Club "Midnight dancer"

      Ему нравилось, когда на него смотрели… Смотрели вот так – с тихим и абсолютным обожанием, с блеском в глазах, с чуть опущенными длинными ресницами, со слегка приоткрытыми губами, с которых, казалось, вот-вот должен сорваться тихий стон вожделения. И да, кончик языка обязательно должен облизывать эти губы – нервно, предвкушающее, нетерпеливо. А взгляд – ловить каждый изгиб его тела, каждую прядочку, скользящую по обнажённым плечам. Каждое движение, ведь он именно для этого сейчас извивается в сладких изломах, пробегаясь кончиками пальцев по совершенному торсу, по тонкой в меру талии, по плоскому животу… По каждой полоске обнажённой кожи, по каждому сантиметру горячего бархата… Запуская ладони в огненную шевелюру, отливающую расплавленным золотом и медью, вскидывая голову, заставляя волосы падать каскадом жидкой лавы на спину и плечи… О да, именно так – прогибая поясницу, выгибаясь всем телом, припадая к мягкому тёмно-синему покрывалу, опираясь на локти и выпрямляясь вновь, чуть опускаясь на колени, по кошачьи демонстрируя всё, на что способен, демонстрируя не только потому, что хочет доставить удовольствие кому-то другому, но и себе – узнать, может быть то, что до сих пор закрыто… Даже для него самого…       Тонкие пальцы игриво пробегаются по пуговицам не до конца расстёгнутой рубашки приятного серо-зелёного цвета, мягкими волнами падающей на спину, чуть спущенной с плеч и держащейся лишь на сгибах локтей. Расстегнуть ещё одну застёжку, позволяя завороженному взгляду напротив увидеть чуть больше гладкой кожи груди, увидеть и сверкнуть ещё ярче, гася возбуждение, подкатывающее с каждой минутой всё ближе и ближе.       Очень медленно развернуться спиной под тихий шёпот саксофона, плетущего мелодию OST из «Emmanuelle» – одного из любимых фильмов, кстати – чуть прогнуться назад, полуобернуться, маня к себе, но давая понять, что если приблизиться – волшебство кончится мгновенно. Волшебство, которое плетётся сейчас руками, порхающими по бёдрам, сминающими ткань рубашки в горячих ладонях, скользящими по упругим ягодицам, соблазнительно обтянутым лёгкими чёрными брюками из тонкой кожи. И сбросить рубашку на покрывало – одним движением резким, но таким плавным одновременно, сопровождающимся тихим выдохом, донёсшимся с кресла напротив постели. Выдохом, огнём скользнувшим по коже, распалившим ещё сильнее, подарившим искры тихого ликования, понимания, что эффект определённо достигнут, что пальцы сжимаются на подлокотнике кресла в попытках не рвануться к нему и не повалить прямо на покрывало, на котором он сейчас извивается в невероятных дугах, разметав волосы рыжим безумием.       — Зой…       — Тсссс… — прервать едва слышимый шёпот пальчиком, приложенным к губам и скользнуть этой же ладонью по плечу, обрисовывая его контур. А затем прикоснуться и кончиком языка к пылающей коже, чуть смежив ресницы и стреляя изумрудным взором, прицельно стреляя, сводя с ума окончательно. Тихое рычание послужило лучшим доказательством того, что всё удаётся просто великолепно. Что ж, чувственное представление не может не принести своих плодов. Довольно улыбаясь, развернуться вновь лицом, откинув волосы за спину плавным движением, обвести рукой, скользнувшей на спину, а следом на грудь, ниже, по внутренней стороне бедра, по едва заметным складочкам кожаных брюк… Обвить пальчиками пряжку ремня, прикасаясь к серебристому овалу уверенными движениями, слегка нажать, заставляя защёлку раскрыться с глухим щелчком, взяться за собачку молнии, чуть потянуть вниз, глядя до предела покорно и кротко, пряча зелёных чертят в изумрудном взоре… И упасть спиной на постель, окунаясь в мягкие волны синего блаженства, оказываясь под сильным телом, всё-таки не выдержавшего вихря, рванувшего с кресла…       — Ты понимаешь, что я с ума схожу? — жадный и горячий поцелуй лишил возможности ответить, язык, переплётшийся с его языком заставил разум на несколько мгновений забыть о реальности и полностью отдаться сладкой ласке переплетения воздуха на сомкнувшихся губах. Но, как только лицо чуть отстранилось от лица, Зойсайт не выдержал и тихонько рассмеялся звонким, наполненным колокольчиками, смехом.       — Ох, я понимаю, — быстро пробегаясь кончиками пальцев по скуле, игриво заметил он. — И это мне чертовски нравится!..       Мужчина, нависший над Зойсайтом, только глухо зарычал и впился в манящие губы новым поцелуем, не менее горячим, чем прежний, склоняясь над юношей, рассыпая волны белоснежных волос по груди и покрывалу, лаская нёбо рыжего языком.       — Акирал… — Зой оплёл сильную шею изящными руками и притянул блондина к себе ещё ближе.       Огонь нескольких свечей отражался в двух бокалах Chateau Margaux замысловатыми искрами, корзинка с фруктами и свежим сыром, уютно устроившаяся подле полупустой бутылки на овальном столике из черного стекла, источала аромат персиков и «Montagnolo». Интимный полумрак, в который была погружена комната, наполненная едва заметный запахом белой ванили, нарушался только тихим отсветом, иногда проскальзывающим по полу – сквозь не до конца задёрнутые плотные тёмно-синие портьеры пробивался неоновый огонь рекламы, находящейся на здании напротив – высоком модерновом строений, выполненном в стилизации под нео-готику.       Серебряные пряди переплетались с огненными кудрями на шёлке чернильного покрывала, тонкие пальцы обвивались вокруг сильных, но изящных запястий, манящие нежные губы приоткрывались навстречу нетерпеливым поцелуям…       — Я безумно соскучился… — шёпот Акирала бабочкой порхнул по ключицам, спускаясь чуть ниже, обжигая нежный бугорок плоти на груди. Тихий выдох послужил ответом и пальчики, вцепившиеся в сильные плечи, чуть царапнули кожу, заводя ещё больше. Стройное идеальное тело Зойсайта само откликалось на распаляющие ласки, выгибаясь в умелых руках, под нежными губами любовника, под требовательными и жадными поцелуями.       — А я этого ждал, — томный отклик, переплетаясь с чуть хриплым дыханием, окончательно свёл с ума, возвращая к моменту встречи...       Едва только Зой вышел из дверей клуба после отработанных четырёх танцев, устало разминая плечи и мечтая поскорее оказаться в своей квартире, расположенной на престижном этаже одного из новостроев практически в центре родного Токио – за сумму, отдаваемую за месяц арендной платы можно было спокойно приобрести небольшого декоративного слоника – и направился к любимой серебристо-голубой Audi R8, путь ему преградила белоснежная гербера, зажатая в сильных и до боли знакомых пальцах. Подняв чуть растерянный взгляд по руке, затянутой в чёрную кожу дорогого пальто, и удивлённо выдохнув, Зой, ещё не успевший посмотреть на лицо оказавшегося подле него мужчины, уже был заключён в крепкие объятия, а губы накрывал нежный поцелуй.       — Акирал, — удивлению парня не было предела, но он решил его всё-таки перебороть…       Появившийся под лестницей чёрного хода бывший любовник, невесть как оказавшийся около клуба – хотя Зойсайт тут же приметил ключи от автомобиля в верхнем кармане бежевой рубашки, видневшейся из-под расстёгнутого пальто, поэтому сделал вывод, что всё-таки сам, а не по наводке таксиста, хотя, кто знает – мягко говоря, озадачил. Но приятно. Через несколько минут они уже мчались по ночному шоссе по направлению к квартире Зоя, где романтический ужин и тихие признания, которые были когда-то уже сказаны, просто-напросто бросили их в объятия друг друга…       Расставшиеся два года назад по наиглупейшей причине – ревность к новой работе Зойсайта, только-только начавшего танцевать в клубе у Берилл и окунувшегося с головой в эту феерию сексуальности и полнейшей свободы, пришедшей на смену довольно-таки раскованной студенческой молодости, проведённой в престижном университете и подарившей диплом, в котором говорилось, что Зой всё-таки стал