Rise

      …В зале совещаний, в традиционной позе переговоров и чаепития сидели девять капитанов и один главнокомандующий; расположившиеся строго по очереди номеров своих отрядов, они были обращены лицом к слегка прикорнувшему капитану первого отряда Ямамото Генрюсаю. Как и капитанов, нескольких лейтенантов не присутствовало на внеочередном собрании, среди таковых были правая рука Шигекуни, Чоуджиро Сасакибе, и ещё не избранный новоявленным капитаном Эдвардом «Стальным» Элриком его заместитель.       Прозванный так за острый взор и тяжёлую в бою руку, Эдвард тем не менее никогда не обижался на это прозвище, данное ему его бывшим капитаном Роем Мустангом лет эдак двадцать назад, когда он, Элрик, только стал офицером. И вот как раз сейчас этот его «острый взор» блуждал по собравшимся капитанам и их лейтенантам: вряд ли новый капитан когда-нибудь забудет Кенпачи Зараки; к капитану шестого отряда Бьякуе Кучики он всегда испытывал братские чувства, несмотря на то, что этот малый всегда был холоден с окружающими, а вот к его лейтенанту относился вяло и даже слегка брезгливо — Ренджи умел портить ему настроение, особенно своей причёской, которая напоминала ему цубу собственного дзанпакто; мимолётом взгляд Эдварда остановился на Сой Фон, капитане второго разведывательного отряда, и её лейтенанте — младшем брате Эдварда — Альфонсе Элрике. Недавно выбранный самой Сой Фон в качестве личного заместителя Ал был в не себя от радости и при первой же встрече выложил всё как есть Эдварду; Стальной лишь посмеялся, но тем не менее похвалил, поздравил, а теперь вот — сидят и смотрят друг на друга, улыбаясь братскими усмешками.       — Кхм, господин капитан Элрик, — рядом с ним сидела бывшая лейтенант-заместитель капитана Ретсу Уноханы, а ныне — временный лидер четвёртого отряда — Исане Котетсу. Она смущённо держала в руках какой-то свёрток и передавала его Стальному — Это Вам. Мой личный подарок… От чистого сердца. Хотелось поздравить Вас как-то по-особенному, раз Вы стали капитаном…       Доселе державший руки в белоснежных перчатках на коленях, он с улыбкой принял поздравления и столь скромный подарок от девушки, которая когда-то была выше его по рангу, а теперь — наоборот… Учтиво наклонив голову и взяв руки девушки в свои, Эдвард дважды поцеловал их, отчего Исане ещё пуще залилась краской.       — Спасибо, премного благодарен. Чтобы это ни было, я буду дорожить этим подарком и надеется, что когда-нибудь Вы, Исане, так же займёте место среди капитанов, как и я.       Дверь личного входа главнокомандующего отворилась, и в глубину сумерек Готея проник лейтенант Сасакибе. Он быстрым шагом подлетел к генералу, подёргав того за рукав старенькой юкаты, и кто-то в этот момент среди капитанов, Эдвард был уверен, что Зараки, прыснул со смеху, сказав вслух:       — Да он же уснул! Ну вы посмотрите, он же взаправду…       — Может быть, я и уснул, Зараки, но я всё ещё прекрасно слышу, — точно мумия, Ямамото приоткрыл правый глаз и направил его остриём зрачка прямо на Кенпачи. Капитан одиннадцатого отряда тут же смекнул, что к чему и медленно сел на место. — Итак! … Совет сорока шести вынес своё решение по поводу ублюдка предателя-капитана Айзена Соске: посчитав его сына слишком опасным для взятия под контроль, Совет заключает, Иссей Хёдо должен быть казнён, — после этих слов все внимательно наблюдали за лицами капитана Кьёраку, который принёс Иссея сюда, и генерала; Эдвард, пожалуй, был единственным, кому после объявления приговора полегчало, но он не расслабился, навострив уши, главнокомандующий явно что-то умолчал. — …Но я отменю это решение.       Это решение «демона» Генрюсая было самым абсурдным из тех, что когда-либо слышали всё присутствующие капитаны Готея; зачем сейчас главнокомандующий жаждет сохранить жизнь тому, кого ещё в детстве самолично хотел задушить в кроватке? Эдвард недовольно поёжился и привстал со своего места, выходя из общего строя лейтенантов и капитанов:       — Позвольте не согласиться с Вашим решением, главнокомандующий… Я считаю, что сын капитана Айзена опасен не меньше, чем его отец, тем более, по законам Общества Душ, он так и так должен быть казнён, ведь он владеет силами Пустых, — в своей твёрдости характера и убеждениях Стальной мог дать фору любому из капитанов; Рой Мустанг, капитан девятого отряда и старый начальник Эдварда, сейчас неотрывно следил за действиями бывшего подчинённого, поражаясь его безжалостности по отношению к ребёнку, пусть и врага!       — Я приму к сведению Ваше заявление, капитан Элрик, но есть ещё один нюанс касательно сил Пустого внутри него… — генерал Ямамото теперь полностью приоткрыл оба глаза и неотрывно смотрел на постепенно веселеющего на глазах Сюнсуя. — Капитан Кьёраку, поведайте же всем здесь собравшимся, почему мы не можем убить ублюдка предателя…       — Так точно, Яма-дзи, — Нанао Исэ, лейтенант и подчинённый Кьёраку, приняла в руки его соломенную шляпу. — Дело в том, что малыш-то бессмертен…       Данную новость сразу же восприняли весьма неоднозначно: если такие личности, как Зараки Кенпачи, Джуширо Укитаке, были «приятно» удивлены (ещё бы, капитан одиннадцатого отряда только и мечтал смахнуться с сильными мира сего), а Рой Мустанг, периодически посмеиваясь, о чём-то переговаривался со своим лейтенантом Ризой Хоукай, то капитан седьмого отряда, Саджин Комамура, то и дело хмыкал; «левый» в данном положении Стальной Элрик ощущал некую безысходность, он и предположить такого развития событий не мог… Но, вроде бы отпавший вопрос на досмотр вернул Кьёраку, надеясь, что после его следующих слов, у капитанов вконец отпадёт желание связываться с Хёдо и решать что-то относительно его судьбы:       — Вы не сможете его убить; никто не сможет, хотя бы потому, — Сюнсуй взял лежавшие на полу катану и вакидзаси, вынимая оба холодных оружия из ножен, — что я пытался. И вот что произошло с Катен Кьёкоцу во время моей попытки хотя бы «царапнуть» его, — взору капитанов и их лейтенантов предстали два оплавленных куска металла, ещё не остывшие и бесцельно торчавшие из рукоятей, — Реяцу Иссея схоже с Вашей, командующий, только его давление принимает форму не огня, а ртути…       — Достаточно, капитан, мы убедились в правоте Ваших слов; в Ваших выводах и опасности врага. И всё же… — в следующий момент никто из собравшихся не поверил, что сделал Генрюсай: он хмыкнул в бороду и даже сумел улыбнуться; по его последующим словам было ясно, почему он сделал этот жест: — Мне понравилось, как мальчишка Хёдо надрал зад одному из высших демонов…       И Кьёраку сразу же понял, за ним следили, и пусть он не знал об этом, к моменту его возвращения в Готей-13 с парнишкой на руках, Ямамото уже знал в ярчайших подробностях произошедшее на арене; бросив взгляд на Сой Фон, капитан восьмого отряда сделал вывод, что она вряд ли к этому причастна, а вот лейтенант Чоуджиро — вполне возможно: хоть он и был лейтенантом, у него были все задатки капитана и соответствующие навыки.       Через секунду другую задние двери личного коридора главнокомандующего отворились и из них вышел мужчина, скрывающий своё лицо веером. При виде его капитан пятого отряда, всё ещё стоявший подле генерала, разинул рот от удивления и возмущения.       — Вы?!       — Простите покорнейше, генерал, капитаны, уважаемые лейтенанты, — Киске Урахара встал рядом с Сасакибе, боком к остальным собравшимся, обращаясь конкретно к Шигекуни: — Я провёл соответствующий анализ, который доказал правдивость слов Кьёраку-сана, — Урахара посмотрел на улыбчивого капитана, и они кивнули друг другу, что ещё сильнее взбесило Эдварда! — Также я попытался выяснить, следствием чего оказались подобные факты: бессмертие, дикая реяцу, больше подходящая Пустому, нежели шинигами…       — И…? — не остался в долгу Куротсучи Маюри, занимавший пост капитана двенадцатого отряда после ухода с этого поста самого Урахары; их обоих объединяла страсть к новому, к исследованиям и изобретениям.       — Он, Иссей, — живое Хогьёку.       Повисла свинцовая тишина, нарушаемая лишь хмуростью тучи командующего Ямамото.       — Позвольте спросить: как такое возможно? Ведь мы все знаем, что Хогьёку было забрано Айзеном сразу же после его предательства… — столь закономерный вопрос был задан капитаном Комамурой. Улыбнувшись самой интригующей усмешкой, Киске сразу же нашёлся, что ответить:       — У меня есть весьма интересное предположение на сей счёт: капитан, точнее бывший капитан Соске создал несколько прототипов моего собственного Хогьёку, и видимо, когда они превзошли его ожидания, он решил испытать их на себе самом… Или же на собственном сыне… Возможно, что перед тем как — кхм* — зачать Иссея-куна, он растворил Хогьёку, или же превратил в некую субстанцию, которую принял внутрь и, — простите, дорогие капитаны, мне немного неловко говорить о таких подробностях личной жизни Айзена-сама! * — которая отравила его организм и его семя; подобная реакция повлекла за собой полное стирание сил Соске как шинигами с последующий заменой их на силы Пустого. Но! Сразу же после зачатия Иссея, — я предполагаю, что эффект удаления сил шинигами был временным.