Груши и горький ром

Ветер уносит слова и сухие травы, Чайки кричат, улетая в последний путь, Мелко вскипает дождь, ударяя гравий, Стонущий на мосту. Вены дорог, и память, как небылица, Режет осколком того, что нельзя вернуть. Ты моя Вечная, незабытая птица, В этом краю магнолии не растут. Я покорил судьбу, не приняв ни правду, Ни пораженье, ни лязг боевых мечей, Но не сбежал от боли, и, слышишь, рад бы Рядом в могилу лечь. Я по мирам бродил, обнимая тени, Но ни в одной из тысяч таких теней, Но ни в одном из сотен миров презренных Не отыскал тепла и похожих свеч. Ты была светом, и все ведь тебя любили: Дети и старики, старухи их и зверьё, В нежную шаль с любовью тебя рядили, И погребли огнём. Мне рассказали, что ярче в тот день светило Солнце. И громче крик соловьев. Ты идеал, для людей ты была мерилом, А для меня - волшебство и дом. Ветер уносит печаль и сухие травы, Хлещет прохладой путнику дождь в лицо. Люди и предсказания о нас неправы, Я перешел Рубикон. Я отыскал далеко на краю вселенной Мир, сокрытый от мрака Творцом - В нем ты, рассветом призрачным тлея, Тени развеешь и сон. Груши цветут, и пахнут магнолии маем, Терпки, как ром, объятья любимых рук. Вечными проклят, отвергнут и адом, и раем, Я превращаюсь в звук. Боги не любят, когда чистокровные волки, С тьмой размешавшись, за них принимают игру, Боги не любят, но что в этом толку? Я – все тайное вслух… (Время с тобой по разные стороны, Звезд ты гасишь огни. Время с тобой по разные стороны. Это сказка и быль… По небосводу несутся раскованно Верные слуги твои. И от копыт их, инеем кованных, Блики костров и пыль.)