Познать самого себя

Снежные хлопья окрасили все в белый цвет. Одним из грязно-серых пятен в белой округе было старое здание приюта для мальчиков. Трещины на стенах были видны даже издалека, а если приглядеться, то можно заметить отшелушившуюся краску, заколоченные досками окна или же разбитые стекла. Словом, дом был действительно старым, и его нужно было давно снести, однако у начальницы приюта не было средств для переселения, и вследствие этого осталось все как есть. Невысокий мужчина, закутанный в черный облезлый мех, вел за руку маленького мальчика. Мальчик послушно шел за мужчиной, глядя себе под ноги. По дороге в приют он уже успел упасть два раза, и оба эти раза сопровождались потоком отменной брани. Мужчина ругался и едва не плевался ядом, от него несло перегаром и сигаретным дымом. При каждом падении мальчик испуганно вжимал голову в плечи и тихо извинялся. Мальчик не хотел навлечь на себя гнев мужчины и поэтому старался падать как можно меньше. Удавалось с трудом. Все потому, что мужчина шел слишком быстро, и мальчик, увязая в снегу, за ним не поспевал. Мужчина открыл дверь. Их встретила женщина с грустными темными глазами. - Принимайте, миссис Коул, нового воспитанника, - он подтолкнул мальчика к женщине. Мальчик был самый обыкновенный, разве что волосы торчали в разные стороны, да и сломанные круглой формы очки были самые обычные. Но стоило мальчику посмотреть в глаза женщине, как она сразу поняла, что назвать этого ребенка обыкновенным с ее стороны было глупо. Зеленые глаза смотрели с пугающим равнодушием, но на самом дне можно было заметить тоску и боль. Мальчик шести-семи лет не должен так смотреть. Миссис Коул глубоко вздохнула. В приюте было много мальчишек с трудным характером. И неудивительно. Все они попали сюда не по своей воле - из-за семейных обстоятельств, ошибок и неучтенных факторов детям приходилось жить в приюте до самого совершеннолетия. В приюте учили только самому основному – письму, чтению и счету. Если бы у миссис Коул было больше денег… или же, может быть, случится чудо и кто-нибудь из уважаемых и богатых людей вложат свои средства в приют… Но чуда не свершилось, и деньги с небес не падали. - Как тебя зовут, мальчик? – после некоторого раздумья спросила женщина. - Гарри, мэм, - хрипло ответил тот. Женщина нахмурилась. - А фамилия? - Не помню. - Он и в самом деле не помнит, миссис Коул, - вмешался в разговор мужчина. – Его нашла та сумасшедшая старуха миссис Уокер, у себя на крыльце. Хотела сама отвести его, да тут я подвернулся… - Неужели, Уильям? - женщина покачала головой. – Раз так, то придется придумать фамилию самим… Что-нибудь попроще. - Может, Смит? Гарри внимательно случал разговор взрослых, но виду не подавал. По ходу дела сейчас решится, какую именно фамилию будет носить Гарри. Фамилия Смит ему определено не нравилась. - Лучше Эванс. Гарри Эванс. - А что, звучит, - кивнул Уильям. - Простенько и без всяких излишеств, как раз подходит для воспитанника приюта. Миссис Коул фыркнула. - Ну что, Гарри, пойдем, я покажу тебе, где ты будешь спать. В комнате, куда его привела миссис Коул, было относительно чисто и намного теплее, чем в коридоре. Гарри наконец-то смог снять темную, слишком большую для семилетнего мальчика куртку. В комнате были две железные кровати, шкаф, стол со стулом, и - о чудо! - целое стекло, благодаря которому выглядело все как-то более уютно. Или, возможно, это всего лишь воображение Гарри. Миссис Коул сказала, что Гарри будет жить с Томом Реддлом, со своим ровесником. Гарри вспомнил, с каким негодованием