Ну очень страшное проклятие

Наутро Гермиона чувствовала себя намного лучше. Всё кажется гораздо менее безнадежным, если ты только проснулся — в реальность возвращаешься позже. Гермиона попыталась продлить это пьянящее чувство свободы от проблем, решив поваляться в постели на пару минут дольше. Не помогло: реальность, несмотря ни на что, навалилась на неё. Вздохнув, Гермиона с трудом поднялась с постели. Она прошла в ванную, чтобы принять душ и, возможно, хоть немного проснуться. Может сегодня и суббота, но это не значит, что она должна бездельничать, когда у нее столько невыполненной домашней работы! Войдя в гостиную, Гермиона обнаружила необычное зрелище. На том же диване, что и вчера вечером, восседал Малфой — спасибо хоть в рубашке на этот раз — в окружении книг. Несмотря на его хорошие оценки, слизеринского принца редко можно было застать с книгами — это бы полностью испортило имидж. Он мельком взглянул на Гермиону, когда та вошла. — Эй, Грейнджер. А я ядовит, оказывается, — он оторвался от книги. Несмотря на довольно равнодушный тон, блеск в глазах выдал его с головой. Гермиона нахмурилась и прошла в комнату. Она присела на край дивана и внимательно посмотрела на книгу, которую с любопытством читал Малфой. Та была о вейлах и их парах. Присмотревшись повнимательнее, Гермиона обнаружила, что все книги, которыми он обложился, были на эту тему. Ну, по крайней мере, он в состоянии сам найти нужную информацию, а не заставляет её искать за него, как поступили бы Гарри и Рон. — Так это же прекрасно, Малфой, — с сарказмом сказала она, вытаскивая из стопки одну книгу для себя, чтобы узнать о вейлах больше. Раз уж она живет с одним из них, то должна быть в курсе всего. К тому же, её мучило любопытство. Гермиона когда-то слышала, что любопытство кошку сгубило, но надеялась, что на львов это не распространяется, ибо она не собиралась оставлять тему о вейлах неизученной. Она замерла с полураскрытой книгой, когда её осенило. — Малфой, ты же не отравил Джинни прошлым вечером? — озабоченно спросила она. Если Джинни отравлена, то скрыть произошедшее от Гарри и Рона никак не удастся, а это только усилит их желание убить Малфоя. Он одарил её взглядом, в котором ясно читалось, что она сумасшедшая. — Ты что, действительно думаешь, что Макгонагалл позволила бы мне остаться в Хогвартсе, если бы я убивал каждую девушку, которую поцелую? Ядом пропитаны мои клыки, — он оскалился, продемонстрировав зубы. На взгляд Гермионы, его зубы выглядели абсолютно нормально. Они были белыми. Ровными. Почему она раньше не замечала, какие у Малфоя безупречные зубы? — У тебя нет клыков, — разумно возразила она, ослепленная его зубами. И сразу же поняла, насколько по-идиотски это прозвучало. — Очевидно, они появляются, когда я должен укусить свою пару, а иногда… просто читай эти чертовы книги и прекрати задавать вопросы, — огрызнулся он. Гермиона внимательно смотрела на него некоторое время, тщательно взвешивая мотивы такого поведения. Последняя фраза была уж больно похожа на приглашение к совместному изучению книг. И она прозвучала настолько вежливо и приветливо для Малфоя, что заставила насторожиться. Она открыла книгу и начала читать, облокотившись на диванные подушки. Литература о вейлах была на самом деле увлекательной, так что Гермиона даже не заметила, как время подошло к ужину. Удивившись, что так долго просидела рядом с Малфоем и не услышала ни одной придирки, Гермиона краем глаза взглянула на Драко. Да он уснул! Гермиона вздохнула и покачала головой. Ну вот, она думала, что они добились некоторых успехов в цивилизованном общении, а этот придурок всего лишь уснул. Теперь, когда ей представился шанс осмотреть его, не опасаясь быть замеченной, Гермиона разглядела тёмные пятна у него под глазами и впалые