Люблю тебя навечно

— Поттер! Я знаю, что ты здесь! — прошипел Драко, патрулируя слизеринские подземелья. Ответом ему служила тишина. Потом невидимая рука слегка дернула за выбившуюся из идеальной прически светлую прядь. — Ай, Поттер! Хватит валять дурака! Где ты, твою мать?! — А то что, Малфой? Отшлепаешь меня? — усмехнулся рядом звонкий голос. — Я рассматриваю такой вариант… Послышался шелест мантии, и шею обожгло горячее дыхание. — А мне он уже нравится. Гарри невесомо поцеловал Драко за ушком. Блондин замер. Шаловливые руки брюнета проскользнули под рубашку, дыхание Драко сбилось, и он задрожал от горячих прикосновений. — Что ты со мной делаешь… Гарри? — Я просто люблю тебя. Губы Драко непроизвольно растянулись в улыбке. «Люблю» — обычное слово, 5 букв, 5 звуков, но именно это слово дарит крылья, именно от него хочется кричать на весь мир о том, что тебя любят, что рядом с тобой человек, который для тебя дороже всего на свете. — Га-а-а-арри… Драко повернулся лицом к брюнету и нежно коснулся его губ, запуская пальцы в непослушные черные волосы. — Хочу тебя… — прохрипел Поттер, отрываясь от губ любимого. Они ввалились в первый попавшийся пустой класс, не отрываясь друг от друга, Гарри приподнял Малфоя и усадил на парту. Щелкнула защелка мантии, оставляя слизеринца лишь в рубашке и брюках. Поттер зарычал и рванул полы рубашки в стороны так, что на пыльный пол посыпались дорогие белые пуговицы. Драко стонал и выгибался под горячими губами гриффиндорца. Гарри прикусил нежную кожу на шее Малфоя, и тот, застонав в голос, еще сильней обвил бедра Гарри ногами. Он начал тереться пахом о выпуклость в штанах Золотого мальчика, теряясь в ласках и боли в напряженном до предела члене. Драко не заметил, как оказался абсолютно голым, так как единственное, что он мог ощущать — это язык Гарри, исследующий его пупок, и горячую ладонь на своем члене. — Гарри… прошу тебя! — простонал Драко, толкаясь в ладонь Поттера. А потом для них уже не существовало ничего, кроме горячего тела рядом и губ, выкрикивающих имена друг друга. — Люблю, люблю, люблю, — снова и снова шептал Гарри, целуя каждую клеточку тела Драко, а тот в ответ шептал его имя, словно вбирая в себя всю эту любовь. И уже потом, просто обнимая друг друга, они смотрели как падает звезда на огромном ночном небе. — Ты успел загадать желание? — шепот куда-то в ключицу. — Да, — тихий ответ. — С Рождеством, Гарри. — С Рождеством, Драко. На руке у Драко защелкнулся тонкий серебряный браслет. — Я всегда буду любить тебя, — Гарри показал точно такой же на своем запястье, на что Драко лишь довольно улыбнулся в ответ. * * * Сколько раз после той ночи они столкнутся в коридоре и подерутся из-за малейшего пустяка? Сколько еще раз Драко будет оскорблять Гарри и его друзей? Народу хочется хлеба и зрелищ, что ж, они их получают. И только Гермиона Грейнджер замечает, что насмешки становятся менее колкими, а удары с каждым разом все более щадящими. Конечно, даже ей трудно с самого начала понять причину таких изменений, но увидев тонкий серебряный браслет, она все понимает. Понимает все ночные исчезновения Гарри и нежелание рассказывать, почему он не снимает небольшую побрякушку со своей руки. Но Гермиона не корит его, она прекрасно понимает, что у каждого человека должен быть выбор, и она не вправе навязывать другу свои взгляды. И вот сейчас, стоя под проливным дождем у ворот замка, она видит тоску в зеленых глазах. Гарри только что убил Волдеморта, теперь они все начнут жизнь с чистого листа, но призраки войны еще долго не оставят их в ночных кошмарах. Поттер невнимательно слушает и машинально поддакивает Джинни, рассказывающей о нелегкой жизни в Хогвартсе до их возвращения. Он смотрит лишь на уставшего и промокшего до нитки блондина, нервно переминающегося с ноги на ногу возле своих родителей. Гарри слышит отрывок из их разговора и понимает, что Люциус собирается как можно скорее заключить помолвку Драко и Паркинсон, стоящей возле Малфоев и светящейся от счастья. Гарри отвел взгляд. Они никогда не мечтали об общем будущем. В ту Рождественскую ночь Гарри загадал самое главное желание — чтобы Драко выжил в этой войне. Что ж, его желание исполнилось. Поймав взгляд грустных серых глаз, Гарри слегка улыбнулся и получил в ответ улыбку, будто говорящую: «вот и все, а теперь будь, что будет». — Гарри, ты вообще меня слушаешь? — Да–да, Джинни, конечно. «Что значит «будь, что будет»? Я зря выиграл эту войну? Нет, я сам создам свою жизнь и плевать на мнение остальных!» Гарри уверенной походкой направился к семейству Малфоев, не обращая внимания на возмущенный возглас Джинни, встревоженный голос Рона и удивление Нарциссы и Люциуса. — Даже не думай, что так легко от меня отделаешься, — шепнул Гарри на ухо Драко, а потом нежно коснулся его губ своими. Блондин, оттеснив в сторону шокированную Панси, притянул Поттера за шею. — Знаешь, я ведь тогда попросил звезду, чтобы она не дала тебе погибнуть, — пробормотал Драко. — Я люблю тебя. — И я люблю тебя… — громко сказал Гарри, переплетая их пальцы. Серебряные браслеты соприкоснулись, и тоненькая полоска букв пробежала по их поверхности. «Люблю тебя навечно»