произнесла женщина имя Тома. Но Эванс уловил нотки страха в ее тоне, что не могло его не насторожить. Гарри глубоко вздохнул и сел на дальнюю кровать, бросив рядом куртку. На звук распахнувшейся двери Гарри обернулся. Вошедший мальчик посмотрел на чужака без всякого интереса, разве что на мгновение на его лице появилась недовольная гримаса. - Ты, должно быть, Том Реддл? - Гарри решил первым начать разговор. У Тома Реддла оказались темные глаза. Синие, холодные, напоминали ту чертову ночь, когда Гарри чуть не уснул смертельным сном. То, как сейчас смотрел Том, напоминало те же самые ощущения. Гарри еле выдержал, чтобы не обнять себя руками, не показать своей слабости. Гарри просто не мог этого допустить. От первого впечатления много зависело, в том числе и то, как будет протекать его жизнь в этом приюте. - Допустим, - медленно сказал Том. - Значит ты Гарри Эванс. Он не спрашивал, а утверждал. Повеяло холодом. - Прекрати, - прошипел сквозь зубы Гарри. Волны холода, шедшие от Реддла, его напрягали. - О чем ты? - Прекрати, - повторил Гарри спокойно, с видимым хладнокровием. На самом деле он едва сдерживался, чтобы не подойти к Редлу и не потрясти того за плечи, чтобы этот придурок прекратил его нервировать. Реддл пожал плечами и отвернулся от него. Том снял с себя куртку и растянулся на кровати. Гарри подавил облегченный вздох, когда уловил еле ощутимое тепло - вместо холода. Так было намного лучше, да и легче тоже. Эванс последовал примеру Реддла – лег на кровать, отвернувшись к стене. Усталость дала о себе знать, и вскоре Гарри заснул, не подозревая о том, что расслабляться в присутствие Реддла очень опасно. Гарри не знал, что во время сна к нему подошел Том и долго его разглядывал. Гарри не знал, что Том прикоснулся к его шраму - молнии на лбу. Гарри понятия не имел, чем это все может закончиться, и закончится ли. Гарри не понимал, как он оказался в прошлом. Гарри сначала даже не понял, как очутился в прошлом – он узнал об этом лишь тогда, когда увидел свежую газету. И, наконец, Гарри не знал, что он является волшебником. А в далеком будущем каждый год поднимали бокалы за Гарри Поттера, Мальчика – Который – Выжил. * * * Когда Гарри проснулся, на улице было уже темно. В комнате единственным источником света была лампа, и светила она так тускло, что освещала только стол, где она и стояла. За столом сидел Том и что-то писал на клочке бумаги. Что именно писал Реддл, Гарри не видел и не горел особым желанием узнать. Гарри растрепал свои и без того торчащие во все стороны волосы и подумал о том, что неплохо было бы перекусить. Реддл, как будто прочитав его мысли, обернулся. - В чем дело? - Скоро ужин. Идем. Реддл встал и, не дожидаясь Эванса, пошел. Гарри ничего не оставалось, как пойти за ним. Он схватил Тома за плечо и развернул к себе. - Не смей мне приказывать! Слышишь! Я тебе не слуга! Реддл еле заметно поморщился. Этот Эванс ему не нравился. Он был странным и первым, кто посмел сказать что-то против него. Он может быть врагом, и это будет не слишком удобно Тому. Особенно, если он найдет "те самые вещи". Он может быть другом и союзником. Одиночки в приюте долго не жили, они ломались сразу, и хотя Том был один, его не трогали, потому что боялись. Боялись его странной силы. В глаза ему никто никогда ничего не говорил, но стоило только отвернутся, как злые языки принимались за свою мерзкую и отвратительную работу… А этот новичок либо слишком глуп, либо чересчур смел. Что, по мнению Тома, было одно и то же. Однако сейчас, когда эти глаза потрясающего зеленого цвета горели