Испорченный ужин

      За столом было непривычно тихо.       Фригг еле-еле удалось уговорить мужа на тихий семейный ужин в честь весеннего равноденствия. Под «семейным» имелось в виду то, что и Локи будет присутствовать.       Всеотец, конечно, отпирался, кричал, но не смог устоять перед печальными глазами жены, которая смотрела на него, как раненная лань, как умирающий лебедь, как воробушек, выпрашивающий хлебные крошки. Пришлось уступить.       И вот они сидели за большим столом, накрытым всего на четверых, но тем не менее, ломившимся всевозможными яствами. Все было, как раньше во время их семейных вечеров, если не считать того, что руки Локи все еще были в кандалах, а Тор не сводил с него настороженного взгляда, готовый присечь любую попытку к бегству. В целом, это нагнетало атмосферу, воздух казался таким плотным, что хоть топором прорубай. Но ни Один, ни Тор не проронили ни звука, и даже Локи не подавал признаков заинтересованности в этом застолье.       Молчание было уж слишком тягостным, и Фригг выжидающе посмотрела на мужа, многозначительно поднимая брови. Один поднял глаз к небу, откашлялся и, натянуто улыбнувшись, спросил:       — Ну так… как твои дела, Локи?       Он ожидал презрительного хмыканья, насмешливого взгляда или пафосного молчания, но на удивление трикстер тут же живо отозвался на его реплику.       — Замечательно, — пакостно пропел он, на мгновение прикрыв глаза и расплываясь в широченной ухмылочке. — Тору, как обычно, положили побольше мяса, а мне — сиди, в картошке ковыряйся.       Тор, как всегда, почувствовал себя запредельно виноватым. У Локи с детства получалось ставить его в неудобное положение, даже если младший брат сам был причастен к этому.       Лицо Фригг стало умоляющим, и Одину пришлось наступить на себя и продолжить.       — А в… целом как? — Ему вообще-то было не интересно. Он и не ожидал, что Бог обмана будет отвечать на его вопросы. Но тот снова бодро завозился, выражая активнейшее желание продолжать дискуссию.       — Прекрасно, — сказал он вкрадчиво. — В камере тесно и неуютно. А еще скучно. Целыми днями сижу за стеклом на обозрении стражи и других преступников. Бывает, задумаешься, и так хочется подрочить — жуть! Но не могу — стесняюсь.       Один поперхнулся вином и закашлялся, постукивая себя по груди кулаком. Фригг закрыла лицо руками. Тор, до которого смысл фразы доходил медленнее всех, постепенно краснел, тогда как Локи, звеня цепями, как ни в чем не бывало, принялся с удовольствием пить вино, картинно причмокивая.       — Не паясничай, — откашлявшись, прогудел Всеотец, грозно нахмурившись.       — А то что? Снова запрешь меня в клетке? Как банально. Придумал бы наказание по-интереснее.       — Какое наказание ты хочешь? — удивился Тор, который вообще не понимал, из чего тут можно выбирать.       — Можно анальное, можно оральное. Больше дырок у меня нет, — сказал Локи, кокетливо облизываясь. Ужин явно его забавлял. Он бы потер ладони друг об друга, если бы цепи не мешали.       — Замолчи, — рявкнул Всеотец, но увидев жалобный взгляд жены натянуто добавил. — Эээ… Пожалуйста.       Локи снова на удивление быстро согласился и с отвращением отодвинул тарелку с ужином.       — А десерта у нас не предвидится? — недовольно спросил он, поморщившись, как ребенок, увидевший на завтрак овсянку.       — Чего ты хочешь, мой хороший? — участливо спросила мать, нервно катая из хлеба шарики.       — Клубничку если можно, — живо откликнулся Бог Обмана, снова расплываясь в ослепительной улыбке. — И чтобы побольше сексапильных блондинок. Можно и торт со стриптизершей внутри. Хотя мне по душе, — Локи насмешливо посмотрел на Тора. — Мускулистые блондины.       — Локи! — вырвалось сразу у троих.       Трикстер разразился смехом и потянулся за вином.       — Не пей много, — осторожно сказал Тор.       — Запрети мне, крошка, — усмехнулся Локи и залпом опустошил бокал, смакуя жидкость на языке. — Однако скверная пошла выпивка! Вот помнится раньше было вино… Бывает, надерешься в приятной компании, а утром просыпаешься, и кто ты, где ты, с кем ты спал — ни хрена не ясно. Красота.       Один осуждающе покачал головой. Кто еще вел разгульный образ жизни. А он на Тора все это время пенял, думал, он время проводит очень уж неподобающе. Вот вам и тихоня, второй дом которого — библиотека.       — Ты осознал свои ошибки? — наконец, спросил Один, строго глядя на Локи.       — Да, — шмыгнув носом, произнес трикстер, склонив голову, и печально продолжил. — Я был не прав. Этот Клинт — сущий зануда. Мне пришлось быть активом. Больше я так не оступлюсь.       Тор, рассердившись, ударил кулаком по столу. Посуда угрожающе подпрыгнула.       — Прекрати пороть чушь!       — Ах, как убога твоя ревность, — трикстер театрально закатил глаза. — Или ты просто бесишься, потому что это твоя привелегия — нести ахинею? Фригг смахнула слезу.       — Локи…       — Ты расстроил маму! — взвился Тор.       — Ну не плачь, — ласково произнес Локи, обращаясь к ней. Фригг подняла глаза. — Так и быть, дам я сегодня Тору.       На этот раз стол содрогнулся от удара сразу двух кулаков. Одина и Тора. Ножки подкосились, стол завалился на бок и еда оказалась на полу.       — Чуть не запачкался, — весело произнес Локи отскакивая.       — Стража! Отведите его назад в камеру! — разъяренно крикнул Один, надрываясь. Он едва не топал ногами от ярости.       Стражники рывком схватили Локи и повели его к выходу.       — Пока, мама! — выкрикнул трикстер на прощание. — Не хворай, старый хрыч, тебе еще трон мне завещать! Спокойной ночи, возлюбленный мой! Захочешь развлечься — приходи в пол одиннадцатого, но не позже, а то начну без тебя.       Тор сочувственно посмотрел на всхлипывающую Фригг и приобнял ее.       — Плохая была идея, — хмуро сказал Один, глядя на удаляющуюся спину, и, хотя он не видел лица Локи, он знал, что Ётун улыбается.