Ошибка

Очухался я в какой-то темной, смрадной каморке, лежа мордой в грязный пол. Сколько я так пролежал, сказать трудно, но, думаю, что не мало, ибо колотило меня от холода не слабо. Голова чертовски раскалывалась, напоминая, какой неласковый прием мне был оказан. А в чем-то этот придурок прав, за языком присматривать точно надо, а то у меня с этим вечная беда. Сколько раз огребал, а мозгов не прибавляется. Ладно, так и быть, скажу я этому козлу спасибо, нет, даже нацарапаю ржавым гвоздем на надгробной плите, вот только выберусь, а там за мной не заржавеет. Отблагодарю! Поднявшись на ноги, осмотрелся. Каморка крохотная, три на три, абсолютно пустая, ну это если не считать стройного ряда ржавых цепей, к которым по-видимому приковывали моих менее удачливых предшественников, и просто невероятного количество паутины, что, казалось, покрывала все стены и потолок. Под самым потолком небольшое окошко в которое хоть и с большим трудом, но все же просматривалось темное ночное небо с еле различимой россыпью звезд. Больше ничего не видно, впрочем, этого мне было вполне достаточно. Интересовало меня только одно - сколько мне тут сидеть и выпустят ли меня до того как я сам покроюсь паутиной? Так вот, сижу я, значит, на голом полу, грязный и замерзший вою на луну да пауков распугиваю, никого не трогаю, как тут на тебе: шаги где-то рядом, голоса, и все это счастье стремительно приближается. - Очухался? Долго ты. Я уж было решил, что слишком сильно тебя приложил. - Стоит козел у самой решетки, а открывать ее не торопится. Очухался? Приложил? Он что, издевается? Или реально пень глухой, не слышал как я тут пауков распугивал? - Моя голова и не такое выдержит, а вот выдержит ли твоя, когда я отсюда выберусь, большой вопрос. Впрочем, время покажет. - А ты, как я посмотрю, урок не усвоил и все так же говоришь то, что в голову придет. - А с какой радости во мне должны были произойти столь кардинальные перемены? Я, знаешь ли, парень непонятливый. - Ничего, после общения с шефом, поймешь. - Сомневаюсь. - А вот это мы сейчас и проверим. Приготовившись к броску, жду, когда этот идиот откроет-таки дверь. Сбежать я конечно и не мечтал, а вот поквитаться с этим громилой очень хотелось. Но, как говорится, не судьба. Как только камера открылась, я с ревом кинулся на вошедшего, но тот, видимо ожидая чего-то подобного, схватил меня за длинный хвост и не слабо приложил мордой об грязную и шершавую стену. - Прыткий кузнечик, это хорошо. После чего, заломив мне руки за спину, потащил прочь из моей камеры на встречу с тем козлом, с легкой руки которого я и оказался в такой заднице. Притащил он меня в полутемный кабинет, где за столом восседал мой сегодняшний попутчик. Усмехаясь, он любовался тем, как меня протащив через весь кабинет, швырнули на пол у самого его стола. - Свободен. - Слушаюсь. Я, сплевывая на ковер выступившую во рту кровь, зло пялился на сидящего. - Ну что, мусор, теперь ты видишь, как выглядит Занзас. Согласись, я сильно отличаюсь от твоего описания. И что в таких случаях надо говорить, а, мусор? - Сам ты мусор, и вообще, пошел ты, мудак, деньги отдай и я к тебе без претензий. - Как благородно, но я свои деньги никому просто так не отдаю, их знаешь ли заработать нужно. - Ты что, больной? Я не твои деньги требую, а свои, которые по ошибке не туда отправил. - Знаешь поговорку? Что упало, то пропало? Так что ошибся ты или нет не важно - деньги мои. Ну так что, заработать хочешь? - Лучше я тебе шею сверну, а потом так своё заберу. - Попробуй. Знаю-знаю, порой я бываю слишком импульсивен и часто действую не подумав. Вот и сейчас вызов я бросил, но только что-то мне подсказывает, что даже если я набью морду этому козлу, то тут же сбегутся его помощнички и наваляют уже мне. Но мужская гордость, как говорится, требует свершения обещанного, даже если это чистой воды самоубийство. Помирать так с музыкой! Вот только я и пары метров преодолеть не успел, как рядом с моим ухом просвистела пуля, кажется играть честно он и не собирался и сейчас случится самое обыкновенное избиение младенца. - А без пушки слабо? Или ты в себе настолько не уверен, что только на неё и полагаешься? Жалкое зрелище. Сочувствую. - У