Наказание

Фобос проснулся за несколько минут до рассвета. С трудом разлепив глаза, он уставился в потолок, вспоминая прошедшую ночь. Всё это казалось ему нереальным, фантастическим, однако наличие рядом с ним, под одним одеялом, другого героя этого действа, делало всё настоящим. Принц осторожно, стараясь не разбудить сопящего лорда, встал с кровати и подошел к окну. Его взору открывался чудесный вид на занимающийся рассвет - слегка поесеревшее небо, белые, будто бы ватные, облака, первые красные лучи поднимающегося солнца. Фобос сидел и вспоминал, как росла со временем его любовь к слуге. Сначала он списал всё на уважение к молодому талантливому генералу и симпатию к верному слуге, но потом, спустя несколько месяцев, понял, что симпатия переросла в ту привязанность, которую Фобос не мог себе позволить. Он старался избегать слишком близкого общения, но красивый лорд слишком часто привлекал к себе его внимание, и принц сдался. Тем не менее, долгими бессонными ночами он старался внушить себе, что всё это абсурд (хотя бы потому, что они одного пола), что он не чувствует к полузмею ничего, что превышало бы рамки нормальных отношений, но каждый день желание прикоснуться к растянутым в улыбке, предназначавшейся только ему, губам своими всё росло. Князь остервенело пытался доказать самому себе, что это ничего не значит, и однажды просто одел маску холодного павителя Меридиана. Нет, она и раньше была на нем, но он снимал ее, оставаясь один на один с лордом, а с тех пор даже Седрику не было позволено видеть дальше нее. Однажды Седрик отправился в соседнюю страну по делам государства. За это время Фобос почти полностью смог убедить себя, что все непозволительные чувства к лорду - лишь его нелепая выдумка. Но потом вернулся полуящер с докладом об успешном заключении его помолвки (фиктивной) с дочерью правителя той страны. Первые две минуты Фобос сидел в глубоком шоке, но потом он долго и со вкусом кричал на опешившего Седрика, говоря ему, что такие важные решения надо согласовывать с вышестоящими, что помолвка отменяется, а сам лорд должен получить наказание за своевольность. Тогда князь решил, что никому не отдаст Седрика даже ради блага страны. Это был первый раз, когда принц потерял контроль над собой. И первый раз, когда он выпорол лорда. Несколько дней Фобос боялся заговорить с подданным(который эти самые несколько дней не мог сидеть), чувствуя на душе груз вины. Каждый раз отводил взгляд, быстро уходил из комнаты или заговаривал с другими слугами. До тех пор, пока это не надоело полузмею. Тот подловил момент, когда принц в гордом одиночестве шел по коридору, и у них состоялся разговор. Тогда в глазах лорда плескалась вина, отчаяние, непонимание. Он спрашивал, заслужил ли прощение, и почему принц его избегает. Разговор был долгим и привел к тому, что Фобос, как князь, имеет право наказывать слуг за проступки, а потому Седрик нисколько не обижается на, откровенно говоря, несправедливое наказание. Принц снова посмотрел на лежащего под одеялом мужчину. Тот попробовал перевернуться на другой бок, но его зад коснулся ткани простыни, доставляя не самые приятные ощущения, и лорд, застонав от боли, скорее лег на живот. Его длинные волосы разметались по подушке, и Фобос даже залюбовался этим золотистым водопадом. Да, после того разговора их отношения пришли в норму, и князь даже признался самому себе, что та вспышка гнева была снабжена еще и немалым количеством ревности. Он подумал вновь начать избегать тесного общения с подданным, но быстро отбросил эту мысль, продолжая как ни в чем не бывало поддерживать отношения с лордом. Тем не менее, он не раз ловил себя на том, что любуется Седриком, его красотой и силой, что его сердце (в существовании которого сомневается всё население Меридиана) начинает в бешеном ритме скакать по грудной клетке, будто бы стараясь сломать ребра и выпрыгнуть наружу, что в его поведении появляется неприсущая ему робость, которую, впрочем, он прекрасно скрывал. Он понял, что снова начал засматриваться на идеально очерченные тонкие губы, что временами начинает тонуть в его