* — отравленное семя покинуло его организм, в результате чего в половых клетках Мегуми Хёдо-сан произошло образование зиготы, что создало из оставшихся в сперматозоидах духовных частиц собственный прототип Хогьёку, который развивался как часть организма Хёдо-куна… И даже если прямо сейчас мы совместно с Маюри попытаемся хирургическим вмешательством извлечь из него Хогьёку, то мы даже, скорее всего, просто не найдём его.       — Простите, что вмешиваюсь в научную чепуху, которой всё равно не понимаю, — капитан Кьёраку теперь снова надел головной убор. — Если парень и правда живое Хогьёку, то получается, он сможет эволюционировать по желанию бесчисленное множество раз? — дождавшись утвердительного кивка Урахары, который начал понимать, к чему клонит Сюнсуй, тот продолжил: — По сему выходит, что рано или поздно его эволюционный процесс достигнет точки, где он пересечётся с силами шинигами и получит свой собственный дзанпакто.       — А времени уже и не требуется, — бывший капитан двенадцатого научно-исследовательского отряда спрятал хитрую улыбку за веером. Все, кажется, поняли, на что намекал Урахара и Кьёраку: — Он уже стал арранкаром…!       От этих слов сердце у Эдварда пропустило один удар: будучи третьим офицером в отряде, он пару раз делал вылазки с мир живых и редко, но да сталкивался с арранкарами Айзена; не сказать, что они были чересчур опасны, но попадались иногда такие, как тот синевласый ублюдок по имени Гриммджо, с которым каждый раз становилось справиться всё сложнее, а всё потому, что Джагерджак выбрал Элрика своим постоянным спарринг-партнёром. Смотревшие с минуту на Урахару капитаны перевели взгляды на медленно бледнеющего Стального, но, когда того окликнули, он снова пришёл в норму и лишь отмахнулся.       — Что ж, если всё действительно так, и мальчишка уже стал арранкаром, достигнув нового витка эволюции… Стоит проверить его… — рассудил Ямамото, вставая со своего места и опираясь на трость, — Капитан Бьякуя Кучики, приказываю Вам лично проверить правдивость слов Урахары! И не щадите его на тренировках: используйте и шикай, и банкай, и другое… Всё равно убить его теперь не предоставляется для нас возможным. Все свободны! …       Эдвард стал злорадствовать с одной стороны — Бьякуя уж точно покажет этому щенку сладкую жизнь, а с другой — он так и не получил главного ответа: что будет теперь, когда ублюдка Айзена невозможно убить?       — Простите, главнокомандующий, смиренно прошу ещё одну минуту Вашего времени. Ответьте, пожалуйста, на ещё один мой вопрос: как быть теперь, когда в Обществе Душ объявилось такое опасное существо? Что Вы будете делать с ним, ведь он не уживётся в обычном отряде на правах шинигами?!       — Если, Элрик, — Шигекуни скрипнул зубами достаточно явно, чтобы у капитана мурашки по спине поползли, — он докажет Готею-13 и всему Обществу Душ, в частности, свою полезность, я не только не обвиню его в преступлениях, но ещё и вознагражу — он получит капитанское хаори лично из моих рук. И тебе придётся с этим смириться!       — Ясно, сэр! Так точно! — когда генерал обернулся и стал сверлить макушку поклонившегося Стального бешеным взглядом, капитан пятого отряда нашёл в себе силы спросить: — Вы и правда доверяете Урахаре-сану? Ведь его обвинили в преступлениях по пустификации нескольких шинигами, некоторые из которых были даже капитанами…       — Именно поэтому и доверяю! — дрожащим от ярости тоном заявил Генрюсай, крепче хватаясь за трость, внутри которой был спрятан его собственный дзанпакто, — Он лучше многих других, в том числе и Маюри, разбирается в Пустых и воздействиях Хогьёку! Всё! … На сегодня с тебя достаточно! Прошу Вас покинуть зал совещаний, капитан Элрик, и не появляться здесь, пока Я Вас не вызову! — Эдвард поднял немного испуганные глаза на генерала и лейтенанта Чоуджиро, который смотрел на него едва ли не гневливее, чем сам Ямамото! А потом — ещё раз поклонившись — удержал по привычке левую руку на дзанпакто и отправился прочь, заниматься делами своего нового отряда…