щёки. Если книги не врут, у него были постоянные приступы боли, когда кровь вейл заявляла о себе, и ему, скорее всего, было не до сна. На этот раз она позволила ему поспать и не стала будить, чтобы напомнить о подготовке к собранию старост в понедельник. Когда её взгляд остановился на книге, которую читал Малфой, она поёжилась: бедная книга трещала по швам, когда тот ёрзал во сне. Он был в опасной близости от того, чтобы порвать древние хрупкие страницы. Гермиона просто не могла на это спокойно смотреть — это шло вразрез со всеми её принципами. Она наклонилась к Драко и начала осторожно тянуть книгу, пытаясь освободить её из цепкой хватки, не причинив ущерба хрупким страницам. Малфой сменил позу во сне, вытянув ноги на только что освобожденную Гермионой часть дивана, и его хватка слегка ослабла. Гермиона быстро выхватила книгу и торжествующе усмехнулась, с облегчением разглаживая неповрежденные страницы. На секунду она застыла от ужаса, испугавшись, что Малфой проснется и увидит, как она наклонилась к нему. Это было бы трудно объяснить. Он никогда не поверит, что она просто пыталась спасти книгу и совершенно не собиралась пользоваться его уязвимостью. Убедившись, что Малфой все еще спит, она отвернулась от него, чтобы положить спасенную книгу на журнальный столик. У Гермионы чуть сердце не выскочило, когда, обхватив одной рукой за талию, Малфой уложил её поверх своего удивительно ладно сложенного тела. Другой рукой он обнял её ещё крепче и успокоился. Не имеет значения, насколько сильно Гермиона пыталась вырваться — против спящего Малфоя она была беспомощна. Вейлы сильнее среднестатистического человека, а Гермиона даже для человека не была сильна, так что это было безнадежно. Её руки были крепко прижаты к телу, поэтому она даже не могла достать палочку. Гермиона резко прекратила бороться, когда почувствовала, как Малфой провёл носом по её шее, щекоча своим дыханием. По её спине побежали мурашки. — Малфой! — взвизгнула Гермиона, начав вырываться с новой силой. Что происходило, она не совсем понимала, но чувствовала, что выяснять ей этого не хочется. Малфой напрягся, а затем столкнул её с дивана на пол. — Что за черт, Грейнджер? — требовательно спросил он, быстро оглядев комнату, чтобы собраться с мыслями. Последнее, что он помнил — это сон о его паре. Он бежал за ней по темным коридорам, смутно напоминавшим Хогвартс, и вот, когда он уже почти догнал её, пронзительный вопль Грейнджер всё испортил. Глаза Драко опасно сузились, когда он взглянул на нарушительницу спокойствия, которая не обращала на него внимания, морщась от боли и потирая спину. Он, возможно, толкнул её сильнее, чем необходимо, но это полностью её вина. И он определенно не чувствовал себя виноватым. Взглянув ему в глаза, Гермиона побледнела. Она судорожно выдохнула, невольно привлекая внимание Драко к своим губам. Интересно, они всегда выглядят так привлекательно? Драко был в замешательстве. Нет, он, конечно, привык к людям, падающим ниц от одного его взгляда, но такая реакция Грейнджер — это чересчур. — В чем дело, Грейнджер? — требовательно спросил он. — Выглядишь, будто боггарта увидела. На самом деле, он видел её реакцию на боггарта, и она была гораздо спокойнее. Сейчас же Гермиона выглядела, как будто увидела воскрешение Волан-де-Морта. — Твои глаза, — прошептала она, указывая на них пальцем. Достав из кармана палочку, она наколдовала небольшое зеркальце. Её руки слегка тряслись, когда она протягивала зеркальце Драко. Из многолетнего опыта Драко знал, что Грейнджер никогда не паникует почем зря, так что её поведение начало его беспокоить. Где-то глубоко в душе он понимал, что ему вряд ли понравится отражение в зеркале. Он выхватил зеркальце из руки Грейнджер и поднес его к лицу, пытаясь понять из-за