Моменты счастья

Небо заволокло легкими, почти зефирными, облаками. Солнце освещало задний двор, озаряя лица гостей, отблески лучей весело играли на бляхах формы центральских офицеров. Эдвард уже не помнил, сколько стоял в ожидании. Время тянулось немыслимо долго, хотя на самом деле прошло не больше 10 минут. Руки легонько тряслись, но сделав усилие над собой, он успокоил дрожь, сжал ладони в кулаки, серьезно нахмурился и выпрямился. Все пространство было заставлено празднично украшенными стульями, напрочь забитыми знакомыми и друзьями. Где-то в передних рядах уже раздавались радостные всхлипывания, Рой с Ризой о чем-то мило перешептывались, остальные с радостным выражением лица глядели на Эдварда в упор. Напряжение нарастало. Эд всмотрелся в первый ряд и увидел Ала. Тот что-то неслышно сказал и подмигнул, но по движениям губ Эд отчетливо понял: "Братик, всё будет хорошо!" Эдвард спокойно улыбнулся, и в этот миг общий гул стих и все обернулись. Эд неторопливо поднял голову, вгляделся в самый конец дорожки и увидел её. На её щеках играл румянец стеснения. Легонько приподняв подол белого пышного платья, она аккуратно ступала ему навстречу по розовым лепесткам, разбросанным под ногами. Под тихий шорох длинного шлейфа со всех сторон слышались восторженные вздохи. Эдвард не сразу понял, что стоит с открытым ртом. Показная серьезность мигом улетучилась: брови от удивления поднялись вверх, хмурые морщинки на переносице пропали. Он не заметил, как она встала перед алтарем по правую руку от него и вгляделась в лицо священника. Эд смотрел завороженно, не в силах отвести глаза в сторону. Уинри плавно повернула голову и с трудом посмотрела в его глаза. - Эд... - она хотела сказать что-то еще, но так и не смогла продолжить. - Т-ты... П-прекрасно выглядишь... - шепнул он остолбенело, покраснев. Она улыбнулась. Эд понял, что его захлестнуло чувство всеобъемлющей нежности, похожее на то, что он когда-то испытывал к матери. До его слуха не сразу дошли слова священника, долго о чем-то говорившего. Мысли путались, единственное, чего сейчас хотелось - вечно смотреть на её улыбку. - Поскольку нет никого и ничего, что могло бы воспрепятствовать этому брачному союзу, я спрашиваю тебя, Эдвард Элрик: согласен ли ты взять в жены Уинри Рокбелл? Будешь ли ты любить, уважать и нежно заботиться о ней в горе и в радости и обещаешь ли ты хранить брачные узы в святости и нерушимости, пока смерть не разлучит вас? Если это так, подтверди свои слова перед ней и свидетелями, - серьезный тон священника будто разбудил Эдварда. - Да, - Эд с трудом узнал свой голос. Он так долго молчал, что тот наполнился хрипотцой. - Тогда обращаюсь к тебе, Уинри Рокбелл: согласна ли ты взять в мужья Эдварда Элрика? Будешь ли ты любить, уважать и нежно заботиться о нём в горе и в радости и обещаешь ли ты хранить брачные узы в святости и нерушимости, пока смерть не разлучит вас? Если это так, подтверди свои слова перед ним и свидетелями. - Да, - бодро ответила Уинри. Священник шагнул в их сторону с небольшим плетеным блюдцем, на котором лежали два стальных кольца. Она потянулась к одному из них - самому большому и широкому, - нежно взяла левую руку Эда и до упора натянула этот маленький кусочек металла на его безымянный палец. Он оторопел, но, спохватившись, взял второе. Ее рука была теплая и немного влажная, Эдвард аккуратно стал надевать кольцо, как вдруг почувствовал небольшую дрожь, исходившую от бархатистой кожи. Он опустил руку Уинри и нежно погладил ее по тыльной стороне ладони. Уинри резко повернулась в его сторону, но увидела только хитро улыбающийся профиль. - Властью данной мне свыше и на основании ваших клятв верности объявляю вас мужем и женой. Она стояла, как вкопанная, не в силах пошевелиться. Слова священника громким гулом звучали в голове, но сразу замолкли, как только Уинри почувствовала его руки на своей талии. Ее притянуло к нему, и Уинри больше ничего не оставалось, как податься навстречу грубому движению и прикоснуться к его губам. Гости встали с мест и все пространство разразилось аплодисментами. Кто-то самозабвенно хлопал в ладоши, кто-то ревел, как Грейсия и Мэй, кто-то умилялся, как Изуми. И только расчувствовавшийся майор Армстронг, секунду назад утиравший слезы маленьким платочком в синий горошек, резко подорвался с места, рванул на себе рубашку и, сверкая горой мышц, крикнул: - Да здравствует любовь! Во имя самого прекрасного в мире чувства! Со стороны послышались удивленные смешки: - Зачем он разделся-то?! - Не берите в голову. Это у него такая фишка, - сказал Мустанг со знанием дела: он привык и не к таким выходкам. Через минуту Эдвард отвернулся, так, что Уинри уже чувствовала его жаркое дыхание на своей шее. Она знала, что он не из тех, кто может спокойно на людях показывать свои эмоции. - Только не говори мне, что жалеешь, - наконец-то заговорила она. - И не скажу. Ведь у меня самая лучшая жена на свете. Переборов смущение, он крепко взял ее за руку, выпрямился, гордо уставился на большую шумную толпу и, ухмыльнувшись, улыбнулся всей своей широкой элриковской улыбкой. "Счастье скоротечно... Надо наслаждаться жизнью каждый миг, каждый момент, не оглядываясь назад.... Теперь ты моя навсегда," - подумал он и под громкие поздравления со всех сторон весело крикнул: - Ликуй, Ризенбург! Самый молодой бывший государственный алхимик только что женился!..