каждого свои методы, патлатый. Зато быстро и без лишних слов. А этот тип, как я погляжу, псих конченый. Это что же получается, он меня пристрелить решил? Да, удачно я деньги перевел, ничего не скажешь. Лучше бы меня из квартиры выставили. А этот урод сидит и скалится самодовольно, в каждой руке по пистолету и направлены они на меня. - Гадкие методы. - Возможно, но зато беспроигрышные, а мертвецы, как я успел заметить, не слишком склонны к разговорам, так какая разница, честно я играю или нет? - Действительно. - Впрочем ладно. Я дам тебе фору. Один пистолет я так уж и быть уберу, и убивать я тебя не стану. - В чем подвох? - Жопой чую не просто так в нем благородные порывы проснулись. Замышляет что-то, зуб даю. - Мусор, не наглей. - Я не мусор! - Если я сказал мусор, значит - мусор. Усвой, патлатый, не стоит спорить с человеком, чей палец лежит на спусковом крючке. Целее будешь. Итак, ты спросил в чем подвох? Отвечу. У тебя два варианта: первый - можешь считать, что я просто внял твоим словам о благородстве. Второй - что я попрошу что-то взамен. - Склоняюсь ко второму варианту. - Раскусил. Так вот, отделаю я тебя будь здоров, но убивать не буду и даже калечить не стану, если взамен ты мне что нибудь предоставишь. - А денег моих мало? - Мало. - А у меня больше ничего нет. Обломись! - Ты так в этом уверен? Что интересно он имеет ввиду? Денег нет, свободы и той нет. А он сидит, пистолетом поигрывает да что-то пьет все время из стакана. - Уверен! - Неверный ответ. У тебя есть тело и надо сказать весьма неплохое. Вот на этом моменте моя челюсть поздоровалась с полом. Это на что он подонок намекает? - Я по девушкам, если что, а ты, извращенец, слюни подотри, смотреть противно. Ох и зря я так резко. Стакан, что еще мгновение назад был у него в руке, звонко поздоровался с моей, и так не слабо пострадавшей головой, зато содержимое бокала перестало быть для меня загадкой - это он тут коньяк, собака, глушит. Совсем видать спился, раз крыша уехала настолько, что его на парней потянуло. - Закрой пасть, мусор! - Да пошел ты, урод чокнутый. Тебе что, баб мало, или пойло совсем мозги отключило? А может тебе бабы не дают? Кому охота с таким дело иметь. По утрам, спорю, от твоего перегара мухи дохнут, кто же такое выдержит. И вот тут началось. Видать была в моих словах доля правды, раз он так взбесился. Я едва успевал пригибаться да отскакивать из-под града пуль. Что-то раньше я за собой такой прыти не замечал. Вот что значит чувство самосохранения. Где оно интересно было, когда я этого психа из себя выводил? А этот все палит и палит, и, главное, свои благородные порывы враз забыл, схватив со стола второй пистолет. Черт! Да когда же у него пули кончатся, это же только в голливудских фильмах обойма резиновая! И точно, пули кончились, а искать другие он видимо поленился, решив так меня забить. Сперва швырял в меня все, что под руку попадалось, затем, видимо решил взять дело в собственные, так сказать, руки. - Мусор, я тебя все равно замочу, будь мужиком, прими смерть достойно! - Так я не против, но, желательно, чтобы при этом моя задница не утратила своей девственности. - Ты о ней так печешься? - Ну так самое дорогое, что в жизни осталось. Отступая от психа спиной, я не заметил обломок стула, споткнувшись об который полетел мордой в пол. Радовало меня в тот момент только одно то, что это не камера и пол тут не только чистый, но и мягкий. Впрочем, радовался я недолго. С победным воплем - Пиздец тебе, патлатый! - Сзади на меня навалилось тяжелое тело, дышащее перегаром. - Попался голубчик, все, теперь тебе не отвертеться, расслабляйся, будет не больно! Ага, говорит не больно, а судя по его горящим глазам, больно будет, причем очень, причем везде! - Слезь с меня! Я тебя потом кастрирую! Почему кастрирую? Да потому что судя по моим ощущениям в меня сзади упирался чей-то стояк! - Уверен? Знаешь, на меня еще никто не жаловался. - Не сомневаюсь, ты же сам сказал что мертвые не болтливы. - Запомнил? Молодец. - Сопит, возится у меня за спиной, что он там творит не пойму, но жопой чую ничего хорошего, по крайней мере для меня. Слава Богу, что мы в комнате были одни, мне только свидетелей