Сердце охотника.

Я проснулась от какого-то шевеления рядом с собой. Открыв глаза, я увидела перед собой чужую комнату. Неужели я вчера так напилась, что забрела не в тот дом? Я села на кровать и повернулась туда, откуда доносились шорохи. — Твою мать! — я посмотрела на человека, который лежал рядом со мной. — И тебе доброе утро, солнышко, — Клаус улыбнулся. — Ты была великолепна. — Что?! — наверное, мои глаза были похожи на два блюдца, поэтому Клаус рассмеялся. — Мы переспали, — он сказал это так спокойно, как будто это было обычным делом. Ну да, ему же не привыкать спать с кем попало. — Ты затащил меня в койку? — я закрыла лицо руками. — Нет, нет, нет! Этого не может быть… Ты напоил меня! Он снова рассмеялся, но я видела, что он уже не уверен в себе. — Солнышко, ты вчера сама полезла ко мне. Я думал, что ты искренне, а ты оказывается напилась? Мда… — он поднял с пола рубашку и одел ее, следом он одел свои брюки. — Подай мне платье, — сказала я. — Ты можешь ходить по комнате голой, — спокойно сказал он. — Что я там не видел? От такой наглости я оторопела. Как он может так говорить? Сначала он насильно затащил меня в кровать, а теперь еще и издевается. Вот ублюдок! — Нам пора уходить, а то мы и так задержались у Марселя. Ему тоже может понадобится кровать, — он усмехнулся и кинул в меня платья. Я быстро натянула на себя злополучное платье, которое совсем не слушалось меня и постоянно цеплялось за что-то, и плюхнулась на кровать. — Где мои туфли? — я глубоко вздохнула и закрыла глаза, пытаясь вспомнить вчерашний день. — Если я не найду их, Кэтрин убьет меня. — Не знаю, — Клаус сел рядом со мной и взял меня за руку. Я положила ему голову на плечо, и даже сама этого не заметила. Все получилось спонтанно. — Ты вчера так яростно срывала с нас одежду, что увы, я не увидел, куда полетели туфли. Я легонько дала парню подзатыльник. Он быстро схватил подушку с кровати и кинул в меня. — Эй! — мне хотелось сделать тоже самое, но у меня это не получилось. Никлаус перехватил мои руки и прижал меня к кровати. — А ну отпусти меня, нахал. Я хочу хорошенько тебе двинуть! Он лишь рассмеялся и придавил меня своим телом. — Солнышко, ты можешь бить меня сколько хочешь, — прошептал он мне на самое ухо и вдруг поцеловал. Нет, этот поцелуй не был страстным или каким-то похотливым, каким я представляла Клауса. Нет. Он поцеловал меня так нежно, ели касаясь моих губ, как будто дотрагивался до маленькой бабочки и боялся, что она улетит. Неужели Никлаус тоже может быть нежным? Удивительно. — Клаус… — прошептала я ему в губы. Он слегка отстранил меня, чтобы посмотреть мне в глаза. — Да, любовь моя? — Я понимаю, мы оба виноваты во всем этом… Он поцеловал меня в щеку, спускаясь ниже к шеи и покрывая ее нежными поцелуями. — Да, виноваты, — согласился он со мной. — Но мы ведь друзья? — наконец сказала я. — Можешь это и так называть, — он перестал меня целовать и сел на кровать. Я заметила в его словах грубость. Неужели я обидела его? — Сколько у тебя до меня было девушек с которыми ты переспал? — тихо спросила я, стараясь не смотреть на Майклсона. Этот вопрос вырвался как-то случайно. Я не хотела его задавать, но почему-то начинала ревновать Клауса к неизвестным мне девушкам. — Ты поверишь, если я скажу, что ни одна девушка не была похожа на тебя? Все они были похожи друг на друга, но ты особенная. Они на одну ночь, в отличие от тебя. Мои глаза расширились, и я в недоумении посмотрела на парня. — Нет. Никогда не поверю. Действительно, как в такое можно поверить? Передо мной стоит все тот же грубый парень, который издевался надо мной, но сегодня он был другим. Он был более нежен и в его глазах я видела любовь. Правда ли это или просто игра? — Могу поклясться... Я так же в недоумении продолжала на него смотреть. - Но... Почему особенная именно я? — Ты первая, которую я по-настоящему полюбил... В комнате воцарилась тишина. Если бы мимо пролетала муха, то мы бы обязательно ее услышали. Никлаус Майклсон только что признался в любви Кэролайн Форбс, то есть мне. Как такое вообще может быть? Я простушка, а он сын аристократической семьи. Такие не могут быть вместе. И тут до меня дошло. Если Клаус переспал со мной из-за чувств, то я переспала с ним из-за собственной выгоды. Боже… И кто теперь из нас чудовище? Я сделала это, потому что этого хотел Марсель. Что будет, когда Клаус узнает? Я должна ему сказать. — Клаус… — я посмотрела на него. Сейчас он выглядел таким счастливым, что у меня даже сердце от боли защемило. Что я ему скажу? «Ты только что признался мне в любви, это круто. А я переспала с тобой из-за внушения», — это так должно выглядеть? Твою мать! Вот я вляпалась. Я сделала шаг к парню, но вдруг, мои ноги подкосились, голова закружилась и я начала оседать на пол. Но с землей я встретится не успела, потому что Клаус успел меня поймать. — Солнышко, что с тобой? — он поднял меня на руки и, впервые, я даже не сопротивлялась этому. — Тебе плохо? — Голова болит… — призналась я. Еще немного и я потеряю сознание. Клаус сел на кровать и бережно посадил меня к себе на колени. Он чмокнул меня в макушку и крепко прижал к себе. Я улыбнулась. Сейчас я первый раз в жизни действительно счастлива. Головокружение прошло также внезапно, как и появилось.

* * *

Тем временем Давина сидела на кровати на своем чердаке и смотрела вдаль. — Сегодня все свершится, — проговорила девушка и улыбнулась. — Проклятие нельзя избежать. Книга выпала из ее рук и девушка упала на кровать. Она очень устала, ведь заклятие заняло много времени. Зато теперь все получилось. Проклятие набирает свои обороты и от него нельзя избавиться. Ангел попал в объятия демона. Обратной дороги нет. Ад только начинается.