чего весь сыр-бор. Драко побледнел, как и Грейнджер пару минут назад. Его глаза были угольно-черными. В книгах говорилось, что так происходит, когда рядом пара, но, очевидно, даже сон о ней мог привести его глаза в такое состояние. А что если его пара — Грейнджер? Драко быстро отбросил эту нелепую мысль. Постепенно его глаза вернулись к своему обычному серебристому цвету. Превращение в нормального человека заметно снизило беспокойство Драко. Эта кровь вейл определенно доставляет больше проблем, чем он ожидал. Грейнджер по-прежнему сидела на полу, глядя на него, когда он протянул ей зеркальце. — Мне снилась Она, — пробормотал он в попытке объяснить произошедшее. Гермиона неуклюже кивнула в знак того, что всё поняла. Он, казалось, забыл о том, что обнюхивал её, и она не собиралась напоминать ему об этом. Возможно, он скажет, что это была галлюцинация, вызванная её влечением к нему, или какая-нибудь подобная ерунда. До того, как встретила Малфоя, Гермиона никогда бы не подумала, что человек может быть настолько самоуверенным. Но, будучи слизеринцем до мозга костей, он раз за разом доказывал, что она заблуждалась. Глубоко заблуждалась. — Я на ужин, — пробормотала Гермиона, выскакивая за дверь. Вся эта ерунда с вейлами привнесла дополнительных проблем в то, что раньше было идеальной ненавистью друг к другу.

***

— Ты не знаешь, что случилось с Джинни? — прошептал Гарри, когда Гермиона села рядом. Вместо того чтобы как обычно сесть рядом со своим парнем, Джинни сидела с другой стороны стола рядом с братом. — Она такая нервная, с тех пор как убежала за тобой вчера вечером. Гермиона взглянула на Джинни. Та, казалось, избегала смотреть ей в глаза — очевидно, еще не отошла от событий вчерашнего вечера. И это ей еще повезло, что она не видела глаз Малфоя, когда он сегодня проснулся — эти глаза дали бы ей еще больше поводов для кошмаров, чем, возможно, уже вызвал простой поцелуй слизеринца. — Даже не представляю, Гарри, — ответила Гермиона. В последнее время она выдавала друзьям враньё за враньём. И в этом виноват Малфой! Если Гермиона не будет осторожна, она рискует так запутаться в паутине этой лжи, что всех друзей растеряет. И именно в этот момент в Большой зал вплыл упомянутый субъект. Гермиона знала, что Малфой так же напуган той историей с глазами, как и она, но выглядел он как обычно: высокомерным и невозмутимым. Она бы даже поверила в безупречность его маски, если бы не заметила обеспокоенный взгляд Блейза, который тот бросил на него. Существует ли какой-нибудь способ узнать истинные чувства Малфоя, который она упустила? Забини, казалось, мог с легкостью читать друга даже через непроницаемую маску. Малфой уселся за стол и начал перешептываться с Забини. Всякий раз, когда они смотрели в сторону Гермионы, она отводила взгляд. Еще не хватало, чтобы они поймали её с поличным — тогда Малфой точно не удержится от язвительных комментариев вроде «не может отвести от меня взгляд» или чего-нибудь подобного. Но зачем им было смотреть в её сторону? Разве что упоминали ее в разговоре. Сомнений быть не может: они говорили о ней. И это не сулит ей ничего хорошего. — Ты думаешь, это из-за меня? — спросил Гарри, всё ещё наблюдая за Джинни. Его замечание заставило Гермиону вновь обратить внимание на своих друзей. Она не могла пренебрегать ими лишь из-за подозрений, что ее обсуждают за слизеринским столом. У Гермионы был соблазн просто ляпнуть правду, избавив друга от страданий, но она не могла. — В этом нет твоей вины, Гарри. — Она взяла булочку и встала из-за стола. — Мне нужно вернуться к себе, чтобы закончить домашнюю работу. Прежде чем Гарри смог бы возразить, Гермиона стремительно выскочила из Большого зала. Ей стоило бы избавиться от этой привычки, но она не могла просто сидеть и смотреть