*** (3ч.)

      …Итак, после ухода Урахары-сана Иссей-кун расположился в открытом для него додзё; обширные полы, покрытые татами, и свежий воздух — всё, что ему сейчас требовалось. По счастливой случайности, тут обнаружилось зеркало и отворённые настежь окна. Первым делом он конечно же подобрался к единственному источнику света в тренировочном зале; позже, когда боль и странные покалывающие ощущения сошли на нет, Исэ, держа одну руку на побаливающем боку, отошёл и к зеркалу, чтобы рассмотреть своё отражение.       Не сказать, что выглядел он неважно, очень даже здорОво, если только не считать нескольких цветных пятен эстигмы на лице и ладонях, практически все зелёного цвета.       Тем временем, в додзё направлялись двое: капитан Бьякуя и сопровождавший его Урахара Киске, прикрывавший лицо веером. Ещё не успев толком войти, Кучики первым делом вопросил, точно ли Иссей Хёдо внутри. Когда бывший капитан двенадцатого отряда утвердительно кивнул, холоднокровный брюнет достал из ножен свой дзанпакто и произнёс:       — Сенбонзакура! Опади! …       Хёдо-кун, услышав поначалу чьи-то голоса снаружи, подумал, что это пришли не за ним;, но ошибся: пришли как раз таки по его душу! Стоило Исэ обернуться, как его накрыла волна из отражающих свет лепестков сакуры, они впивались в тело до тех пор, пока он не свалился на колени, при этом упав на спину, — и только после этого, весь израненный, с крупными и мелкими ранками по всему телу, он сумел вздохнуть: атака была прекращена.       Верхняя часть лёгкой юкаты была изорвана в клочья, оставляя забинтованный плотными бинтами торс парня голым; с запястий слетели перевязи, на их месте не осталось и следа порезов. Тело парня невероятно быстро регенерировало!       Он приподнялся, приседая на корточки, но увидел только Урахару, открыл было рот для вопроса… И тут же запнулся… Тело пронзила острая боль от того, что его пронзило сразу в нескольких местах лезвием клинка. Мальчик схватился за раны, сжимая кожу вокруг них и сплёвывая на бежевые маты шматки крови.       — Стоило ли применять на нём сэнка, господин Кучики? — с некоторым укором задался вопросом ни коим образом не беспокоящийся Киске, на что ему ответил его оппонент:       — Генерал приказал не сдерживаться, поэтому я имею права применять любые виды атак, даже грязные, — сэнка, или цветок молнии, чрезвычайно опасный приём, знал Урахара, он также знал, что удар таким вот способом способен лишить любое живое существо способности использовать рейши… Конечно за Иссея бывший капитан не волновался, малый поражает ещё не использованным потенциалом и неизмеримым уровнем силы, да и Хогьёку как-никак весьма кстати поддерживает!       — Отлично… Ты выжил, и это очень хорошо — сказал Бьякуя, разглядывая поднимающегося на ноги Иссея со спины. — Пожалуй, мы можем продолжить тренировку, и первым и основным в твоём обучении будет призывание дзанпакто. Я вижу, ты даже этого делать не умеешь.       — Дзанпакто? — развернулся к Кучики Исэ с нескрываемым интересом, забыв про недавнее покушение. Хорошо, что Урахара предупредил его о таком возможном сценарии…

      Как бы они не пытались, как бы Бьякуя не заставлял и не бил Иссея, ничего не удавалось, призвать духовный меч оказалось трудной задачей. Проникновение в свой внутренний мир оказалось сложной штукой. Без меча медитация казалась бесполезным делом, ведь только вместе с собственным дзанпакто можно провести разговор глубоко внутри. Однако, когда глава клана Кучики ударил Иссея по голове и тот не отреагировал, мужчина понял и довольно, но всё ещё с беспристрастной миной хмыкнул.       — Кажется, есть контакт, его дзанпакто, видимо, нелюдим…       — Дело не в этом, Кучики-сан, скорее всего, его духовный меч — его же Пустой. В таком развитии событий нет ничего необычного для него, однако, если так и есть, то за каждую свою возможность, силу, способность и просто вздох ему придётся бороться как внутри, так и снаружи.

