Алло, Бог?

      — Алло, Бог?.. Я сдаюсь!       Я просто нихрена больше не понимаю в этой грёбаной жизни! Ты же видел, что я старался быть сильным. Ты видел? О чём я — конечно видел! Ты ежедневно наблюдал за моей борьбой с реальным миром. Да… мне даже казалось, что Тебе это приносит нереальное удовольствие. А как же? Ведь Ты снова и снова подбрасывал мне новые задачи, выстраивал на моём пути всё новые преграды. И я, кряхтя и натуживаясь, загружал своё серое вещество, пытаясь соответствовать, напрягал каждый нерв для преодоления и возвышения себя. Чтобы быть ближе к Тебе. Мне казалось, что это цель. Нет? Я ошибаюсь?       Разве не для этого Ты позволил мне родиться уродом? Не для этого половина моего лица при родовой травме утратила чувствительность нервных окончаний? Наверно, было смешно наблюдать за маленьким человечком, не умеющим улыбаться? Я смотрю на свои детские фотки и удивляюсь такой серьёзной мордашке. Но я справился. Четыре года ежедневных посещений массажиста — в тот момент я ещё был нужен своим родителям, вернее отцу, который так хотел моего рождения.       Это была очередная шутка, не так ли? То, что моё существование было нужно всего одному человеку в этом сраном мире. Тому, которому всё-таки было суждено уйти из моей жизни так рано. Да, очередной финт Твоей разыгравшейся фантазии, и я убиваю своего отца. Это ведь так необходимо — сменить климат слишком часто болеющему ребёнку, и мы, продав всё, благополучно улетаем жить на Север. И кто же знал, что кедр такое хрупкое дерево? И что с него можно навернуться так не хило? Вот и папочка полез для ребёнка за орешками. Результат на лицо — двойной перелом позвоночника и, как вердикт, полная парализация левой стороны. И как жаль, а может и благо, что он успел вступить в общество охотников.       Да-а-а, это было совершенно необходимо — позволить четырёхлетнему ребёнку найти окровавленное тело с разбросанными по комнате мозгами. Жизненно необходимо.       И так же жизненно необходимо было делать меня бесплодным, допуская ту детскую травму мошонки? Это было нереально больно, Ты знаешь. Я на мгновение даже отключился, соскользнув на металлической приставной лестнице сандалией и со всего маха упав промежностью на тонкий прут. Неужели Ты озаботился, чтобы я ни в коем случае не смог проложить себе будущее? А может мне и не захотелось бы, Ты не подумал? Хотя… о чём я вру. Конечно, захотелось бы. Не-сом-нен-но. Но, даже выбора Ты мне не предоставил.       А игры пьяного дяди Влада, когда мне было шесть. Тебе было интересно наблюдать за моими метаниями по тёмной комнате, когда он для «интересности» выключил свет? А мне было пиздец как страшно, когда он залез ко мне в штаны и попытался пропихнуть свой толстый палец в мой зад. И я не понимал, действительно не понимал, зачем ему трогать мои какашки. А моя мамочка только наорала на меня, чтобы я не выдумывал всякие гадости про хорошего дядю Влада и не мешал ей. Да, она была серьёзно так занята, валяясь в соседней комнате на постели с дядей Геной. А Ты знаешь, что мне потом снились страшные сны, где меня в темноте щупал какой-то чёрный мужик? Хотя, всё Ты знаешь, о чём я.       И… зачем Ты сделал меня неправильным? Почему, все мальчишки влюблялись в девочек, а я во втором классе млел от своего соседа по парте, Лёшки Кузнецова? Я же реально за ним бегал хвостиком, угощая его всякими вкусностями и поправляя на нём одежду лишь бы только прикоснуться, хоть мимолётно. А когда мы лазили под партами, я его поцеловал в щёчку. И он меня в ответ. А на следующий день надо мной издевался весь класс, потому что Лёшка им рассказал о моём поцелуе. Это было очень обидно. И больно. Ведь тому, что он тоже целовал меня, никто не поверил. И у меня больше не было друзей в школе. Никогда. Надеюсь, Ты был счастлив, наблюдая за этим.       И тем удивительнее было внезапное внимание ко мне взрослого мужчины. Мне всего-то немного и было, когда вечером на пляже в Архипке, где мы всегда отдыхали в выходные на базе от маминого завода, ко мне подошёл незнакомец. Да, он был нетрезв. Он вёл какие-то непонятные мне тогда разговоры за жизнь: про баб, про «не дают», про шлюх и блядей. Последнее меня очень заинтересовало, и я спросил кто это. Скорее всего мужик на меня и не обращал до того внимание, лишь бы был слушатель, но мои слова заставили его оценивающе пройтись по мне взглядом. Его ухмылку с блеснувшим в лунном свете золотым зубом я не забуду никогда. Как и всё последующее за ней. Меня ещё долго рвало уже на сухую, после того как незнакомец удовлетворившись ушёл. А горло саднило ещё несколько дней. Тебе как, понравилось сие действо? Мне интересно, к чему оно должно было меня подготовить? Закалить мой характер? Так нет, я тогда сломался. Реально сломался. Я попытался опять прийти к маме со своим горем, но в ответ получил только ремня за «грязные извращённые фантазии».       