Club "Midnight dancer"

      Декорации ему определённо не нравились. Впрочем, как и танец. Одно только воспоминание о белых атласных лентах, спускающихся с усыпанного софитами потолка и сцене, погружённой в мерцающий серый дым, наводило тоску и жгучее нежелание что-либо репетировать. Предлагаемый пафос убивал, хоть Нефрит и понимал, что без него танцу не быть… Прохладный пол приятно расслаблял ступни, но спина уже порядком занемела от непрекращающихся сгибов, требуемых постановкой, улыбка, которая по идее должна была быть намертво прилипшей к чувственным губам, постоянно сползала с лица, обнажая усталость и недовольство, а назойливые мысли мешали сосредоточению на отсчёте поворотов и переплетении рук…       — Чёрт, Неф, да что с тобой происходит-то сегодня?!       Он хотел было буркнуть, что ничего особенного, но промолчал. Если уж даже Алмаз, которому дела до душевного состояния его «рабочего материала» не было ровным счётом никакого, заметил что-то неладное, то стоит задуматься.       Раздражённо бросив влажное скомканное полотенце на пол, шатен развернулся на каблуках и сделал пару шагов вглубь сцены, стараясь не реагировать на недовольство, проступившее на красивом лице постановщика танцев. Алмаз же нервно тряхнул светлой шевелюрой, доходящей до плеч и возмущённо всплеснул руками.       Нефрит изогнулся в очередной растяжке, повёл рукой, словно бы обрисовывая себя вдоль талии и бёдер… и вновь споткнулся, потеряв счёт.       — Ты музыку вообще слышишь? — скривился блондин, резко шагнувший к обитому сталью бортику. — Ты в такт не попадаешь абсолютно! Прогибайся ниже, какого фига ты спину держишь?!       Злобный блеск синих глаз из-под тёмной чёлки Алмаз не разглядел. Ну, конечно, разглядит он, как же! Тут ведь над его гениальной постановкой извращаются, халтурят! Разве может быть что-то кощунственнее?!       — Неф, премьера сегодня, а ты так и не можешь понять, что от тебя требуется!       Он подскочил к блондину, забывая про спокойствие, всё-таки не выдержав и позволив копившейся ярости выплеснуться в голос.       — От меня требуется выйти, повилять задницей перед толпой размалёванных тёток и свалить нахрен! Больше – ничего! Если тебе хочется актёрской игры – поставь Джеда! Не устраивает моё исполнение – твои проблемы! Найди того, кто будет полностью соответствовать твоему гению! А мне всё это уже осточертело!       — Успокойся, — тихо посоветовал Алмаз, растерянно наблюдая за внезапно вспылившим шатеном. Неф фыркнул, выпрямился и, подобрав валяющееся махровое полотенце, с силой ударил по клавише магнитофона, вновь возвращаясь к попытке отработать выпад на левую ногу. Но непрошедшая злость и неостывшее раздражение давали о себе знать, и движения танцора вместо плавных и эротичных получались резкие, угловатые, лишённые соблазна. С парнем что-то явно происходило и это что-то мешало и работе, и общению.       Следя за тем, как шатен оттачивает вертикальную восьмёрку бёдрами, и прикусив себе язык для того, чтобы не бросить замечание, которое обернётся новым взрывом, Алмаз отошёл к ряду стульев, стоящих у ближней стены и тяжело вздохнув, опустился на одно из кожаных сидений. Извлёк из кармана модно протёртых джинсов пачку Marlboro, щёлкнул бронзовой зажигалкой и сделал пару неглубоких затяжек.       Громкая музыка, раздающаяся из динамиков переносного бумбокса, примостившегося на бортике сцены актового зала, в котором, собственно и происходили все репетиции, била по барабанным перепонкам, оглушала кастаньетным перестуком, заставляла двигаться в такт переливам флейт против какого-либо желания тела и мозга. Но блондин и не думал убавлять громкость, установленную Нефом, понимая, что импровизированная перегородка из мегагерц ставит так необходимую сейчас для шатена дистанцию, ограждает от внешнего мира, даря хоть какую-то иллюзию независимости.       