же обмякла, стараясь привести в порядок сбившееся дыхание… Что будет завтра? Как они, два малознакомых человека, будут смотреть утром друг другу в глаза? Они не использовали защиту, это плохо. Такую промашку он не допускал никогда. Но, видимо, в любом «никогда» бывают свои исключения. Плевать… Повторится ли еще когда-нибудь эта ночь, или все это придется забыть? Забыть этот один из самых охуенных трахов в его жизни? Мысли роились в голове Нормана, когда, лежа в постели, он курил очередную сигарету… Сонная Эмма тихонько сопела, подкатившись ему под бок и обняв его рукой за талию. Плевать, на всё плевать. Сейчас были только он и девушка, положившая голову, как маленький котенок, ему на грудь. Только он и она… Для всего остального было завтра… *** Мингус уже частенько привык видеть своего отца помятым с утра. И это утро не было исключением. - Опять пил вчера? – хохотнул сын, когда его папашка, разлепляя глаза, выполз на кухню. - Что ты тут делаешь? – вместо приветствия Норман задал Мингусу, жующему хлопья, вопрос в лоб. – Ты же должен был приехать вечером… За пакет с соком Норман отдал бы сейчас что угодно. Просто что угодно… А этого злополучного сока как раз и не оказалось в холодильнике. Блять… Мальчик шмыгнул носом, прекратив подцеплять ложкой хлопья: - Мама привезла сейчас. Ты же знаешь, ей особо не до меня. Норман понимающе кивнул слегка расстроенному сыну. - А что, ты не один что ли опять? – проницательный мелкий засранец тут же взбодрился. – Кто у тебя ночевал? Опять Сиськ… - мальчик запнулся на полуслове и так и остался сидеть с открытым ртом, когда из отцовской спальни появилась не менее потрепанная, чем Норман, Эмма. Мальчика она здесь явно не ожидала увидеть, поэтому тут же как можно ниже натянула на неприкрытые коленки позаимствованную рубашку Нормана. - Мингус?.. - Пятьдесят очков Гриффиндору! – гоготнул Мингус, никогда не упускавший возможности подколоть отца и его подружек. А уж сегодняшний казус он еще долго будет припоминать этим двоим соседям. – Эмма, ты же знаешь, что запрещено использовать волшебство вне Хогвартса, тогда какого хрена вы делали в папиной спальне?.. Эмме захотелось провалиться сквозь землю, спасаясь от довольной ухмылки мелкого паразита… А Норман решал, настучать себе по голове за столь фривольное воспитание отпрыска, или дать тому подзатыльник и заставить извиниться перед Эммой, но девушка его опередила. Краснея от пяток до кончиков ушей, она смущенно выдавила: - Чуть-чуть можно всегда… На что Мингусу возразить было нечего. Вот только ни Норман, ни Эмма не догадывались, что у любого волшебства есть цена…