И итог был предрешён. Через несколько лет меня вдруг — какое неожиданное слово, не находишь? — вдруг, пригласил одноклассник на празднование нового года. Это было странно. Но удивительно приятно. Новогодний мальчишник. Настоящий. Без его родителей, уехавших по путёвке на неделю в Грецию. Моя мамочка буквально выпихнула меня в руки зашедшим за мной пацанам. И радостно разрешила мне появиться только третьего числа. Я могу её понять, всем хочется личной жизни. Ну, а что? Да и мне было невдомёк, чего это мои «друзья» и незнакомые более старшие парни на тусовке поглядывают на меня с такими ухмылками. И после третьего тоста один из взрослых парней пригласил меня в спальню родителей хозяина квартиры для «приватной беседы». Ты сильно смеялся там, наверху, когда мне популярно объясняли, глядя в мою обалдевшую рожу, что я должен делать для всей честной компании? И что лучше мне будет согласиться на всё добровольно, так как в этом случае, он обещает, что меня не порвут. Сильно. Обещание он сдержал — сильно не порвали. Но после этого двухдневного марафона, я ещё две недели не мог нормально сходить в туалет — без слёз и сдерживаемых изо всех сил стонов. А горло опухло до того, что есть я мог только жидкую пищу. Что, может, и к лучшему было, помня о туалете.       И, конечно же, Ты предполагал такое развитие событий, что после случившегося я просто пойду по рукам. Не мог не знать об этом, в отличие от наивного меня. Теперь меня ставили раком и на колени очень часто. И столь же часто это были совсем незнакомые мне парни и даже взрослые мужчины. Так прошло оставшееся время в школе, так прошли все три года обучения в техникуме. Как я получил диплом, для меня до сих пор загадка. Может я по-пьяному, или какому там ещё, угару и не заметил, как дал кому-то из учебной части? Не знаю. Факт остаётся фактом — корочки менеджера торгового зала я получил.       И в ноябре попал в армию. Вот, это был год настоящего счастья. Всё-таки зря я Тебе вообще всё припоминаю. Ты всё же позволил ненадолго почувствовать себя человеком. Я мелкий, сто пятьдесят три сантиметра, и худенький — меня реально пожалели. Я попал в Таманскую дивизию, но не в основную часть, а в ракетное удалённое подразделение. И на первом же марш-броске мне доверили нести ручной пулемёт. Эта зараза была почти с меня ростом и весила совсем немало. Но я тащил. По снегу, чуть не теряя слишком большие для меня сапоги, я всё же засунул в один из них приклад, так как тащить волоком оружие нельзя. Я всё-таки дошёл до конца. Сам. И меня приняли в «сыны полка», дополнительно подкармливая и часто освобождая от непосильных нагрузок. Что удивительно. Благодарю Тебя хоть за эти светлые воспоминания.       А вернувшись на гражданку, я снова попал под прицел пользующих меня мужиков. Но… проснувшись однажды с раскалывающейся от принятого накануне головой и с полной задницей чьей-то спермы, я понял, что не хочу так жить. Просто не хочу. И, позаимствовав у спящих вповалку любовников наличность, я быстро собрал из дома манатки и смотался из этого задрипанного городишки, провожаемый в спину матерными пожеланиями мамочки. В большой город, где легко затеряться в толпе. В культурную, блядь, столицу.       И, вроде, наладилась ведь жизнь. Ты мне дал передышку перед бурей? Да? Я благодарен. Тебе свечку поставить? Но жаль… не успею, увы. Сейчас договорю и всё. Я уже чувствую, что засыпаю. Так на чём я остановился? Ах, да!       И корочки манагера пригодились ведь. Меня взяли в торговый зал супермаркета, выкладывать всякую хрень на прилавки. Угол мне нашёлся совсем недалеко от места работы, в хостеле. Если оплачивать сразу за месяц, то и недорого, по двести с носа за сутки. Только приходил я туда ночевать, а всё остальное свободное время шлялся по городу. И сидел в разных кафешках за купленную чашку кофе, пока меня недвусмысленно не просили освободить столик. Так я и оказался в той интернет-кафешке «Игрек». Сначала я, как и все, поиграл в разнообразные стрелялки. Но, меня не слишком вставляло. Я был слишком одинок, мне хотелось общения. Только реального общения, памятуя о прошлом, я не желал. И тогда нашёлся выход. Вернее вход.       