высококвалифицированным юристом. Только вот никуда ему эта квалификация не пригодилась – подорвала всё. Акирал, бывший старше на восемь лет и подозрительно смотревший даже на столб, к которому Зой подходил слишком близко, после очередной сцены, устроенной только лишь из-за невинного флирта с одной из посетительниц «Мidnight dancer», получил хлопок дверью почти в нос и цветастый посыл в такую дальнюю дорогу, что даже у наблюдавшей за этим Харуки – хорошей подруги Зоя, с пелёнок росшей вместе с ним – заалели скулы. Конечно, после были и попытки извинения, и признания собственной ошибки, и пламенные заверения в не прошедшей любви, но Зойсайт обиделся в тот раз серьёзно… Но, к своему удивлению, не почувствовал ни толики обиды, увидев своего бывшего под ярким фонарём чёрного хода…       Они вспоминали друг друга беспрестанно, долго, сладко. Шепча то, что давно хотели сказать и то, что не успели открыть. Они перемежали тихие признания с обещаниями не копаться глубоко друг в друге и не давить, потому что понимали, давлением тут не поможешь… Два года сделали своё дело – множество связей Зойсайта как с мужчинами, так и с очаровательными дамами, оставили отпечаток лёгкого отношения к ревности и сгладили её принятие. Акирал же понял, что его золотой мальчик уже вырос и попытка уломать его на возобновление романа после этой ночи может привести к повторному посылу… Они решили не торопиться и дали друг другу время на то, чтобы просто побыть вместе – недолго, но вместе, а там будь что будет…       Тёплый душ приятно расслабил тело, ещё помнящее потоки ласк и нежности, хранящее следы от утреннего безумия и тихого откровенного разговора под лёгким покрывалом – поцелуи тёмными оттисками застыли на нежной коже, оставляя пылающие метки и на сердце и на душе… Подставив спину под упругие струи воды, Зой вылил на мягкую губку немного бергамотового геля и с наслаждением провел обильной пеной по влажной коже. Пар, клубящийся в душевой кабинке, пах миндалём и сексом – память возвращала в объятия спящего на разворошённой постели Акирала, подкидывая всё новые и новые видения минувшего сладкого удовольствия, которое, и это Зойсайт знал наверняка, готово было повториться в любой момент… Хотелось мурлыкать, и рыжий никак не мог сдержаться. Намыливая плечи, откидывая назад мокрые огненные пряди, достигающие поясницы, Зой прикрыл глаза, подставляя тело под водяное наслаждение, мурлыкая под нос незатейливую мелодию…       Однако, тихое напевание было прервано громкой трелью телефона, раздавшейся в гостиной. Не удосуживаясь обернуться полотенцем, Зойсайт пулей вылетел из кабинки, ясно понимая, что звонок может быть от кого угодно, в том числе и от Берилл, а игнорирование своих вызовов работадательница очень не любила.       — Зой, солнце, это я! — раздался в трубке звонкий голос Харуки. Зойсайт тихонько зарычал.       — Знаю, знаю, лапа, что я козёл! — позиционирование Хару себя с мужской позиции ничуть не удивило рыжего – подруга с ясельного возраста чётко определила – её душа попросту ошиблась телом и совершенно случайно забрела не туда.       — Чудо волосатое, чего хочешь? — тихонько рассмеялся Зой, на автомате накручивая на палец мокрую огненную прядь – Харука всегда умела смешить его одной только фразой.       — У меня к тебе деловое предложение, которое не может тебя не заинтересовать! — довольный голос подруги просто-таки был наполнен чувством гордости за себя любимую. Именно это Зоя и напрягло, потому как он прекрасно понимал – идей Хару могут закончиться как великой попойкой, так и великим мордобоем – было дело однажды - вспоминать не хотелось. — Давай встретимся в «Короне» и поболтаем как мальчик с мальчиком!       — Два часа, — согласно выдохнул Зойсайт, понимая, что если Харука предлагает что-то обмозговать – лучше соглашаться без лишних слов – по ходу разберутся – послать лесом или, всё-таки, дать шанс на дальнейшее существование…