фиалковых глазах. Ему так хотелось поцеловать его, и подавить это желание порой было очень трудно. Но ему всё же удавалось скрывать эмоции. Каждый раз, во время наказаний, он любовался идеальным, по его мнению, телом лорда, мечтая, что однажды сможет обладать и им, и душой Седрика. Ему даже хотелось почаще проводить такие экзекуции, чтоб можно было безнаказанно смотреть на худощавое тело, но он не хотел делать возлюбленному больно. Хотя он не мог не признать, что ему нравится смотреть на извивающегося (в человеческой форме) слугу, на красные полосы, рассекающие его кожу, слушать стоны. А однажды он просто понял, что это не привязанность, даже не влюбленность, а...любовь. То самое светлое чувство, которое он не мог себе позволить, которое, как он думал, будет безответным, овладело им. Каждый раз, оставаясь наедине с Седриком, он ощущал, как к щекам приливает кровь, как взгляд снова впитывает оттенок, разрез, форму глаз и губ, как сердце в груди замирает на мгновение и начинает биться в разы быстрее, как внутри всё будто бы переворачивается. Он ничего не мог с собой поделать. И признаться во всем Седрику тоже не мог - боялся, что если лорд и ответит взаимностью, то только из жалости или из уважения к нему как к принцу. Буквально несколько дней назад он и представить не мог, что будет целовать красивые припухшие губы, вырисовывать на груди влажные дорожки, дразнить, рассыпая по ложу всполохи электричества, плоские соски в обрамлении темной ареолы. Чувствовать, как объект его сокровенных мечтаний, разгоряченный и развратный, подается вперед, ему навстречу, чтобы отстраниться от режуще-сладких прикосновений, и вновь стремиться найти убийственно необходимый тактильный контакт. Но осознавая полноту масштабности происходящего, Фобос видел, как Седрик, конвульсивно содрогается от шквала чувств и как собственный организм, ждавший слишком долго, откликается на притяжение и яркость момента. Принцу просто не верилось, что все произошедшее - правда. Но как ему было больно, когда полузмей закричал о своей ненависти к нему! Ему казалось, что весь его привычный мир рухнул, потеряв все краски. Внутри образовалась зияющая дыра, поражающая своей пустотой и доставляющая немеренное количество боли. Прошло несколько мгновений, и он все-таки смог вернуть себе привычную каменную маску, но внутри всё сжалось, а сердце, казалось, перестало биться вообще. Но потом Фобос понял, что это были слова, которые лорд выкрикнул, не подумав - уж слишком много вины и отчаяния было в его глазах. Он был в шоке, когда лорд признался ему в своих чувствах, и первое время был каким-то заторможенным, но потом его начало переполнять какое-то невероятное чувство легкости, и он почувствовал себя по-настоящему счастливым. А как ему нравилось подчинение Седрика! Фобос знал, что лорд может в любой момент превратиться в огромного змея и просто убить его взмахом хвоста. Но, тем не менее, он этого не делал, полностью подчиняясь приказам и принимая любую боль из рук принца. Князь снова одарил спящего нежным взглядом. Чего только не терпел он от правителя, помимо простых насмешек и (изредка) оскорблений. Фобосу стало стыдно, когда он представил, что чувствовал полузмей после каждого ехидного и обидного комментария в его сторону. Седрик поморщился во сне - видать, прикосновение простыни к саднящим участкам тела снова доставило лорду массу неприятных ощущений. Посмотрев в окно и увидев поднявшееся солнце, князь решил, что пора уже будить полузмея. Он легко соскользнул на пол и подошел к кровати. Наклонившись, принц накрыл губы лорда мягким поцелуем. Тот вздрогнул, и князь отстранился. - Я чуть позже встану... - Лорд не договорил. И вдруг распахнул глаза и, резко приподнявшись в кровати, пораженно уставился на правителя Меридиана: — Фобос? Седрик был такой забавный с этой удивленной миной, что Фобосс звонко рассмеялся. — Утренняя потеря памяти, Седрик? – Съехидничал он. Лорд, наконец, вспомнил, как он здесь оказался, и рухнул обратно на подушку. — Эй, не смей снова засыпать! – возмутился князь. — Ммм...