Зеркальце

В зеркале отражается только темнота, и Чжинён подходит поближе, стараясь рассмотреть себя. С другой стороны стекла на него смотрит он сам, только чуть бледнее. С опаской Чжинён всматривается в глаза своего зеркального двойника, который склоняет голову и усмехается. У него нет глаз. Черные ровные провалы глазниц. Чжинён моргает. Двойник в зеркале, словно в замедленной съемке, повторяет за ним, но его веки рассыпаются в прах, едва сомкнувшись, и снова сосущая пустота вместо карих глаз. И тогда Чжинён со всей силы бьет кулаком в центр зеркала. Звук от упавшей на пол капли порождает жуткое эхо, будто бы где-то вдалеке обрушился в воду кусок скалы. В ушах ревет водопад, сквозь шум которого прорывается дикий стук сердца. От следующей капли расходятся ровные круги, один за одним. Третья заставляет упасть на колени, собирая куски зеркала с ребристой поверхности пола. От осколков на ладонях остаются порезы, из которых мелкими бусинками вытекает кровь и падает вниз на разбитое стекло. Чжинёну жутко больно, но он не может плакать, словно что-то удерживает его в согнутом положении, заставляя ползать на коленках, раз за разом роняя и поднимая кусочки зеркала. Ноги ниже колен саднят и кровоточат от крошева, перекатывающегося через все еще расходящиеся круги. Это все сон, он точно знает и абсолютно в этом уверен, потому что его ладони выглядят как подушечки для иголок с торчащими из них осколками. Тогда ему просто надо проснуться. Стоит вынырнуть в реальность, как правую руку пронзает острая боль, которая должна была быть и оставаться во сне. Чжинён открывает глаза и тупо смотрит на ладонь, в которой сжимает кусок своего маленького зеркальца. Рядом с красным пятном крови на простыне валяются другие осколки зеркальца, вместе с ошметками пластиковой рамки. Как будто кто-то в порыве швырнул его о стену. Еще с минуту Чжинён тупо соображает, что ему делать, и только потом нехотя идет в ванную, перевязывать руку. В голове уже вертятся варианты отмазок перед мелкими, но, судя по воплям из спальни, никому ничего объяснять не придется. Когда лидер возвращается в спальню, он обнаруживает рыдающего на его кровати Чанши. В следующие несколько минут маннэ выдает ему все, что, он думал, случилось с драгоценным лидером. А с ним оказывается случились: попытка суицида, нападение антифанатов, атака инопланетян и, кажется, пробуждение Ктулху под кроватью, но в этом Чжинён сомневается, потому что, когда рыдающий Чанни дошел до этого момента, в спальню примчался орущий Сандыль с битой в руках. Где он ее взял - никто так и не понял. Сошлись на том, что в комнате менеджера. После того, что случилось с утра, вся группа таскается за своим лидером, как привязанная, только Шину меланхолично прохлаждается, занимаясь своими делами и переговариваясь со стаффом. Чжинёну приходиться надеть поверх повязки перчатки, что доводит до бешенства нуну-костюмера, которую успокаивают всей группой. - К сожалению сегодня это необходимо. Я извиняюсь. - Нет, ну а мне что прикажешь делать?! У вас вообще другой концепт должен быть на сегодня! Это же всем... - ГДЕ ОН, ВАШУ МАТЬ? Орет кто-то из коридора, умудрившись перекрыть абсолютно весь шум закулисья. Спустя секунду дверь распахивается, и в гримерку влетает полуодетый Зико. Спустя минуту небольшое помещение заполняется таким отборным матом, что вянут уши абсолютно у всех. Заткнуть второго лидера удается только кинув в него чьим-то ботинком, который он, впрочем, все равно ловит. С горем пополам, Зико дождается, когда Чжинёна приведут в порядок, оденут, накрасят и отпустят восвояси. После чего хватает старшего за руку и утаскивает в неизвестном направлении, обещая вернуть к выступлению. - И тебе привет. Я тоже очень рад тебя видеть, - с улыбкой говорит Чжинён, когда они, наконец, останавливаются в каком-то тупике рядом с наваленными кучей декорациями. - Мне с утра пришло ЭТО. - Зико тычет своим телефоном ему под нос и вовсе не собирается успокаиваться. "Хён проснулся в крови и убежал в ванную. Мы не знаем, что делать т.