На работе девчонки часто обсуждали свои странички ВКонтакте. Это звучало интересно, захотелось посмотреть, что это за зверь такой. В «Игреке» я засел за это дело планомерно. Зарегистрировался под вымышленным именем и залез в этот мир с ногами.       Очень быстро я набрёл на странички с гей-тематикой. Это было нереально круто. Такие красивые тела, позы и вообще. Куча разных историй, выложенных на стенках сообществ. Я даже понял, что не только надо мной Ты поизмывался, кто-то получил от Тебя и поболее моего. Мне ещё повезло не подхватить какую-нибудь заразу, в отличие от многих пишущих о себе. Там я и познакомился с ним. Нет, не так. С НИМ! Я забрёл на его страничку с комментов одной из таких групп и понаставил лайков под фотками на стене. Он настолько совпал со мной по ощущениям — я кайфовал там просто. А он ответил. Взял и написал мне сообщение. И ведь в друзьях у него высвечивалось не так много народа. Значит разборчив. Значит, ему понравилось что-то и во мне…       И понеслось. Мы запоем переписывались. Я отвисал на его страничке постоянно, высматривая, когда он будет онлайн. И писал ему всё время, даже когда его не было в сети. Он отвечал. О-о-о! Я был счастлив. Наконец-то я мог не притворяться кем-то. Он говорил, что я полностью его устраиваю, как друг, а мне большего и не нужно-то было. Я даже скинул только для него в доступ свои фото. И ему понравилось, хотя в ответ я ничего и не просил, да и не получил собственно.       Я ему честно, насколько можно без неприятных подробностей, рассказал о себе. А он делился личными проблемами со своим парнем в реале. Я не ревновал — как можно! Мне, наоборот, хотелось, чтобы он был счастлив. Ведь я ему не безразличен, хотя за своими проблемами, мои постепенно сошли для него на нет. Но! У меня же и нет личной жизни, да я её и не хочу. С моей-то слабой эрекцией и практически нечувствительной раздолбанной за предыдущие годы задницей.       И тут я совершил ошибку… даже ряд ошибок, идущих одна за другой.       Сначала я позволил себе не согласиться с его категоричным мнением. Увлёкся, каюсь. Я не должен был так поступать. Высказывать своё мнение — это да, но критиковать его — это… Я извинялся. Долго и, мне кажется, занудно. Так занудно, что ему легче было простить, чем слушать моё нытьё дальше. Но, надолго моего счастья не хватило.       После периода самобичевания я стал очень критично воспринимать любые слова. И я нашёл, как мне показалось. Ты был рад, глядя, как я рою себе яму, высказывая надуманную обиду своему единственному другу? Он в первый момент даже не понял, из-за чего я на него наезжаю. Какой скрытый смысл мне привиделся в его безобидной фразе. Он реально опешил от фонтана моего «красноречия» и корректно объяснил все недопонимания. И я прозрел. Но, было уже поздно.       Он перестал со мной общаться. Нет, он не удалил меня и не забанил — он по моим рассказам знал, насколько я одинок. Но и прежних сумасшедших посиделок до утра с ним больше не было. Односложные неопределённые ответы — вот и всё, что теперь приходило от него.       Ты сейчас смеёшься там наверху с глупого меня. Как можно никогда не видя человека так прикипеть? А мне было реально больно. На работе всё валилось из рук. Внутри поселилась липкая пустота, куда затягивало все эмоции и вообще цвета и звуки окружающего мира. Я даже курил что-то, не помню… но легче не стало, стало только хуже. Я прямо предложил ему меня удалить из друзей, получив в ответ кучу недоумения: «Зачем?» — я не мешал ему где-то там существовать. Мимо меня. Помимо.       Собственно, вернёмся к началу, Бог. Я устал. Устал быть никому, кроме себя самого, не нужным. Устал надеяться и ждать тепла. Устал отдавать своё в пустоту. Я выдохся. Я сдаюсь. Я никому не нужен физически, и я никому не нужен духовно. Твой эксперимент под названием «Моя жизнь» провалился, окончился полным крахом. Се Ля Ви…       Вот сейчас горячая ванна, полная окровавленной воды постепенно остынет, вместе с моим телом. Глубокие порезы и горсть снотворного — очень лёгкий способ не попасть к Тебе, не находишь? Завтра горничная откроет снятый мною на сутки номер, и, надеюсь, это не будет для неё сильным шоком. Простите.       Мир не терпит пустоты. Пустоту нужно наполнять жизнью. Или смертью.       Прощай, Бог…