Странности

У Микасы нездорового цвета румянец и испуганный взгляд. - Что случи?.. – начинает было Эрен, но Микаса проносится мимо, задевая его острым плечом. Следом за ней, пыльные, помятые, такие же нездорово-розовые, из кладовки, где хранятся швабры и ведра, вываливаются Райнер и Бертольд. - Эй! Вы хотя бы объясни!.. На этот раз плечом Эрена задевает Райнер и уже совсем не так деликатно, как Микаса. - Да вы что, охренели там все, что ли?! – кричит Йегер, но ему никто не отвечает: две фигуры растворяются в конце коридора, шаги стихают. Тишина. Эрен трет руку, завтра там будет два отменных синяка. Тот, что пониже и поменьше – подарок от Микасы, а тот, что повыше и раза в три больше – от Райнера. - Точно охренели, - качает головой Эрен и идет в кладовку. Обычно аккуратно сложенные швабры и тряпки разбросаны где попало, полное ощущение, что здесь только что была драка, даже в воздухе все еще витает душная взвесь старой пыли. Эрен чихает, тоскливо вздыхает и складывает все обратно. Уже закрывая скрипучую дверь, он замечает темное пятно в углу. Кровь. Микаса. Райнер. Бертольд. Какого черта происходит? А может… они и вправду там дрались? Микаса была сама на себя не похожа – вон, даже толкнула… Все это очень подозрительно. Эрен хмурится и дает себе обещание все разузнать. *** - И что это было? Микаса невозмутимо пьет чай. - Ничего. - Там была кровь, я видел! - Не моя. - Они там дрались? И ты полезла их разнимать? Микаса отводит взгляд, плотнее кутается в шарф. - Т-ты… Ты дралась? Микаса! - Нет. - А что тогда?.. - Я пришла очень… не вовремя. Кладовка была… занята. - Что значит, «была занята»? Микаса неопределенно поводит плечами и вновь густо розовеет. - То и значит. Эрен хмурится, напрягает воображение, но в голову, как назло, не приходит решительно ничего. - Так они там дрались, да? Микаса молчит целую минуту, и практически сравнивается цветом с шарфом. - Можно и так сказать. Эрен оборачивается, смотрит через плечо туда, где сидят Райнер и Бертольд. Эти двое оживленно переговариваются, Райнер хмурит и без того круто изогнутые брови, Бертольд выглядит растерянным, почти смущенным. Они замечают взгляд Эрена, замолкают и как-то неуловимо подбираются, словно на тренировках по рукопашному бою. Что-то здесь явно не так, но раз Микаса не хочет говорить, то у Эрена не остается иного выхода. *** Ждать приходится совсем недолго, меньше недели. Хотя, если быть честным до конца, то Эрену помогает банальная случайность: он просто выпивает перед сном слишком много воды и просыпается посреди ночи от острого желания отлить. Просыпается, собирается было сесть на постели, как вдруг замирает. Голоса. Райнер. Бертольд. И шорохи. Они явно о чем-то шепчутся, как в тот раз, в столовой. Эрен обращается в слух и старается не дышать, но до него доносятся лишь обрывки фраз. - … слишком опасно… - … все спят… пошли… - … кладовка… Кладовка! Сейчас-то Эрен все узнает! Но следить за кем-то в ночи оказывается не так просто, как думалось. Райнер и Бертольд идут быстро, передвигаясь в темноте свободно и бесшумно, словно кошки. Эрен ступает следом, крадясь вдоль стен, босые ноги нещадно мерзнут, очень хочется писать, но он стоически терпит. Через пару минут объекты слежки скрываются все в той же кладовке, что и неделю назад, Эрен выжидает немного, а потом подходит ближе, из-за неплотно прикрытой двери просачивается тусклый свет свечи и доносится шепот. Эрен прислушивается. - Так? - А-ах… Сильнее. Еще, вот так, да… - А может не?.. Эрен непонимающе хмурится, любопытство, зверем грызущее его изнутри вот уже который день, достигает апогея и он, смелея, подходит к двери вплотную. Теперь становятся слышны негромкие вздохи и странный, чуть влажный звук. А еще - стоны. - Нет, давай глубже. Мм… Еще. - Тебе же больно! Из тебя течет уже…сейчас все полы уделаем, как в прошлый раз. Кажется, Эрен начинает понимать, почему Микаса была такой розовой. Ведь ходили слухи, будто Бертольд и Райнер… И Жан говорил… - Засовывай! Глупо отступать когда… А-а! Эрен трет ледяными пальцами пылающее