      — Ау! Есть тут кто-нибудь?! — закричал Хёдо-кун в собственном сознании, и, словно по желанию, эхо его голоса рассеяло тьму, пещера окатилась бликами блаженного сочно-красного пламени, у которого тихо притаились и грелись два существа: человек и пустифицированный дракон, Кага Рёске и Красный Драйг.       — Зачем пожаловал, Хёдо-кун? Никак силы просить…?       Кажется, Драйг не в настроении!! … А вот Рёске наоборот, как всегда насмешлив и дружелюбен…       — Ну, во-первых, не просить, а требовать! Как-никак это Его сила по праву рождения… Может, дашь ему немножечко, самую крупицу, чтобы он увидел…?       — Слишком уж ты добрый, дурацкий Рёске… Ла-адно, — протянул змееящер, покрываясь уже целиком, а не наполовину «кожурой» Пустого, — Ради чего пожаловал, что требуется, барин?!       — Мне бы… — Исэ-сан начал мямлить, но дракон громовым тоном приказал говорить внятно, и тогда парень серьёзным и не терпящим возражений тоном заявил: — Я хочу Свой дзанпакто! …       Дракон удивился и посмотрел небывалым взором, а Рёске искренне хихикал;, но затем Драйг сам хмыкнул и взревел!! …       — Всего-то? … Развёл тут сыр-бор из-за каких-то мечиков, да на! Забирай!       — Освободись, дзанпакто!! … — поддакнул, крякнув, Кага!       Красный прыгнул вперёд, на его лице появилась маска Пустого, похожая на лисью, и он пронзил одной из лап сердце и голову Иссея двумя когтями. Хёдо не шелохнулся, а вот когда рука Драйга резко вырвалась из его тела, он вскричал! … …И оказался снова в своём нормальном теле.       Иссей глянул на собственные, слегка подрагивающие руки — «Получилось ли?! …»       — За сим объявляю Себя мужем Риас! … — слова Райзера застряли в горле, когда позади бального зала, в парадной внезапно взорвались двери.       Риас сгорбилась, неслышно плача, она повернулась к алтарю венчания и цепко, до побеления костяшек держала в хладных пальцах букетик невесты;, но как только что-то непредвиденное случилось за спиной, сердце юркнуло в пятки в надежде, что это её спасение!       Утерев щёки, она повернулась лицом к зрителям, и красные глаза не остались секретом от Феникса. Но, возмущение схлынуло как только из задымлённого, скомканного в руины невиданной силой входа полетела личная гвардия дома Феникс: один за другим, они падали и больше не вставали, давление вокруг того места ощущали даже древние и властолюбивые демоны, и это заставляло их дребезжать от страха!       Вперёд выбежал массивный стражник, этот был одной из пешек матери рода Феникс; великан, никогда не отличавшийся умом, повернулся ко входу спиной, поднял забрало и крикнул:       — Ни о чём не беспокойтесь, Райзер-сама… Ничто не нарушит…!       И тут же сокрушительная сила атаковала его сзади, прямо в голову, пробивая шлем!       — Да что ты говоришь, ха! … — разворачиваясь на месте после лихого приземления, неизвестный отрехнул немного запылённые руки. В пыли его силуэт никому не раскрыть, но даже когда он замаячил на свете — лицо-то всё равно прикрывала красивая, почти перламутровая маска в форме лисьей головы…       Глазницы были узки, но, даже не видя глаз, Райзер сквозь них почувствовал излучаемую в себя злобу…       — Кто ты такой? … Какое право ты имеешь вмешиваться в торжество высших демонов, плебей?!       — Как… Ты… Меня… Назвал?! … — слезая с гиганта, неизвестный выругался в адрес Феникса такой отменной бранью, какую не каждый уважающий себя матерщинник услышит!       — Отвечай!! … — не выдержал демон; с этого момента их разговор почти всё время прошёл на повышенных тонах.       