Поведение Нефрита в последнее время не отличалось сдержанностью и не нужно было обладать уникальным вниманием, чтобы это заметить. Из спокойного ироничного рубахи-парня, бывшего душой компании и умеющего любой конфликт свести на нет – практически в истерящего по любому замечанию параноика… Такое преображение на пустом месте не происходит, должны быть причины. А уж проявления – тем более… Именно поэтому тирада, практически выкрикнутая в лицо, ничуть не удивила постановщика. Скорее – обрадовала, потому что уж слишком долго он её ждал. Напряжение росло с каждым часом, с каждой минутой проводимой на репетициях за прошедшую неделю и Алмаз давно уже приготовился к фонтану эмоций, которые просто должны были захлестнуть шатена. Дождался… Да ещё и с таким превосходным бонусом – очередным обвинением в пофигизме…       Да, Алмаз, что уж тут скрывать, старался держаться порывисто-холодно со всеми танцорами. Он являл собой образчик «злого гения» танцев, замечающего каждую шероховатость, умелого учителя, способного ткнуть носом в любой косяк, идейного вдохновителя, терпеливого, но взрывного…       Но его отношение к членам труппы клуба было ровным, одинаковым ко всем. И не только из-за того, что привязанность мешала бы работе, нет. Главной ценностью для Алмаза являлась собственная репутация. И чтобы избежать неприятных эксцессов, связанных с этой самой привязанностью, не давать лишних поводов для сплетен, ненужных слухов о любимчиках, лишённых оснований претензий к специфике танцев, блондин не сближался ни с кем, никому не отдавал предпочтение…       Ну по крайней мере, очень сильно старался, но получалось плохо! Потому что были те, кто действительно выделялся из общей массы, горел подобно сигнальным кострам в ночи и заставлял уделять им как можно больше внимания, потому что незаурядные способности требовали развития. Нефрит как раз являлся одним из подобных светлячков и цеплял блондина всерьёз.       Высокий, эффектный, с идеальным телом, невероятной грацией и пластикой, в совершенстве владеющий лицом и отдающийся сцене по полной… Стоило только единожды взглянуть на то, как приглушенный свет в зале разрезают яркие софиты, вырывая из интимного полумрака стройную, мускулистую фигуру парня, как Нефрит начинает сольный танец под сопровождение музыкальной темы Даррена Хэйза «Insatiable», откинув с лица роскошную гриву каштановых волос, как под восторженные экзальтированные крики он освобождается от чёрного галстука… Только лишь от галстука – а стоны, скрытых в темноте зрительниц, уже приближаются к оргазменным…       Нефрит чертыхнулся и промотав вставку с практически сольным флейтным исполнением, вернулся ко второму припеву, и к полукругу на коленях. Чёрная футболка прилипала к влажному от пота телу, обрисовывая каждую линию мускулистого торса, широкие спортивные брюки обвивали длинные ноги, босые ступни напряжённо дрожали.       Алмаз тихо вздохнул. Шатену явно не нравилась постановка, и спорить о том, что образ, выбранный для этого танца, просто идеально подходил для Нефрита, было бесполезно. Может быть, Нефу не совсем по душе пришлась “Bounce” Таркана, но элементы арабского танца в сочетании с практически полным стриптизом выглядели невероятно эффектно. И непонятно что против этой задумки имел Нефрит… Арабский принц, медленно скидывающего с себя не только шёлковые шаровары, но и атласные ленты, спускающиеся с потолка и обвивающие руки и плечи… Доказывать невероятную подгонку придуманного образа под типаж Нефа Алмаз попросту устал. Шатен же упёрся рогом и ни в какую не хотел принимать соответствие и понимать идею… А то, что блондин старается показать пластику танцора в выгодном свете, открыть что-то, что было спрятано где-то под ворохом привычных движений и отработанных до автоматизма поворотов, видимо, и вовсе посылалось лесом...       Но менять что-то было уже поздно – танец заявлен в сегодняшней программе и Нефриту придётся или объяснить причину своего закидона, или всё-таки отбросить придурь в сторону и выступить… А уж если шатен выйдет на сцену – успех будет обеспечен, Алмаз это знал наверняка… Может быть хотя бы после того, как Неф услышит тихое поскуливание, доносящееся из зала и увидит сотни глаз, горящих огнём желания, он, всё же, поймёт, что ломался зря? Может быть, научится доверять чутью постановщика и примет в конце-концов его сторону?..       Резко оборвавшаяся музыка заставила Алмаза поднять глаза на репетиционную сцену. Танцора на ней уже не было, а скомканное полотенце, одиноко валяющееся на отшлифованном полу, говорило о том, что шатен вновь психанул и поспешил смыться…