Моменты счастья

Эд выхватил из рук Уинри жестяное ведро, полное воды, и гневно сверкнул медовыми глазами. - Ты что, с ума сошла? - А что я такого сделала? - спросила Уинри. Давно её не отчитывали, как маленькую девочку. - Я же сто раз просил тебя не таскать тяжести! Он был прав. Удивившись, она просто поправила полушубок, крепко обтягивавший огромный живот. - Извини. Забылась. Раньше я постоянно помогала по дому, но за последний месяц ты меня ни разу ни о чем не попросил! Я так точно рехнусь! Ты мне даже в ящиках стола разобраться не даешь! - звонко негодовала она. - Это тот, где 15 кило гаек и шурупчиков? Где тяжеленные гаечные и разводные ключи, куски стали и километры проводов?! Не хочу наговаривать, но беременность плохо сказывается на работе твоих извилин! - Элрик! Ты! Ты... Ууух! Манерно развернувшись, она обиженно побежала в дом по мягкому снегу. "Да что он себе позволяет?! Подумаешь, подняла малюсенькое ведёрко! В конце концов, не я виновата, что трубу прорвало и мы уже неделю пользуемся колодцем!" Она поднялась в спальню и села на кровать, в изголовье которой находилось большое окно. Уинри пыталась осмотреть задний двор, через морозные узоры которого в самом низу, на улице, иногда мелькала светлая косичка. Дрова - на всякий случай, глубокий колодец, пристройка к дому... За это время территория семейных владений значительно разрослась. Недавно Эдвард сам сделал широкие качели с металлическими тросами и деревянной перекладиной - сам же и качался на них всю ночь напролет, под дружный смех брата и жены. Молодость идёт - это факт, но на смену потихоньку приходит новое поколение. Мы дарим вам свою взрослую, родительскую любовь, вы нам дарите свою, детскую, нежную и чистую - равноценный обмен в самом благородном своем значении и проявлении. *** - Ай! Послышался посудный звон. Эдвард, не помня себя, уже мчался к крыльцу. Вбежав в кухню, холодный с мороза, он увидел, как Уинри, сгорбившись, опирается на подоконник. - Эй, Уинри, что с тобой? - он аккуратно подошёл и положил руки ей на плечи. - Поясницу резко прихватило. Ничего особенного. Я тебя напугала? Извини, - она попыталась положить свою руку на его, но Эд перехвати её запястье, не дав ей опомниться. - Да ты порезалась! Только взгляни - вся рука в крови! Присядь, я сейчас перебинтую. Уинри покорно опустилась на стул. Через пару минут Эдвард уже завязывал узелок на бинтовой повязке. Она взглянула на него тем строгим взглядом, каким смотрела еще недавно, когда они с Алом заявлялись в Ризенбург без звонков посреди позднего вечера, а иногда и ночи. - Хочешь, чтобы я извинился? Ну, прости, прости. Не дуйся. А то раньше времени морщинами покроешься, - он поцеловал ее в запястье и ухмыльнулся. Ну и как на него можно злиться? Она хотела улыбнуться в ответ и даже, может, что-то ответить, но внезапная волна боли охватила спину в районе копчика и постепенно нарастала, так что ей оставалось только тяжело вздохнуть и схватиться за поясницу руками. - Эд... Это схватки... Нужно звонить врачу... - С... Схватки?! Какие еще схватки?! Тебе же сказали еще как минимум две недели ждать! - в его глазах читался животный страх. - Так бывает... Эд, они всё чаще... Нельзя медлить... Эдвард слышал, как тяжело она дышала, как изредка прерывалась, чтобы перевести дух, видел как снова она хватается за поясницу. Он уже не помнил, как оказался у телефона и как звонил Доктору Ноксу, который не так давно начал заниматься еще и акушерством. "Ну почему Ал уехал так не вовремя? Что мне делать? Что?" *** После того, как он позвонил Ноксу время безжалостно тянулось. Схватки становились все чаще, Уинри становилось больнее, потом отошли воды и, кажется, в