между прочим, не выспался я не просто так. - Седрик снова приподнялся на локтях и, прищурив один глаз, улыбнулся. — Так мы можем продолжить вчерашнее. - Хищно ухмыльнулся принц. - Не напомнишь, на чем мы вчера остановились? — Глянь на пол - вспомнишь. — Улыбнулся лорд, увидев свои разрезанные штаны. Фобос с самым ехидным выражением лица наклонился и поднял с пола плеть и стек. — Ты это продолжить хочешь? Вчера мало было? — Немного угрожающе протянул он, замахиваясь стеком. — Нет! Пожалуйста, не надо! — вскрикнул полузмей, резко вскакивая с кровати. Фобос улыбнулся, но улыбка быстро сползла, когда Седрик, охнув, рухнул на кровать. Он даже не сразу понял причину. — Что такое? - Плеть и стек со стуком упали на пол. Лорд покраснел и помотал головой, закусив губу. Принц, подойдя к нему, взял пальцами его подбородок и приподнял лицо, заставляя смотреть себе в глаза. Щеки полузмея еще ярче заалели, и он тихо прошептал: — У меня очень сильно болит зад. Кровь прилила теперь уже к щекам князя. Секунду помедлив, он резко подхватил слугу на руки и понес в находящуюся здесь же ванну. Седрик, оправившись от удивления, уткнулся принцу в плечо, доверившись ему полностью. Фобос, щелчком пальцев подогрев воду в чане, осторожно опустил туда худощавое тело Седрика. Тот чуть сильнее впился ногтями ему в плечо, когда принц начал водой смывать с его кожи кровь, нежно прикасаясь к длинным багровым рубцам. — Больно? — Чуть виновато спросил Фобос. Лорд лишь судорожно кивнул, покрепче сжав зубы. Князь успокаивающе поцеловал его в висок, с ужасом глядя на большие фиолетовые синяки, багровые полосы со слегка почерневшими концами, оставшимися от стека, и бордовые рубцы от плети, вдоль рассекающие кожу от поясницы до ляжек. — Солнце, прости меня. — Тихо прошептал князь. Седрик повернул голову и удивленно посмотрел на него. — Как ты меня назвал? — Его изумлению не было предела. Фобос снова покраснел и робко ответил: — Солнце. — После этого Седрик просиял. — Спасибо. — За что? — Непонимающе спросил принц. — За всё. — Лорд коснулся его мокрой руки губами. — Исчерпывающе. — Насмешливо фыркнул тот и, наклонившись, поцеловал его. Но парень тут же отстранился: — Ты хочешь, чтобы я раскис в воде? — Ухмыльнулся он. Фобос, поборов смущение, поднял его на руки и намотал полотенце ему на бедра. Он понес его обратно и, положив недовольного этим фактом Седрика на кровать, подошел к лежащему на полу мешку и вытащил оттуда мазь. Возвращаясь, он наткнулся на недоуменный взгляд лорда. — Что? — Что это такое? — Лорд прищурился. — Я специально взял эту мазь. И всегда беру. Ты ведь сам видишь, что бывает, когда я теряю контроль над собой... — Он смущенно улыбнулся. Фобос подошел, сел на кровать и положил блондина к себе на колени. Тот, снова почувствовав, как выпятился его зад, недовольно пробурчал: — Не люблю так лежать. — За что тут же схлопотал легкий шлепок пониже спины. — Я тебя, конечно, понимаю: каждый раз такая поза сопровождалась наказанием, но это не повод высказывать недовольство сейчас, когда я собираюсь обработать тебе раны. — Сухо заметил принц. — Извини. — Смутился лорд. И тут же с силой сжал одеяло, почувствовав, как князь начал размазывать прохладную вязкую жижу по саднящим рубцам на его заднице. Фобос старался аккуратнее обрабатывать повреждения, но слуга все равно время от времени сдавленно стонал. Принц, закусив губу, посмотрел на проделанную работу - он знал, что нужно еще обработать анус, который ночью тоже неслабо пострадал: сначала по нему несколько раз прошлись плетью, а потом князь еще и ожесточенно вколачивался в него. — Сейчас будет очень больно, потерпи. — Тихо предупредил он слугу и, набрав мазь в пальцы, раздвинул его ягодицы, начиная обильно смазывать нежную кожу. Седрик громко взвыл, как только холодная субстанция коснулась горящего адским огнем края прохода, и забился в руках любимого. Тот постарался поскорее закончить эту пытку, а лорд тем временем завопил: — Ау! Прекрати! Ну, больно же. Я лучше так похожу. Фобос, не надо! Ай! Уууу, знаешь, как больно?! Фобос, пожалуйста!.. Если ты решил продолжить наказание, делая мне еще больнее, то