Club "Midnight dancer"

      Визг дамочек, толпящихся у входа, утомлял до жути. Даже здесь, за кулисами, среди непрекращающейся беготни и какой-то непривычной суматохи, покоя не было. Хотя Нефрита сейчас раздражало абсолютно всё, начиная от гримёра, укладывающего ему волосы, заканчивая валяющимся на столе тюбиком с лосьоном.       Яркие лампы, закреплённые на зеркале, резали глаза, хохот, раздающийся за спиной, нервировал до жути, не позволяя настроиться на предстоящее выступление. Изредка нечаянно подпихивающий в бок Джедайт вызывал желание встать и настучать по маковке. Шорох устанавливаемых декораций, натягиваемых полотен и пропускаемых через крепления канатов, раздавался в голове набатным гулом… Да, сегодня определённо не день Бекхема…       — Мотоки! — раздался справа требовательный возглас и молоденький блондин (кстати, да! А ему восемнадцать-то есть?!), занимающийся волосами Нефа, обернулся на голос.       — Беги к Сапфиру, у него там какая-то запарка! — подошедший Кунсайт махнул рукой в сторону второго зала, отгороженного чёрно-серебряной портьерой.       — Справишься? — Мотоки склонился к Нефу, словно извиняясь за непредвиденное ретирование. Шатен раздражённо скривил губы и отобрав у парня расчёску, начал собирать волосы в хвост у затылка, вплетая в него дополнительные пряди с вставками из полупрозрачных золотых бусинок. Паренёк, подхватив со столешницы переносную косметичку, больше напоминающую небольшой саквояж, забитый тенями, пудрой, лосьонами, тальком и блеском, и поспешил убежать на помощь к одному из новеньких.       Кунсайт немного понаблюдал за тем, как друг старается не выдернуть себе шевелюру вместе с корнями и вздохнув, приблизился к шатену.       — Лак мне дай, — произнёс блондин.       — Обойдусь, — буркнул Неф, глянув недобрым взглядом на отражение Кунса. Глянул и испортил себе настроение ещё больше, потому что Кунсайт, как и всегда, был идеален.       Платиновые пряди рассыпаны по плечам светящимся водопадом, чёлка небрежно откинута влево, открывая высокий лоб без единой морщинки. Выразительные серые глаза спокойны и горят холодным огнём, на который, впрочем, дамочки летят как мотыльки на пламя, забывая о том, что обжечься пепельным сиянием можно запросто. Тонкие губы, влажные от блеска, прямой нос с изящными крыльями, волевой подбородок… Чётко очерченные ключицы под сильной длинной шеей. Жгуты упругих мускул на покатых плечах. Кисти, обтянутые чёрной кожей манжеток и галстук, шёлковой змеёй покоящийся на обнажённой гладкой груди...       Совмещение грации и агрессии, спокойствия и страсти… Мраморная статуя, только-только из-под руки мастера, мгновение назад сошедшая с пьедестала… Давид, ворвавшийся в воспалённую реальность потоком острого, терпкого воздуха, пропитанного тмином и льдом…       Лишь одно отличало высокого блондина от изваяния Микеланджело – бронзовая кожа, искрящаяся россыпью серебряного талька вместо белоснежного камня. Великолепный загар на совершенном теле. Божество с полотен Уотерхауса. Божество, среди суеты несовершенных, неидеальных, невзрачных, меркнущих на его фоне…       Да, именно таким божеством Кунсайт и являлся для Нефрита. Господи, да шатен бы всё отдал за ту тишину, которая наступала в момент выхода Кунса на сцену, в момент первого плавного движения рукой, в момент ненавязчивого отбрасывания волос на спину… И дикого слаженного стона, следующего за этой тишиной…       — Мне зубы можешь не показывать, знаю, что огрызаться умеешь, — Кунсайт всё-таки забрал расчёску у Нефа. — Пора бы уже успокоиться.       — Я спокоен, — фыркнул шатен.       — Угу, сделаю вид, что поверил, — Кунс закрепил собраные волосы лаком и рассыпал пряди по спине. — Если и дальше будешь вести себя как идиот, полетишь отсюда к чертям.       — Ой, будто бы я прям горю желанием тут остаться, — скривился Нефрит. Кунс хмыкнул.       — Ну если тебе всё равно, то может быть не стоит тогда так реагировать на успех других? — блондин усмехнулся. — И каждый раз, когда звучит имя «Сапфир», перестать сжимать кулаки?       С этими словами, Кунс положил щётку на стол и взглянув напоследок в сверкающие бешенством глаза Нефа, удалился.       Нефрит еле удержал себя оттого, чтобы не зарядить кулак в зеркало. Блядь! Неужели всё действительно так заметно?!       Джед, примостившийся рядом, и приглаживающий непослушную пшеничную шевелюру, искоса глянул на друга, но промолчал. Тихие слова Кунсайта долетели до чуткого слуха голубоглазого блондина, но доводить Нефрита ещё сильнее не хотелось вовсе. Пусть даже и подбадривающей шуткой.       Застегнув последнюю пуговицу на манжете, Джедайт поднялся с вертящегося стула, прошёлся ещё раз кистью по скулам, смахивая излишек тона, поправил галстук на груди и бросив взгляд на своё отражение в окружении вмонтированных в зеркало ламп, довольно хмыкнул.       — Жду тебя у сцены, — он пару раз похлопал друга по плечу. Неф только лишь неопределённо промычал что-то, стараясь взять себя в руки.       Джед ушёл, а Нефрит всё так продолжал сидеть напротив зеркала, словно бы перевязывая сбившийся галстук.       Твою мать! Неужели всё на самом деле так очевидно?! Неужели всё так прозрачно? Неужели он, всё-таки позволил маске сползти?...       