паническом страхе он переживал личную катастрофу. Когда приехал Нокс с сыном-ассистентом, на дворе стояла глубокая тихая ночь. Снежинки бесшумно падали - ветер гудел лишь в низине Ризенбурга - казалось, любой звук сейчас обходил этот большой дом. - Носилки, живо! Эдвард, приготовь горячую воду, теплые покрывала и полотенца! В машине лежит чемодан с инструментами, занеси его наверх! Эда пугали все эти страшные приготовления. К горлу подступал комок. Руки не слушались. Хотелось быть рядом, помочь, выслушать, обнять. Бесполезный дурак! *** Эдвард уже не помнил, сколько сидел в коридоре за закрытой дверью. Он слышал её частое дыхание, редкие реплики врача. С каждый разом она кричала все громче и сильнее, но, казалось, пыталась сдерживаться. Эд хватался за голову и пытался не слушать собственных мыслей. "Почему она так мучается? За что? Во всем я виноват... Я... А что, если она умрет?!" Он отгонял страшные наваждения прочь, затыкал уши, но все равно даже через дверь чувствовал вибрацию ее голоса. Ему вспомнились дни в Рашвеле и роды, которые принимала Уинри. Кто мог знать, что всего через несколько лет они еще раз пройдут через это, но уже на собственной шкуре? Всё стихло. Эдвард опомнился и с ужасом смотрел на дверь. Сколько он так просидел? 20? 30 минут? На лбу проступил холодный пот, руки тряслись, зубы сами собой стиснулись, волосы растрепались, как после сна. "Пожалуйста... - шептал он про себя. -Пожалуйста... Прошу... Умоляю..." И через минуту он услышал. Детский плач. Даже не плач - ор и земное содрогание. Непривычно улыбающийся Нокс вышел и подал Эду руку. - Поздравляю, Эдвард. Сын. Ошарашенный Элрик на автомате протянул руку и ощутил грубое и одновременно крепкое пожатие. - Чего стоишь, как вкопанный? Поблагодари её. Уинри большая молодец, хорошо постаралась, - сказал он и вместе с ассистентом они спустились вниз. *** Эд вошел как будто в больничную палату. Вокруг пахло спиртом, лекарствами. В глаза бил мягкий свет. Он увидел на себе взгляд Уинри и, опомнившись, опустился рядом с кроватью на колени. Она была неузнаваема. Черты лица словно стали мягче. Не чувствовалось напряжение мышц, даже морщинок не было видно. Прядь непослушных светлых волос выбилась из общей копны и мягким полукругом лежала на губах, которые едва улыбались. Около неё, завернутый в белое, лежал маленький комочек. Он видел Уинри такой впервые. Эдвард мягко взял её за руку и прислонился к ней губами. - Эд... У нас мальчик... - её голос, ласковый, напомнил Эду голос собственной матери. - Спасибо тебе... - медовые глаза наполнились слезами. Он говорил с трудом, но улыбался во всю ширину своих возможностей. - А можно... Посмотреть? Уинри одобрительно кивнула и приоткрыла маленький уголочек покрывала, в котором мирно сопел розовощекий младенец. На Эда нахлынула волна нежности. - На тебя похож! Блондин, да и щеки, как у хомяка! - А то, что он крикливый и хмурится, как папаша, этого ты не заметил?! Они переглянулись и дружно захохотали. Эдвард нежно убрал прядь волос с её лица и, уткнувшись лицом в матрас, еле слышно сказал: - Черт... Как же я счастлив. За окном снова завывал ветер, словно знаменуя появление на свет одного маленького, хмурого урагана. Луна только начала расти, мягким светом освещала внутренний двор и металлические тросы качелей, припорошенные только что выпавшим снежком. Эд вышел из комнаты, оставив сонную Уинри. Оглянувшись, он посмотрел на круглое спящее личико с уже маленькой хмурой морщинкой на переносице. На сердце непривычно потеплело и в памяти возникли сказанные не так давно слова: "Целые века стараний алхимиков не смогли сотворить жизнь... Но женщина способна это сделать всего за 280 дней".