поздравляю: у тебя получается просто с завидным успехом. — На последней фразе голос Седрика наполнился неудержимым сарказмом. — Не язви. Ты немного не в том положении. Твой зад сейчас слишком заманчиво вздернут вверх, да и ремень недалеко... — Князь многозначительно провел рукой по иссеченным ягодицам полуящера, одновременно прикидывая продолжительность этой невольной пытки. К несчастью, проход ночью был слишком сильно поврежден. Раньше лорд просто не замечал этого на фоне всей остальной боли, но сейчас это могло стать серьезной проблемой. Принц начал втирать лекарство интенсивнее, чтобы избавить его от неприятных ощущений. Но он не учел, что лорду от этого станет еще больнее. Седрик резвее начал извиваться на его коленях, вилять задом и вопить от боли. Наконец, Фобос закончил. — Солнце, прости, пожалуйста. Я не хотел. Зато скоро тебе станет легче. Он осторожно переложил слугу на кровать и лег рядом, тут же обняв его. Тот начал судорожно всхлипывать, уткнувшись принцу в плечо. Через минуту он успокоился и, подняв глаза на него, улыбнулся: — Спасибо. — За что? — Фобос непонимающе глянул на него. — Снова скажешь: "За всё"? — Нет. — Улыбнулся лорд. — И за эту ночь, и за это утро. А еще за...хм...вовремя оказанное лечение. — Улыбка на его лице стала еще шире. - Да не за что. - Принц, обняв его, лег на кровать и легонько поцеловал любимого в щеку. Тот прижался к нему и уткнулся носом в теплую грудь. - Но вчерашнее мы с тобой все-таки повторим. - Внезапно сказал Фобос, вставая и поднимая любимого на руки, чтобы тот поменьше ходил. Седрик испуганно покосился на него: он же достаточно получил, неужто его снова сейчас будут пороть? Сглотнув, он прижался к принцу и спросил: - В каком смысле? Зачем? - А затем. Для лучшего усвоения, так сказать. - Князь опустился в кожаное кресло и, поставив колени лорда на свои, нежно провел рукой по его щеке. - Ты только мой. Я люблю тебя. Седрик улыбнулся и хотел сказать, что это взаимно, но вместо этого сдавленно охнул - Фобос начал покрывать поцелуями впалый живот, руками поглаживая спину. Вместе с легким возбуждением к полуящеру пришло облегчение: никакого наказания больше не будет. Он зарылся рукой в мягкие волосы принца и выгнулся, полность отдаваясь ощущениям. Фобос спустил поцелуи ниже и начал нежно касаться губами лобок и наполовину вставший член Седрика. Но легкие касания вскоре сменились другими, более приятными действиями. Принц осторожно лизнул головку и потихоньку начал вбирать возбужденный орган в рот, стараясь не подавиться. Этой ночью он делал всё впервые, а потому у него некоторое время болело горло из-за того, что он от неопытности сразу заглотил полностью весь член. Теперь же он медленно и осторожно вбирал его, ласкал языком и слегка причмокивал губами. Его руки больше не гуляли по телу любимого, он с силой сжал ими бедра лорда, притягивая его еще ближе к себе. Седрик сдавленно застонал, когда правитель Меридиана смог взять в рот его член практически полностью. Князь начал работать губами и языком интенсивнее, стараясь принести как можно большее наслаждение. Лорд, слегка сжав в руках мягкие пряди, тихо стонал, прижимаясь ко рту Фобоса, что доставлял ему такое удовольствие, еще ближе. Принц, подавив рвотные рефлексы, вновь сильнее сжал губами твердый ствол Седрика, обводя головку языком, и осторожно скользнул к концу, тихо причмокнув. От этого звука вкупе с действиями любимого блондин, выгнувшись, излился прямо в его рот и обмяк в его руках. Князь, проглотив всё до последней капли, аккуратно перенес подданного на постель и начал одеваться. Тот умиротворенно наблюдал сквозь прикрытые веки за тем, как мужчина натягивал штаны и застегивал мелкие пуговицы на рубашке, и неспешно отходил от послеоргазменной неги, накрывшись легким одеялом. Внезапно князь, полностью одетый, приподнял лорда за пояс и коснулся его губ мягким, ненавязчивым поцелуем. Слуга с готовностью ответил, приоткрывая рот, куда тут же проник юркий язык правителя Меридиана, исследуя всё предоставленное пространство. Руки жадно прижали податливое тело, скользя по спине, покрытой