Субординация и дружба

Насыщенный цикл: сюрприз от десептиконов, потеря манипулятора, неожиданно дружелюбный Уилджек. Из-за всего этого Магнус не мог расслабиться и лечь на подзарядку и уже час сидел над кубом энергона, вглядываясь в игру бликов на рабочей консоли шаттла. Проблема с топливом была частично решена на первое время, поэтому Рэтчета удалось прогнать от рабочего компьютера на отдых, несмотря на бурные возражения. Слова Оптимуса о семье и предшествовавший разговор, дружеское прикосновение Прайма — все это вызвало беспокойство. Он не был силен в социальном взаимодействии. Протокол, субординация - в этом он был сведущ. Этим функционировал с дня активации, ценил и уважал. Но в новом мире, на грани гибели всего их вида в этом не было нужды. И как никогда Магнус ощущал собственную отстраненность, оторванность от команды. Неприятно гложущее ощущение в груди было новым. — Магнус, сэр. На пороге шаттла возник Уилджек. — Да, солдат? — Разрешите говорить вольно? — Можешь говорить вольно. Коммандер развернул кресло полностью и замер в ожидании. Внимательный взгляд Уилджека отметил почти нетронутый куб, хотя в последние дни с энергоном было туго, особенно для многотонников, вроде Магнуса и Балкхеда. Пренебрегать топливом было бы странно, когда оно есть. И причина в отказе была куда глубже — глубже, чем команда Прайма привыкла думать не только о Магнусе, но и друг о друге. — Тяжелый сегодня денек был. Магнус промолчал, опустив на секунду оптику к крюку, теперь заменявшему ему правую ладонь. — Я просто хочу сказать, что мы все равно одна команда. Несмотря на все... разногласия. Командир, я не силен в душевных разговорах, и ты не самый простой мех для взаимодействия. — Уилджек, я бы предпочел провести остаток дневного цикла в одиночестве, поэтому если тема обсуждения не касается военных вопросов, продолжим разговор позже, — утомленно возразил Ультра Магнус, намереваясь подняться и выпроводить визитера. — Мне жаль, что так вышло с твоим манипулятором и... — Уилджек уперся ладонями в подлокотники кресла, не давая коммандеру подняться. — Постой, я хочу, чтобы мы ладили. Потом может просто не оказаться возможности поговорить, избавиться от отчуждения. Мы всё еще на войне и нас уже не дюжина сорвиголов. — Протокол... — В шлак протоколы, Магнус, я воюю бок о бок с тобой как с другом, а не занудным командиром. Спасаю жизнь другу, а не погонам, которые давно утратили свою ценность. Понимаешь? Уилджек не заметил, как почти залез на сидение, отчаянно сверкая оптикой и жестикулируя. — Понимаю, Уилджек, — Магнус откашлялся и выразительно кивнул, намекая, что неплохо было бы отодвинуться. — И если моему другу плохо, я не останусь в стороне! — с пылом прибавил врекер, сотрясая кулаком в воздухе. — У этой речи есть определенная цель, солдат? — с едва заметной долей иронии отметил коммандер, отводя конечность Уилджека от своей брони. — Несомненно, сэр. Как насчет сыграть в лоббинг? Ты, я, Балкхед и новичок. — Хорошо. А теперь слезь с меня, будь другом. — Уилджек, ты и правда не слез с него, пока он не согласился! Я горжусь тобой, — из-под капота врекера раздался стук, и из раскрывшихся пластин выглянула Мико. — И я тоже буду играть! Тяжесть, прижимавшая Магнуса к полу, заметно ослабла: и благодаря тому, что Уилджек соизволил слезть с сидения, и потому что на Искре стало ощутимо легче после разговора с подчиненным. Другом, мысленно поправил себя Магнус, следуя за Уилджеком и Мико на площадку к остальным.