не хватало, хотя, могу поспорить, что уши кто- нибудь точно греет, вдруг босу помощь потребуется. - Слезь с меня! - Непременно, всему свое время. Вот же урод к полу прижимает, а сам руками шарит где вздумается. - Куда полез, ублюдок! За ублюдка снова отгреб по морде, после чего мне заломили руки, стягивая их моим же ремнем. Как с меня стаскивали шмотки помню смутно, наверное, потому что за все мои словечки я неизменно огребал по полной, от чего все мыслительные процессы давались все труднее и труднее. Сопротивляться физически возможности больше не было, единственное, что я мог - это рычать и поливать урода словесными помоями, чем я и пользовался в полной мере. - Ты пасть сам закроешь или тебе ее заткнуть? - Я тебе пальцы отгрызу, понял?! - Ну, ори-ори, еще не так будешь. Угроза напомнила мне, что все тумаки и затрещины - это детский лепет, по сравнению с тем, что может последовать. Мне бы скинуть его да рвануть на свободу, однако довольно тяжело именно так поступить, если учитывать, что я стою раком со спущенными штанами и связанными за спиной руками. - Расслабься. - Иди нахуй, я только на твоих похоронах расслаблюсь. - А ты фантазер, мусор. Ну, как хочешь. Занзас, поднявшись с пола и глядя на меня, неспешно расстегивал ремень, чего он ждал не знаю, но сбежать я конечно попытался, правда штаны на уровне щиколоток сильно этому препятствовали. Занзас не спешил меня останавливать, он просто шел за мной следом все так же возясь с ремнем и ширинкой. - Мне вот интересно, как далеко, ты, патлатая бестолочь, сможешь уйти, ты хоть понимаешь, в каком ты виде, нет? - Похуй! - Ну-ну. А то, что здесь полный дом мужиков, которые не побрезгуют тебя оприходовать, тоже ничего? И вот тут, уже стоя перед самой дверью, я действительно осознал в каком я отсюда выйду виде. - Тебе дверь открыть или ты сам? - Тварь! - Я уже понял кто я, ну что, идешь? Уверен, что я один все же лучше толпы голодных мужиков. У нас тут понимаешь ли дисциплина, баб особо не поводишь, так что парни такому подарку, ох как обрадуются. И тянет гад руку к дверной ручке. Мистер галантность, так и тянет плюнуть в морду. - Не надо. - Точно? - Точно! - Так то лучше! На чем мы там остановились? И вот я снова утыкаюсь мордой в пол с оттопыренной задницей. А этот доволен. Еще бы, теперь дернись я, и он меня самолично выпихнет за дверь в таком виде, еще и понаблюдает с удовольствием. - Урод! - Это все что я мог орать, когда этот гад, пристроившись к моему заду, начал что-то в него пропихивать. От того, что я сейчас чувствовал все слова из головы повыскакивали. К такому я готов не был. - Вытащи, ты что творишь! Вытащи! - Терпи, мусор, ты меня разозлил, теперь терпи! Отличную причину нашел. Получается, что во всех своих муках я сам и виноват. Ну да, а вот если бы я не сопротивлялся, он бы меня что, мягко и ласково отымел с прелюдией ? Насмешил. Понять что это конкретно я никак не мог. Обернутся мне не давали, хотя, возможно, это и к лучшему. - Что это, что? - Какая разница? Меньше будешь знать, крепче будешь спать. - Блядь! От своих ощущений я мог только выть и кусать губы, от чего рот постоянно наполнялся перемешенной с кровью слюной. В меня что то пихали, проворачивали, двигая туда сюда. - Я сейчас сдохну! - Не сдохнешь! Ты сам виноват, всего то нужно расслабиться. - Конечно, какая мелочь, расслабиться с неизвестно чем в заднице! - Если тебе станет легче, я могу сказать что там, вот только сомневаюсь что тебе это понравится. Взвыв от очередного резкого поворота неведомой херни в заднице. Забыл о своем любопытстве напрочь. Сколько эта экзекуция продолжалась не знаю, счет времени я потерял довольно быстро. Кажется вместе с потерей сознания еще в машине. - Ну все, теперь готовься к самому главному и только попробуй брыкаться или зажиматься, - Занзас зло рычал в самое ухо. Он что издевается? Даже если захочу брыкаться, то не смогу в моем-то положение, а вот с "зажиматься" дело другое, гарантий нет. Занзас, тяжело дыша, видимо от нетерпения и предвкушения, начал в меня входить. Я думал что-то, что было ранее было мукой, но нет... Наивная ошибка. - Я кому сказал расслабиться? Придурок патлатый. - Для пущей убедительности своих