бисеринками пота. Но не успел лорд обнять принца в ответ, как тот отстранился. - Ты меня, конечно, извини, но мне нужно идти. Надо отдать распоряжения слугам. Ты ведь не хочешь остаться голодным? - Он усмехнулся, когда в животе у Седрика заурчало в такт его словам. Лорд недовольно насупился. - Я бы лучше поголодал. Фобос, не уходи, - он прижался щекой к широкой ладони князя. - Побудь еще со мной. - Не могу, - в глазах Фобоса виднелось неподдельное сожаление, а на губах заиграла теплая улыбка. - Прекрати. Ты ведешь себя так, будто мы с тобой неделю не увидимся, а не полчаса. - Увидев капризно надутые губы блондина, он усмехнулся: - Будешь вредничать, как маленький - с ложечки кормить буду. А потом отшлепаю и в угол поставлю, чтобы подумал над своим поведением, - для убедительности он нежно провел рукой по заду лорда, тут же испуганно посмотревшего на него, и расхохотался. - Да шучу я! Ты свое уже с лихвой получил. Давай собирайся лучше. Не хватало еще, чтоб по замку слухи после вчерашнего поползли. Седрик криво ухмыльнулся: - Да они уже давно пошли. Я вокруг тебя едва ли круги не наворачивал, надо мной уже посмеиваться начали. А ты всё не видел. - Его улыбка стала какой-то печальной. - Ты ведь давно мне нравишься. - И ты мне. - Фобос легонько поцеловал его в висок. - Я буду ждать тебя в трапезной, солнце. Принц вышел, тихо прикрыв за собой дверь; и Седрик, откинувшись на подушку, счастливо засмеялся. Как он давно этого ждал! Как боялся того, что князь видит в нем лишь преданного слугу. В отличие от Фобоса он сразу понял, какие чувства питает к принцу, и постарался узнать, как тот относится к нему. Вот только маски князя постоянно сбивали его с толку. Он везде пытался увидеть хоть какой-то намек на его отношение к нему, а потому так быстро согласился на телесные наказания. Когда Фобос начал не только пороть его, но и вводить в его проход пальцы, рукоятки плетей, у полуящера мелькнула почти безумная надежда: неужто холодный правитель Меридиана способен ответить на его чувства и полюбить его? Полюбить, несмотря на то, что они оба мужчины, на почти десятилетнюю разницу в возрасте. Но как бы он не вглядывался, он не мог разглядеть это. Еще он очень любил оставаться с князем наедине, лорд ощущал нечто личное, недоступное его пониманию, то, что будто бы сближало их. Седрик даже старался чаще совершать различные проступки, чтобы вновь и вновь оставаться с принцем наедине, ощущать его пристальный, немного любопытный взгляд на своем теле. Ему было очень приятно, когда он, подняв смущенный взор на князя, натыкался на легкую заинтересованность и жадность в его глазах, когда Фобос, успокаивая плачущего от острой боли слугу, гладил его по волосам или изредка утирал слезы, когда каждый раз перед наказанием правитель Меридиана разговаривал с ним. Хотя последнее не всегда было приятным, учитывая то, что Седрик дико нервничал и боялся последующей боли, будучи не в состоянии поддерживать разговор. Конечно, лорд в большинстве случаев специально нарывался на порку, но сам процесс внушал ему страх. Да и Фобос с готовностью ухватывался за любую возможность снова увидеть обнаженное тело Седрика, а потому на невнимание к своей персоне лорд пожаловаться не мог. Наконец, заставив себя подняться с постели, Седрик осторожно встал и, слегка прихрамывая, направился к шкафу за одеждой, но остановился около зеркала и пораженно уставился на отражение своей задницы. К слову, удивляться было чему: огромные синяки, уже налившиеся сине-фиолетовым, большие кровоподтеки, длинные рубцы, покрывшиеся корочкой свернувшейся крови, - всё это красовалось на его пятой точке и ясно говорило: "Ни о каком "сидеть" сегодня не может быть и речи". Он аккуратно коснулся пострадавшей кожи и тихо зашипел от боли - Фобос позаботился о том, чтоб он прилагал все усилия для захвата Стражниц. Тяжело вздохнув, Седрик достал кожаные штаны и начал осторожно натягивать из на себя, стараясь не касаться саднящей кожи. Кое-как справившись с этой нелегкой задачей, он быстро надел рубашку и мантию и отправился, слегка прихрамывая, в трапезную.