Глупый вопрос… Если уж Кунс заметил, хотя он-то и должен был в первую очередь заметить… Значит, и до остальных недолго…       Нефрит, сколько себя помнил, жил танцем. Младшая школа пролетела не в классах, а в актовом зале под стук каблуков по полу и тихим подпеванием в такт. Старшие классы подарили несколько бальных конкурсов, шесть кубков призёра, и полное отсутствие интереса к учёбе. Однако, университет всё-таки был осилен. После него Нефрит понял, что единственное, что он умеет на уровне – это танцевать. Причём танцевать так, что однокурсницы, от одного только движения бровью с готовностью раздвигали ноги. Примерно тогда, в двадцать, Нефрит осознал, что с помощью своего совершенного тела он может получить не только секс, но и оплатить обучение в колледже…       Однако скитание по постелям обеспеченных кидзё закончилось через два года, перестав казаться привлекательным и острым. Захотелось чего-то более нового, самостоятельного, зависящего только от него и от его возможностей. Именно тогда Нефу на глаза попался проспектик с рекламкой подвальной школы по обучению стриптизу…       До «Мidnight dancer» был десяток клубов, в которых Нефрита заносило желание подзаработать и проверить себя. И все они казались ему плоскими, картонными, переполненными пошлостью и развратом. Для шатена стриптиз не являлся чем-то блядским, распутным – для него это было искусство. Искусство тела, нервов, выдержки, мастерства. Неф совершенствовал себя и свои танцы, рос от клуба к клубу, уносил новые знания и обзаводился связями. Одна из них и помогла ему попасть в элитный салон, тогда ещё только-только набирающий обороты, но уже три года держащийся в рейтинге самых дорогих и качественных стрип-клубов…       Несомненно, приобретение синеглазого красавца стало для госпожи Берилл – директора «Мidnight dancer» – более чем удачным ходом. Залы, и без того переполненные, с появлением Нефрита попросту затрещали по швам. Пришлось расширяться, прикупив новое здание и обустроив его согласно последнему писку моды в сфере развлекательной индустрии. Неоновые прожектора, лазерные установки, раздвижные полотна, голографические проекции, шикарный звук, достойное обслуживание, превосходное освещение. Клуб держал марку и работающие в нём танцоры прекрасно это понимали. Выкладываясь на сцене по полной, они обеспечивали себе неплохие чаевые, поддерживали репутацию заведения, стараясь не упасть в грязь лицом, и на самом деле любили свою работу.       И одной из звёзд ночи являлся Нефрит. Профессионал, который умел не только на «Ура!» отрабатывать сложнейшие танцевальные номера, но и божественно красиво импровизировал. Именно этой импровизацией, умением моментально подстроиться под любую аудиторию, даром распалить даже самых зажатых и скромных леди одним лишь только проникновенным взглядом, шатен и собирал аншлаги. Любой вечер, в программу которого было включено выступление брутального красавца, взрывал ночной клуб подобно бомбе. А Нефрит парой танцев обеспечивал себе спокойное безбедное существование, позволяющее шиковать с размахом, который он так любил…       Но пару месяцев назад в вотчине темноволосого мачо произошёл переворот. И причиной этому перевороту стал новый танцор, решивший попробовать свои силы под крышей клуба.       Сапфир в первый же вечер собрал аншлаг. Повизгивающие дамочки тихо сползали со стульев, когда короткостриженный брюнет выписывал бёдрами волны под ритм вроде бы приевшейся темы Тарантино из культового «От заката до рассвета». Чёрная кожа мягкой безобидной плети плавно перемещалась в руках Сапфира, хлестала по ягодицам, выбивая дробь, а Нефриту, наблюдающему за сногсшибательным дебютом, казалось, что под звук утробного воя зрительниц, вторящих каждому удару, разбиваются в пыль у ног все мечты и амбиции…       Дальше было хуже – Сапфир прочно завоевал любовь аудитории. Выходя на сцену чуть ли не каждую ночь, даря волны экстаза, которые раньше распространял Нефрит, выгибаясь невероятными дугами, исполняя шикарные номера, и убегая под восторженные вопли одурманенных его великолепием дам, парень с каждым днём становился всё увереннее и увереннее, покорял тысячи сердец и обеспечивал себе непоколебимую славу.       Настрой же шатена таял просто на глазах. Ущемлённая гордость Нефа, нежелание принимать новенького как часть коллектива – очень сплочённого, кстати и сразу проникнувшегося расположением к новичку – мешало не только работе, но и жизни. Нефрит не мог выгнать из мыслей призрак неуверенности в себе, ощущения вторичности и забытости.       Всё это называлось просто – ревностью и Неф это понимал. Он ревновал приученную к его эффектности аудиторию, но ничего не мог с собой поделать. Осознание того, что остальные в труппе были ничуть не хуже Нефа, стояли с ним на одной ступени профессионализма, отдавались танцам так же, как и он, но не заморачивались на счёт новенького, не успокаивало…       И даже уговоры Джеда, Куна и Энда о том, что всё это фигня и никуда его часть признания и любви зала не делась не действовали… Неф бесился факту перехода своей дороги, но вернуть потерянное, как ему казалось, обожание, попросту не мог…       — Ты чего тут расселся?! — возмущённый голос рыжеволосого Зойсайта, проскочившего мимо зеркал и сверкнувшего зелёными глазами, заставил шатена вздрогнуть. — Жопу в руки и на сцену! Начинаем!       Нефрит вздохнул, поднялся со стула, оскалился своему отражению и подтянув манжету, поспешил за рыжим.