лицо, пятиться назад как можно тише. - Черт, Райнер, ты конченый псих. - Не больший, чем ты. А в этот раз лучше, чем в прошлый, не слишком больно даже, просто надо привыкнуть… Эрен хочет заткнуть еще и уши, но тогда он будет полностью дезориентирован в темноте. - … и не совать так глубоко. Я постоянно боюсь, что задену что-нибудь важное. А впрочем, к черту конспирацию! Эрен со всех ног сваливает подальше от чертовой кладовки и чужой тайны, узнать которую оказался совсем не рад. Где-то на середине коридора он ударяется ногой об какой-то выступ и не может сдержать сдавленных ругательств. Путь до спальни он проделывает почти бегом, а завернувшись по уши в одеяло, еще долго не может уснуть. *** - Я знаю, что они делают в кладовке, - с ходу берет быка за рога Эрен, садясь напротив Микасы за завтраком. Та давится кашей и белая, чуть комковатая субстанция пачкает алый шарф. Секунду-другую над столом висит траурная тишина, но потом Микаса берет себя в руки: педантично очищает шарф платком и невозмутимо доедает кашу. - Они ходили туда ночью, - суфлерским шепотом продолжает Эрен, наклоняясь вперед. – И я слышал… Ну, в общем слышал все. Прямо как Жан говорил. Микаса молчит, опустив взгляд в стол, а потом вдруг смотрит на Эрена исподлобья. - Тебе повезло, - негромко говорит она. – Ты только слышал. - Что? - Ты только слышал, - повторяет Микаса тем же странным тоном. – А я… я видела. Эрен оглядывается на Бертольда и Райнера, те как всегда сидят рядом, почти соприкасаясь плечами, и о чем-то негромко переговариваются. Эрен вспоминает, как стонал вчера Райнер, как негромко, вкрадчиво убеждал его прекратить Бертольд… Лицо горит и вновь становится так душно, словно в столовой затопили гигантский камин. Микаса выглядит не лучше. - Вы чего такие красные? Микаса и Эрен синхронно вздрагивают, смотрят сначала на Армина, а потом, не сговариваясь – в сторону Бертольда и Райнера. Затем переглядываются. - Да так, ничего,- отвечает за них двоих Эрен. Армин повторяет траекторию их взгляда, застывает на секунду чуть нахмурившись, а потом вспыхивает жарко, быстро, от шеи до самых корней волос, как умеют только светловолосые люди. - Теперь вы т-тоже знаете, да? – слабым голосом спрашивает Армин, садясь рядом и придвигая к себе тарелку с кашей чуть подрагивающей рукой. – Это так… неловко. Микаса залпом допивает чай, бухает кружкой о стол. - Это не наше дело. Армин и Эрен энергично кивают и в два счета расправляются с завтраком. *** - Слушай, зря мы тогда не закрылись. - Угу, теперь Микаса так странно смотрит… Думаешь, поверит, что подрались? – спрашивает Бертольд, провожая взглядом темноволосую макушку, оттененную полоской алого – Микаса Акерман уходила на полигон. - Ну-у, а что ей еще остается думать? - И вправду. - А ты как после вчерашнего, нормально? Я не слишком глубоко?.. Райнер запускает пальцы под форменную кофту, щупает живот, под пальцами едва-едва угадываются тонкие полоски шрамов, но они почти теряются в рельефе пресса, а к вечеру и вовсе исчезнут. - Все хорошо, на, сам потрогай. Даже не чувствуется, что мышцы рассекли, не болит. Бертольд чуть хмурится и незаметно касается живота друга, пользуясь прикрытием стола. - Хм, действительно. - Может, сегодня попробуем глубже? Интересно посмотреть, как быстро заживет. - А кровопотеря? - При моей массе не критично. Бертольд неодобрительно поджимает губы, хотя на самом деле ему и самому интересно узнать пределы возможной регенерации в человеческом теле, но как всегда не хватает решимости начать эксперимент первым. Конечно, Райнер знает об этом, но отчего-то всегда так снисходителен к нему… Вот и в этот раз лишь толкает локтем в бок и говорит что-то ободряющее. Бертольд трет ребра и несмело улыбается в ответ. Так, за возней, они не замечают косых взглядов, лишь оборачиваются, когда за их спинами раздается громкий кашель и звук падающей посуды. Это отчего-то синхронно подавились и перевернули плошки Эрен и Армин. Может, невкусная каша? Бертольд кладет в рот полную ложку и пожимает плечами: да нет, вроде все как обычно. Странно…