т Чанни.", - гласит сообщение, растянутое на весь экран. До Чжинёна наконец доходит почему свой телефон он нашел не у подушки, а сразу в сумке. - Я тебе пытался дозвониться хреналион раз, ты вообще собирался трубку брать или куда? - Да просто я на это не обратил... - Твою мать, да ты хоть знаешь, как я волновался?! - снова орет Чихо так, что закладывает уши. Дрожащими руками он засовывает телефон в карман джинсов, едва не уронив на пол. - Хён... Ты хоть знаешь, как я волновался? - снова спрашивает он уже едва слышно. - Я думал, с тобой что-то страшное случилось... Он смотрит в одну точку на полу, не поднимая головы, и трясется так, будто через его тело пропустили ток. Стоя здесь в одной рубашке и джинсах, он не выглядит тем агрессивным рэпером, каким его видят, когда он прыгает по сцене, звеня цепями. - Ну. Ты чего? - бормочет Чжинён, обнимая Зико, который, кажется, вот вот расплачется от переизбытка эмоций. - Я просто порезал руку. Потому и в перчатках. Все хорошо. - Нифига не хорошо. Хрипло отвечает Чихо, уткнувшись ему в плечо. Он все еще дрожит, но уже как после холодного дождя, а не электрического стула. С того момента, как пришло сообщение от Чанши, он успел наорать на свою группу, едва не убить всех, кто подвернулся под руку, сломать в порыве гнева два стула, посадить батарею на телефоне в попытках дозвониться до Чжинёна, и прилететь в студию на такси. После двадцатого: "Абонент не отвечает", - Чихо хотел рвануть в общагу B1A4, но его "успокоили", сказав, что те сейчас должны ехать на запись выступления. Чжинён улыбается, поглаживая своего нервного парня по спине. Старший успевает свыкнуться с мыслью, что ему придется вправлять мозги не только своему маннэ, но и этому кадру, который едва не довел себя до нервного срыва. - Мне приснился плохой сон, и я разбил во сне зеркало о стену. А потом порезался. Зико слегка отстраняется, продолжая держать Чжинёна за плечи. Судя по его взгляду этой истории младший не верит, но и разбираться, что там могло на самом деле произойти, он тоже не хочет. На пару минут в их закутке наступает тишина, прерываемая только тяжелым дыханием. Чихо жутко не любит целоваться, когда грим уже наложен - во рту сразу появляется противный привкус геля для губ, а на пальцах остается тонкий слой пудры, стираемой с лица. Он потерпит. Он заслужил эти несколько минут вдвоем. - Тебе ведь не больно, да? - спрашивает Зико, бережно держа перевязанную руку Чжинёна. Тот смеется и качает головой. - Сейчас уже нет. Только слегка ноет, если ей долго шевелить. Бинт пахнет лекарствами и чем-то таким знакомым, похожим на мёд. Чихо целует запястье, целует повязку, целует пальцы, шепчет что-то успокаивающее. Поцелуи - не мази и не таблетки, но он уверен, что больно больше не будет и порезы зарастут быстрее, чем должны. Зико хочет сказать что-то еще, но Чжинён смотрит на смешные желтые часы на своем запястье и, поцеловав его в лоб на прощание, убегает, крикнув про свое выступление. - Слушай, тут Чжинён-хёну какая-то коробочка, - задумчиво говорит Чанни Баро, когда они возвращаются в гримерку после выступления - От фанатов что ли? - Ыыыы, тут лис нарисован. - Так, мелкие, что за шум? Шину отпихивает в сторону Сандыля и забирает у него небольшую черную коробочку с красной лентой, на которой болтается маленькая открытка с нарисованным лисенком и надписью: "Для Чжинёна". Дождавшись, пока Шину отвлечет любопытных детей Чжинён дергает за ленточку, снимая крышку, и вытаскивает содержимое. Что-то серебряное и круглое с гравировкой лисы на крышке, на первый взгляд напоминающее пудреницу, оказывается зеркальцем, из которого выпадает сложенный листок бумаги. "Только это не разбей. А то обижусь. Чихо"