Позади поваленного гиганта и неизвестного образовалось несколько человек, все в неизвестных хаори и чёрных кимоно. Они внимательно следили за происходящим из разрушенного прохода, но не вмешивались. Райзер сделал вывод, что это его сообщники…       — Госпожа Риас… Президент! — хоть его голос и смягчился, он всё равно крикнул, громко и властно, но в то же время нежно, чтобы она поняла, кто он. Чтобы только она одна поняла, кто он. — Перестаньте плакать, я не вынесу Ваших слёз… Пожалуйста… Ведь я так люблю, когда Вы улыбаетесь…       Риас, словно заворожённая, снова повернулась к незнакомцу и… Снова начала плакать. Но уже улыбаясь от счастья. Она поняла…       Исэ-сан, наконец, стянул со своего лица шлем с лисьей мордой. От его появления демон из клана Феникс даже потерял дар речи!       — Невозможно… Тебя же забрали! Они обещали не давать тебе появляться!       — Поправочка: Готей-13, все шинигами и лично генерал Ямамото обещали только лишь, что не дадим ему наделать глупостей и уйти из-под нашего надзора… — среди появившихся капитанов Готея оказался и Сюнсуй Кьёраку, опять изрядно выпивший, он улыбался Исэ, а тот отдавал ему должное… — А в данный момент за ним наблюдают аж пять капитанов, так что это более чем достаточно. К тому же, он не собирается делать глупостей… Верно, Иссей?       — Так точно, капитан! — Хёдо не заметил, кажется, как за ним всё-таки поднялся пешка-гигант дома Феникс, замахиваясь своим двуручным мечом. — Я всего лишь выбью всё дерьмо из одной пташки… Что заставил моего Президента плакать!! — и, Красная рукавица, засияв сине-фиолетовым светом, при столкновении о гладь меча великана распылила его в песок! Следующий удар был уже другим кулаком и в область челюсти… После безграничной победы Иссей гневно посмотрел через плечо на Райзера, обернулся на мысках сандалий (он всё ещё пребывал в стандартной форме шинигами) и направился к нему, показывая пальцем, будто бы говоря «Ты следующий!»       Второй раз в жизни демон ощутил на себе давление реяцу Иссея — и сие пугало его страшнее смерти! К подобному невозможно привыкнуть. Там, где проходил малый, земля, стены, потолки просто прогибались пол неясным давлением чего-то…       — Это было забавно, — появившийся из тени собственного сидячего места в сопровождении Грейфии Сазекс чему-то улыбался.       — Сазекс-сама, Вам не следует… — попытался его успокоить Райзер, но Сатана улыбчиво отмахнулся.       — Господин Сазекс…? Вы брат Президента! — Исэ учтиво поклонился как демону, так и его служанке-«Королеве».       — Это было очень забавно, — повторился демон, ещё больше умиляясь, — Честно, не ожидал, что Ты тут появишься, после того как я узнал о тебе столько интересного! …       — Вы его недооцениваете, Сазекс-сан, он рвался сюда как угорелый! — вставил свою реплику полностью напившийся Сюнсуй…       — Мне было бы очень интересно посмотреть на твою руку в действии, Хёдо-кун.       — К сожалению, если я её использую, плохо будет всем… Даже сейчас стараюсь всё реже и реже её использовать. Поэтому-то я побью Райзера и без неё… — сказал как отрезал, убирая перчатку. Все голоса в зале зашушукались, что сразу же не понравилось виновнику торжества, — Фениксу!       — Ты, наверное, с головой не дружишь? … У тебя были совсем малюсенькие шансы со своим Механизмом, а без него — уже никаких! —, но увидев несомненный взгляд Иссея, демон моргнул и сквозь зубы проговорил: — Отвечаешь за Свои слова?!       — Я только за этим сюда и пришёл, Райзер.       — Значит! — Сазекс одним щелчком пальцев подготовил собственный стадион. — Так тому и быть! Дуэль один на один между: Хёдо Иссеем, мальчиком-драконом, и Райзером Фениксом, представляющим дом Феникс! …        (Про­дол­же­ние в 4ч.)