от ярости и возмущения, где-то в глубине души Тома зашевелился страх. С трудом подавив его и не отводя своего взгляда, Том прошипел этому придурку прямо в лицо: - Я не приказывал, я всего лишь сказал тебе об ужине. К тому же, ты не знаешь, где кухня, - Том позволил себе легкую усмешку. - И отпусти меня! Гарри неохотно ослабил хватку, позволив Реддлу вырваться. - Из-за тебя у меня будет синяк, - потирая плечо, заметил Реддл. - Подумаешь, - Гарри фыркнул. Знал бы Реддл сколько у него, Гарри, этих синяков. Светло-коричневых (давних), и фиолетовых (свежих). - Ты, оказывается, неженка. Буду знать. Реддл бросил на Эванса яростный взгляд. - Идем, - повторил он. Вспышка Эванса заставила его смягчить тон. Гарри кивнул, не сводя с Реддла хмурого взгляда. Рядом с кухней было помещение, играющее роль столовой. Тем не менее, столовой эту комнату никто не называл. Она была одновременно и столовой и классной комнатой, где воспитанники приюта учились. Да чем только она не была! Сейчас на столах стояли тарелки с едой и стаканы с чаем. Пахло не так уж плохо, а для очень голодного Гарри - просто замечательно. Реддл устроился за самым дальним столом - там, где детей было меньше всего. Гарри сел напротив и огляделся. Малышня ела в самом конце, мальчики постарше - ближе к середине, а так называемая элита приюта – в самом центре. Мальчишки в основном собирались в небольшие группы, по четыре - пять человек, но были и больше. Гарри перевел взгляд на соседа напротив. Реддл ел медленно, задумчиво уставившись в свою тарелку. К нему подсел какой-то мальчик с неприятным выражением лица. - Что, Реддл, обдумываешь планы по захвату мира? - издевательски пропел он. Том проигнорировал этот выпад, и Гарри засомневался, слышал ли его Реддл вообще. - Эй, Реддл? - светловолосый мальчик попытался достучаться до Тома, но не смог. Очевидно, он был старше Тома и Гарри на пару лет, и что он тут делает за их столом, было не понятно. Пришел просто поиздеваться над Реддлом? Судя по тому, как их соседи по столу не обратили на этот монолог внимания, это был далеко не первый раз. Гарри отодвинул тарелку и взял в руки стакан с чаем. Чай успел остыть, и теперь он был не обжигающим, а просто теплым. Большим глотком допив чай, Гарри хотел было уйти в комнату, но столкнулся с миссис Коул. - Уже поел? - дождавшись утвердительного кивка, она продолжила. - Зайди завтра к Марте, она выдаст тебе одежду, и в медпункт. Слышишь меня? - Да, мэм. Гарри прошмыгнул мимо Миссис Коул, поднялся по лестнице и без труда нашел их с Томом комнату. Лампа по-прежнему горела тускло, давая мало света. Гарри давно привык к полумраку, когда еще жил у Дурслей. Сейчас ему показалось, что это было так давно, на самом же деле всего два дня назад. Два дня назад он жил в чулане и "наслаждался" работой по дому… *** Утро началось с крика тети Петунии. Голос у нее был тот еще. Она могла бы вполне участвовать в конкурсе мелодий для будильника, при условии, если такой конкурс существовал в старой доброй Англии. Но, увы, увы! Гарри жил в доме на Тисовой Улице уже около шести лет. И все эти шесть лет начинались с воплей тети Петунии, а заканчивались наказанием в виде лишения еды, свободы и солнца. Его часто запирали в чулане на день, наделю… Рекорд был поставлен более полугода назад, когда Гарри случайно опрокинул на Дадли горячий чай. Кузен взвизгнул от боли и, громко плача, обвинял Гарри во всех смертных грехах. На самом деле чай был не такой горячий, да и попало на Дадли всего несколько капель, а визгу было… Ох, одним словом, за три недели наказания Гарри