на поссорившуюся парочку, зная истинную причину ссоры и не имея возможности сказать правду. Сражаться с темными волшебниками было намного легче, чем врать друзьям. Благополучно вернувшись в комнату старост, Гермиона присела на свое любимое мягкое кресло и вздохнула. Она взяла несколько книг Малфоя и начала листать их, решив восполнить пробелы в образовании во всём, что касается вейл. Треск огня и шелест страниц очень быстро привели её в то состояние полной прострации, когда все посторонние звуки и волнения отходят на второй план. Неудивительно, что она быстро погрузилась в мир фактов и логики, который дарили ей книги. Когда вернулся Малфой, она была на середине главы о способностях вейл управлять людьми при помощи феромонов. Малфой пришел не один, вместе с ним был Забини. — Есть ли какая-то причина, по которой ты выстроил всех девушек со Слизерина старше пятнадцати в ряд, а затем по очереди поцеловал каждую? — спросил Забини, закрывая за собой портрет. Им двигала не злость, а скорее любопытство: должна же быть какая-то весомая причина, побудившая Малфоя совершить нечто настолько странное. — Мне нужно было кое-что проверить, — пробормотал Малфой. Его голос звучал немного расстроено. Гермиона могла только предположить, что это из-за того, что Малфой теперь знал, что его пара не со Слизерина. Шансы на то, что она окажется чистокровной, резко уменьшились, раз уж его факультет вычеркнут из списка. Она взглянула на вошедших слизеринцев поверх книги. Малфой яростно тёр губы, явно обеспокоенный содеянным. Еще на прошлой неделе было бы странным предполагать, что Малфою может быть настолько неприятен подобный контакт с девушками. Но из книг Гермиона узнала, что вейлы могут испытывать влечение только к своей паре, любая форма сексуального контакта с другими лишь вызовет отвращение. — Что, во имя Мерлина, тебе нужно было проверить на губах у всех этих девушек? Это что, новый способ измерения температуры? Или ты исследуешь качество блеска для губ и нуждаешься в большом количестве вариантов для сравнения? Гермиона спрятала смешок за книгой. Её воображение тут же нарисовало Малфоя в образе медсестры, которая целует всех подряд, чтобы измерить температуру — картина получилась действительно забавная. Когда тихие голоса, доносившиеся с другой стороны комнаты, умолкли, Гермиона опустила книгу, чтобы взглянуть на Забини и Малфоя еще раз. Они во все глаза смотрели на неё. Снова. — Грейнджер, нам нужна гостиная. Выметайся, — приказал Малфой. Гермиона лишь вскинула бровь и вернулась к чтению. Он с ума сошел, если думает, что может приказывать ей подобно остальным девушкам, которые с радостью бы исполнили любое его повеление. Забини тихо усмехнулся: — Драко, приятель, как так получилось, что ты живешь с ней рядом и до сих пор не понял, что приказами не всегда можно добиться желаемого? Малфой раздраженно проворчал что-то, взглянув на своего друга. Игнорируя взбешенного Малфоя, Блейз развернулся и обратил всё своё внимание на Гермиону: — Грейнджер, не могла бы ты оставить нас одних? Пожалуйста. Кажется, нам с Драко есть что обсудить. Ну, раз он просит в таком тоне… Гермиона улыбнулась Забини, отметила страницу, на которой остановилась, и встала с кресла. — Конечно. Приятного общения, Забини. Когда она проходила мимо, Забини улыбнулся ей: — Пожалуйста, зови меня Блейз. — Ну, в таком случае, приятного общения, Блейз. — Слизерин вычеркиваем из списка, я его уже проверил, — успел крикнуть ей в спину Малфой за секунду до того, как закрылась дверь. С самым простым он справился, а теперь пусть Грейнджер помогает ему с девушками оставшихся факультетов, от которых вряд ли можно было ожидать такой же покладистости. Всё было бы намного проще, если бы его пара училась на Слизерине. И, возможно, именно