слов, схватил меня за волосы, нещадно их дергая. - Я сказал расслабься! - Да пошел ты, давай я тебе член в задницу засуну и скажу расслабиться, глянем как у тебя это получится! Покажи как надо на собственном, так сказать, примере! Видимо окончательно потеряв терпение, он сильно и резко толкнулся вперед. - Сука! Что б ты сдох или импотентом до конца дней остался. Сука! Я выл, срывая голос, потому как терпеть такое издевательство молча не мог. - Если ты еще раз назовешь меня сукой, я заткну твою крикливую пасть и буду иметь тебя до тех пор, пока ты не вырубишься, но даже тогда я не оставлю тебя в покое, впрочем, ты и так нескоро это сможешь забыть, если вообще забудешь. Я сдерживался от брани так долго, как это было возможно, так как отлично понимал, что этот псих исполнит свою угрозу полностью, и что-то мне подсказывало, что он будет несказанно доволен этой возможностью. Толкается, трется, и вообще как бык хрипит, конечно, ему кайфово, а вот мне от такого счастья повеситься хочется. Я мужик, мне девки пышногрудые нравятся, у которых и подержаться есть за что и ущипнуть. Темп все ускоряется, он то полностью выходит, то со всего размаху входит. Кусаю связанные руки, пусть хоть так, но чувство боли в прокушенной руке позволяет отвлечься хоть чуть-чуть от ощущений сзади. Все во мне переворачивается от одной только мысли о том, что сейчас здесь творится. Внезапно Занзас выходит, но не успел я облегченно выдохнуть, как меня словно тряпичную куклу перевернули на спину, полностью освобождая от ботинок и джинс. Видя выражение моих глаз, он предупреждает: - Не вздумай, тогда тебе отсюда живым точно не выйти. - А он все видит- и взгляд мой бешеный, и губы искусанные в кровь. Кажется, что сейчас даже я сам не знаю, что могу вытворить, все во мне вопит от нежелания принимать происходящее. Видя его шею, хочу вцепиться и перегрызть, вот только жаль, что дотянуться не могу. Издевается, получая удовольствие не только физически, но и морально, упиваясь моими бешеными эмоциями. Хочу уйти, просто встать и уйти, стряхнуть с себя все, что происходит и уйти. Вот только есть ли куда идти? Как с таким дальше жить? Как никак, но гордость мою тоже изрядно поимели. Расправившись с тем немногим, что еще мешало, Занзас, задрав мой ноги, закинул их к себе на плечи снова входя. Сейчас мой несчастный зад реагировал на него уже более приглушенной болью. И снова толчки, глаза в глаза, не отвернешься, не проявишь слабость. Глаза красные, словно налитые кровью. Шрамы, проступив отчотлевее, притягивают взгляд, гипнотизируя, завораживая. Темп снова ускоряется. Занзас наваливается на меня сильнее, дыша хрипло и надорвано. Толчок, другой. Кончает. Я не видел, когда он натянул презерватив, но был, если можно так сказать, благодарен ему за это. От мысли, как все могло бы быть в противном случае, содрогнулся, представив там его сперму. - А ты ничего, отличный зад. Конечно, есть еще над чем поработать, но в тебе определенно есть потенциал. - Ты что урод несешь?! - А тебе разве не понравилось? - Занзас, конечно, блефовал, он прекрасно видел, что нет во мне и намека на возбуждение. - Хочешь, я могу тебе помочь, глядишь, сняв напряжение ты станешь спокойней. - Только тронь меня еще раз, нос сломаю! Занзас молча гладил меня по животу, плавно, круговыми движениями, едва касаясь, то спускаясь к паху, то поднимаясь к груди. Соски предали меня первыми, напрягшись, они выдавали то, что я пытался скрыть. - Кажется кто-то возбуждается, ты случайно не знаешь о ком идет речь? Я мужественно молчал. Молчал, терпел, пытаясь игнорировать все его касания. Но вот когда он коснулся члена, я, помимо своей воли, вздрогнул, едва слышно простонав. Такой моей слабости Занзас не пропустил, победно оскалившись, удвоил свои старания. Со стороны могло показаться, что он старается для моего удовлетворения, но я слишком хорошо видел его глаза. Глаза, полные жажды моего унижения и признания моей слабости, порочного и грязного вожделения. Чем дольше он гладил и потирал меня, тем отчетливее я ощущал свое возбуждение, накатывающее все ощутимей. - Ну вот, а говорил, что не возбудишься. Лжец ты, мусор, обыкновенный лжец! - Да пошел ты, псих! Резкое