Груши и горький ром

Ты меня поила, выхаживала и берегла от чертей, Волком снежным порог обивала в сумрак пустых ночей, Ты меня ценила, любила, от ветра прикрыв, как свечу… И куда бы теперь ни кидала нелегкая, я прилечу. Мне архонт, наставленья читая, завидовал: «не твоя - Слишком светлая, непорочная - суть дыхание января». Мне из пепла и мрака, остов души, не нужно лететь к тебе. Я – кость в глотке острей меча, я предвестник бед. Я тебя измучу, хорошая, страх я и вьюговей, Ты не дай мне стоять в изголовье, гони меня от дверей… Но не слушаешь ты, обнимаешь, впуская в дом, Согреваешь огнем, и по жилам течет горький ром. Вспоминал я в чужих объятиях в мрачные из ночей И твой запах, и голос, и взгляд зеленей степей, Не дружи, моя Вечная, грешная, с падшим своим врагом, Не целуй бледных губ, не впускай в свой дом. В твоей хижине курятся травы, и свечи в ночи горят - А улыбка твоя - ярче их, и дороже других наград. Сердце греешь, дыханьем, облитое янтарем, Моя милая, зимняя, теплая, пахнущая костром! Мне по осени соколы снились, и плач наполнял тот сон, В этих песнях - мотивы страшных, былых времен: Не пускай, мой свет, воевать в край кошмаров и снов. Нет тепла твоего, и лишь пепел да прах миров. Коль вернусь я с войны, то к первой тебе приду, По обрывам мостов, сквозь сумрак, не сгнив в аду, И я буду нести в корзине груши и лучший ром… ...Мне сказали, четвертое лето, как опустел твой дом.