поэтому она там и не училась — Драко никогда ничего не давалось просто так. Когда Гермиона ушла, Драко набросился на своего друга: — С каких это пор вы с Грейнджер такие друзья? — прорычал он. Он не был уверен, почему это его так задело, но что-то в том, как Грейнджер улыбнулась Блейзу в ответ на его вежливость, вызывало ярость глубоко внутри. Может он и сам сможет заработать такую улыбку, если будет чуть более вежлив? Нет. Это полная ерунда. Грейнджер — грязнокровка и невыносимая всезнайка, она недостойна вежливых просьб, только приказов. — Драко, успокойся. Она такая со всеми, кто с ней вежлив. Может и тебе попробовать обращаться с ней как с человеком, а не как с существом, которое недостойно даже лизать подошвы твоих ботинок. Блейз был прав, но Драко всё никак не мог успокоиться. Его беспокоило, что Грейнджер так охотно послушала другого, проигнорировав его собственный приказ. — Ты собирался рассказать мне, зачем устроил всё это представление в гостиной Слизерина, — напомнил Блейз, когда стало ясно, что Драко полностью ушел в себя. Вздохнув, Драко пригласил его присесть и рассказал всё, что успел узнать. Он не хотел ни с кем делиться всей этой историей со сном и пробуждением рядом с Грейнджер, но ему необходимо было с кем-нибудь это обсудить, а Блейз умел хранить тайны. — Ух ты, — сказал Блейз, когда Драко закончил. — Кто бы мог подумать, что в жилах Малфоев течет кровь вейл? Блейз задумчиво посмотрел на Драко. — А не рассматриваешь ли ты возможность того, что твоя пара — Грейнджер? — спросил он. Нет, даже в мыслях не было. До этого момента. Легкая волна удивления и чего-то еще пробежала сквозь Драко от этой мысли. Это было безумием и даже дальнейшего внимания не заслуживало. — Не неси чепуху, Блейз. Она же Грейнджер, — не говоря уже о том, что грязнокровка и лучшая подружка Поттера. — А я не думаю, что это чепуха. Здесь есть еще одно кресло и диван, но ты всё же уселся именно в то кресло, где только что сидела Грейнджер. Возможно, оно было еще теплым, когда ты садился. Почему ты выбрал именно это кресло? Удивленный, Драко огляделся и убедился, что Блейз был прав. — Это просто случайность, — отмахнулся он. Не похоже было, что Блейз ему поверил. Драко и сам себе не очень-то верил. Но не может быть, что его пара — Грейнджер. Они были настолько разными, что не могли сосуществовать друг с другом мирно. — Ну, раз ты настаиваешь… — сказал Блейз, не желая вступать в спор из-за каких-то предположений. Если он в итоге окажется прав, то ни за что на свете не даст Драко забыть об этом разговоре.

***

Когда Блейз ушел, Драко вернулся к чтению, полный решимости найти какие-нибудь подсказки, которые помогут ему вычислить его пару. Его жизнь зависела от этой девушки, и он не собирался отлынивать от чтения, если существует хоть небольшой шанс, что это может помочь. Его взгляд обратился к закрытой двери в комнату Грейнджер. Нет. Блейз — придурок, если думает, что Грейнджер достойна быть парой Малфоя. Скрип половиц и мягкий шорох заставили Драко на миг прекратить чтение и прислушаться. С тех пор как его кровь начала заявлять о себе, зрение и слух Драко обострились. Он мог слышать, как в своей комнате ворочается во сне Грейнджер. Она блаженно вздохнула и поёрзала ещё чуть-чуть, а затем снова затихла. Она всегда так женственно сопит во сне? Пэнси во сне издавала раздражающий храп, подобно мопсу. Это было отвратительно. На мгновение он позволил себе представить умиротворенное выражение, которое, скорее всего, было на лице Грейнджер, когда та аккуратно положила голову на мягкую подушку. Драко нахмурился: слишком много девчачьих определений. Очевидно, ему пора в кровать. В свою собственную кровать. Ему просто нужно выспаться, и все странные мысли, поселившиеся в голове из-за Блейза, исчезнут.