скольжение по всей длине члена наращивало темп, подводя меня к черте последнего завершающего унижения. В конце концов то, что он меня отымел - это одно, а вот то, что я сейчас кончу от его ласк - уже совсем другое. После такого точно повешусь! Последние движения и я, закусывая губу, не сдерживая стон, кончаю ему в руку. - Ну вот, хороший мусор. - Мразь, - хочется орать, вот только выходит лишь жалкий дрожащий шепот. Тошно. Противно признаться в этом даже себе, но то, что этот урод сотворил со мной, мне, черт возьми, понравилось, кажется так бурно я еще никогда не кончал. Встав, Занзас вытер руку о мою грязную кофту, после чего, поправив одежду, вернулся к столу. - Ты ничего не забыл? А кто меня развязывать будет или мне тут так и лежать. - А что? Меня ты в таком виде вполне устраиваешь. Впрочем, ладно. Взяв из ящика стола небольшой нож, возвращается ко мне. Холод метала по коже и онемевшие кисти рук безвольно касаются пола. До дрожи хочется вскочить, отобрать нож и перерезать ему горло, но сил нет, все тело ломит а задница так вообще огнем горит. - Как мне нравится твоя воля, сразу видно что ты сильный мусор. - Восхищается он, сперва отодрал как последнюю шлюху, а теперь волю разглядел. - Да, разглядел. Знаешь ли ты, патлатая бестолочь, где ты находишься? - Удиви меня! В борделе? - Нет, но и это можно устроить, если ты не начнешь за своей пастью следить. Я порядком устал от твоего языка, может мне тебе его отрезать? - Вот это точно лишнее. Он мне еще нужен! Кряхтя и сопя поднимаюсь, руки плохо слушаются, а кончики пальцев неприятно колит от прилившей к ним крови. Собрать конечности и вернуть себя в вертикальное положение задача практически невыполнимая, особенно, под немигающим взором красных глаз. - Так вот ты в Варии - элитном отряде убийц. - Считай, что ты меня поразил. - Заткнись и слушай. Здесь собраны сильнейшие убийцы, способные в одиночку справиться с целым отрядом, элита, сильнейшие. - Что ты умеешь? - Взгляд цепкий. - С чего ты взял, что я что-то умею. - Еще в машине я заметил на твоих ладонях мозоли. Скажем так, видал я людей с такими мозолями, а потому, прекрасно знаю, что появляются они от рукоятки меча. - Считай раскусил, мечник я, и что? - Я предлагаю тебе работу, грязную, незаконную, опасную. - Ты еще скажи, что изнасилование это твой метод интервьюирования кандидатов. - Не скажу, конечно, но одно другому не мешает, кто же откажется подчинить такого бешеного патлатого выскочку, так смахивающего на бабу. Ну вот, опять патлы сослужили дурную службу. - Да пошел ты, начальничек, я пас. - Тут платят столько, что тебе и не снилось. Неужто так дорого сердцу жалкое существование? Обратно в ветхую халупу захотелось к нищенскому быту? - Откуда ты знаешь? - Пока ты в отключке был, можно было десять раз пробить кто ты и откуда. Тебе некуда идти. Подумай. - Непременно. Деньги гони! Усмехнувшись, Занзас уселся за стол, открыв верхний ящик, достал пачку банкнот. Не считая, швырнул их мне под ноги. Подняв деньги, я офигел - на пачке значилось тысяча евро. Таких денег я отродясь не видел, но брать их не собирался, взяв только то, что по праву было моим, а остальное положил на место. - О, нищее благородство. Впечатляет! - Можешь и так считать. - Но это не подачка. Ты эти деньги отработал. Когда смысл сказанного дошел до меня, я, плюнув на пол, развернулся к выходу. - Ты вернешься. - Жди. - Ты не думай, что сможешь так легко отказаться от всего, что я могу тебе дать. Ты вернешься. - Что-то мне подсказывало, что он не только о службе и финансовом благополучии говорит, уж слишком взгляд у него был плотоядный. Развернувшись, я уставился в глаза напротив. - Нет. Занзас ухмыльнулся. - Когда вернешься, а ты вернешься, не за деньгами так за ощущениями. Ты можешь отрицать это столько, сколько твоей душе угодно, но я видел, что ты испытал, когда я тебя касался. Не ври себе, тебе понравилось. Развернувшись, пулей вылетел из кабинета. Прочь! Хватит! Пройдя до самых ворот, я встречал разных, не похожих друг на друга людей. Однако никто ни разу не сделал попытки меня остановить или задержать, я абсолютно беспрепятственно покинул особняк. Насовсем ли? Да. Хотя. Возможно. Нет...