успел пересчитать всех пауков в чулане, вспомнить все стихи и истории, которые он слышал или читал, поплакать о своей тяжелой судьбе, пару раз нагрубить Дадли, от чего кузен нажаловался тете Петунии, и он остался без ужина. Тетя Петуния заставила Гарри варить овсянку и жарить бекон. Дядя Вернон - еще один кошмар нелегкой гарринной жизни - читал утреннюю газету и жаловался тете Петунии на повышение цен. Повышение цены на чего-то там не особо волновали Гарри – он молча грыз позавчерашний кусок хлеба. Хлеб - каменный и очень невкусный, но выбора у мальчика не было. Если повезет, ему достанутся остатки от завтрака. Впрочем, вряд ли. И хотя Дадли терпеть не мог овсянку, Гарри ОН ненавидел сильнее каши, и поэтому мог запросто налить в тарелку какао, положить бекон и все это перемешать. После подобного эксперимента Дадли у Гарри целый день болел живот от такого "деликатеса". Тетя Петуния поджала губы, глядя на своего племянника. Надо бы подстричь мальчишку. Петунии так и хотелось взять в руки ножницы и обрезать эти чертовы лохмы. Она займется ими позже. Ее отвлек Дадли - маленькая копия своего большого отца – который потребовал десерт. Тетя Петуния мигом поставила перед ним тарелку с большим куском кекса, а Гарри пришлось мыть посуду. Он так и не поел. Гарри был бы рад даже овсянке, но, похоже, тетя Петуния сегодня не в духе. - Мальчишка! - Что, дядя Вернон? - Петуния, - дядя обратился к жене, - дай ему список дел. Ты, - он ткнул пальцем в Гарри, - сделаешь все, что там написано. И попробуй только не сделать - иначе я тебя накажу! - Да, дядя Вернон, - тихо сказал Гарри. В списке тети Петунии было около пятнадцати наименований, начиная от самого легкого (мытья посуды) и заканчивая самым сложным (приготовления обеда и ужина). Днем к Дадли заявился его друг - Пирс. Гарри тем временем возился в саду, ухаживал за розами тети Петунии. И Дадли вместе с Пирсом, разумеется, решили устроить Гарри темную. Били Гарри долго. Слишком долго, по мнению самого Гарри. Пути к отступлению, к сожалению, не было, иначе бы он не схлопотал все эти удары. Хотя, если выбирать из двух зол меньшее, то пусть уж лучше будет Дадли, чем дядя Вернон и его верный друг-помощник – ремень. С ним Гарри познакомился около двух лет назад, когда разбил любимую вазу тети. В то, что он случайно толкнул вазу локтем, не поверили, и тогда дядя Вернон, весь красный от злости, расстегнул ремень и в течение получаса учил им своего непослушного племянника покорности. Гарри навсегда запомнил, что злить дядю не следует. Совсем. Вечером, сидя в чулане, Гарри рассматривал полученные днем синяки. Спасибо, хоть не по лицу - объясняться родственникам совершенно не хотелось. Ночью Гарри думал о том, как хорошо было бы оказаться где-нибудь далеко отсюда. В месте, где нашел бы если не семью, то хорошего друга. Засыпая, мальчик лениво мечтал. Все мысли расползлись в разные стороны, но магия, жившая в нем с самого рождения, оберегая и любя, ухватилась за эту самую мысль и сделала свое дело. Сквозь сон Гарри почувствовал холод, а когда очнулся, первое что он увидел, был снег. Много снега. Гарри смутно помнил вчерашний день, он помнил свое имя, но фамилию – нет. Спустя пару сотен шагов по улице Гарри нашел газету. Увидев число, он просто опешил. 10. 01. 1933. Газета выскользнула из рук Гарри. Он не верил, не хотел верить. Холодный северный ветер трепал волосы Гарри. Ветер унес его последние надежды, но магия мальчика пела, играла и искрилась. Не волнуйся, Гарри, все будет хорошо. Когда-нибудь ты вернешься в свое время, когда-нибудь…