The animal in me

Он был другом Лу и это все, что Гарри знал о нем. Для Гарри это было впервые. Быть в качестве модели, не думаю, что кто-то из нас знает как это, ибо мы не делаем это каждый день. Ну, он даже не был уверен, получится ли, но знал, что Луи и Гарри были очень, очень близки. (Потребовалось два пива, два шота и гарантии, что Гарри сделает ему одолжение и он сделает это, без вопросов, но только один.) Вот так Гарри оказался в этой конкретно затруднительной ситуации. Он постучал в дверь студии, потому что очевидно он обещал Луи оказать техническую пользу для кого-то другого. Дверь распахнулась, и на порог вышел красивый молодой парень, черная шапочка прятала волосы, серая майка свободно висела на груди, несколько татуировок торчали из-под ткани, черт, он потрясен. - Ты Гарри? Гарри кивнул. - Я, Зейн. Проходи. Гарри сглотнул и последовал за ним в квартиру. Внутри было тесно, в углу брошен матрац, футон прижимал другую стену, ноутбук на столе. Большая половина квартиры покрыта белыми листами, окрашенными краской и углем, несколько мольбертов, массивных альбомов и полотен, и много полу-пустых труб краской. - Спасибо за то, что согласился, приятель, я у тебя в долгу, - сказал Зейн. Гарри улыбнулся. - Не беспокойся об этом. Я не волнуюсь о том, что меня втянуло в этот беспорядок, пробормотал он. Зейн не ответил, вместо этого он насупил брови. - Не то чтобы это беспорядок, - добавил Гарри быстро. - Это не, это просто, - вздохнул он. - Я должен остановиться. - Ты никогда не был моделью для художника? - Художник даже позволил называть себя художником? Уголки губ Зейна поднялись. - Да, разрешил. В любом случае, звучит лучше, чем сказать, что я безработный. Гарри громко рассмеялся, но остановился, увидев, что взгляд Зейна давал ему понять, что это не шутка. Зейн покачал головой, отвернулся и, взяв одну из его альбомов сказал: - Можешь спросить у меня, что тебя интересует. Гарри кивнул. - Хорошо. Итак ... - Он замолчал, наблюдая, как Малик собрал некоторые материалы вместе. Малыш был неразговорчивым, задумчивым типом, Луи не сказал об этом Гарри, что поэтому он не подготовился. - Ты делаешь это первый раз? - Да, - Зейн кивнул, подтянув несколько подушек с матраца и уложил их около стены. - Сиди там, поручил он, достав пачку сигарет из кармана. Гарри кивнул и сделал так, как ему сказали, садясь на подушку. - Могу ли я снять сапоги? Пакистанец небрежно махнул рукой, глубоко выдыхая. - Не важно, приятель. Гарри отставил свой сапог в сторону и наблюдал как Зейн закончил свою сигарету, гася ее в одной из своих многочисленных пепельниц. - Как ты хочешь, чтобы я сидел? - Удобно, - сказал Зейн, открыв свой ​​альбом и сев напротив Гарри. Он положил листы на колени, прежде чем он посмотрел на Стайлса, он изучал его, Лу знал, кого предоставить. Зейн просил найти того, кто является простым, но потрясающим, неожиданным. - Наклони голову правее. Гарри сделал так, и глубоко вдохнул. Квартира была тихая, не было никакой музыки, играющей на заднем плане. Он хотел знать хоть что-то, что угодно об этом темноглазом человеке перед ним, потому что он был Божественно красив, и он должен сказать спасибо Луи. - Не двигай головой, - произнес Зейн. - И да, просто портрет. - Почему Луи попросил меня об этом? Малик пожал плечами. - Спросил бы у него самого. - Почему ты просишь Луи найти кого-то для тебя? Зейн покачал головой, с небольшой улыбкой на лице. - Потому что Лу знает всех, - он даже не думал злиться на малыша(Гарри), уж слишком мил он был. - Как вы познакомились с Лу? - В клубе, - ответил пакистанец, смазывания пальцем по контуру кудри Гарри, чтобы дать им более мягкий край против белой бумаги. Он всегда был быстрым рисовальщиком, но часть его хотела найти предлог, чтобы посмотреть подольше на Хаззу. Гарри определенно нравилось удовлетворять свое любопытство. Град вопросов осыпался на Малика. Зейн отвечал на них усмешкой, ловя его взгляды, отрываясь от альбома. Стайлс покачал головой, поджав губы. Только он начал задавать новый вопрос, как Зейн протянул руку, схватив подбородок Гарри и изменив положение его головы. - Остановись и не ерзай, приятель, я почти закончил с контуром, а затем, ты можешь переместиться немного, хорошо? - Да, - тихо сказал Гарри, потому что он не хотел испортить картину. Рука Малика задержалась, большой палец прошелся по скуле Стайлса, оставляя за собой след из угля. Кожа Гарри была мягкой и Зейн задумался, завороженный красотой Хаззы. - Таким образом ты никогда не закончишь. - Ты когда-нибудь был сверху? Гарри остановился. - Нет, но я действительно не хочу, - сказал он ему. - Я люблю, когда меня трахают, растягивают, я просто ... - Он замолчал, краснея. Малик прикусил нижнюю губу, карандаш выпал из рук. - Ты можешь пойти дальше, ты знаешь. - Не хочу, чтобы тебе было неудобно. - Разговор о сексе не доставляет мне неудобств. - Потому что ты художник? - дразнил его Гарри. - Потому что я люблю секс, - Зейн пожал плечами. - Мы люди, мы сексуальные существа, и мы не должны бояться или стыдиться разговоров о наших интересах. Ты никогда не говорил об этом? - Только с Лу, - сказал Стайлс, наблюдая глазами, как Малик продолжал эскиз. Гарри хотел двигаться, но если только чуть-чуть, потому что Зейн был привлекательным, а говорить о сексе, это было слишком. - Что тебе нравится? Что получаешь ты, или что получают от тебя? - Мне нравится ... Я не знаю, - сказал он, покачав головой и вздохнул. - Тебе неудобно? - забеспокоился Малик. - Нет. Пакистанец усмехнулся. - Ты нервничаешь? - Немного, - признался Гарри. - Почему? - Потому что ты очень красив. - Как и ты, - сказал Зейн с острым взглядом, - и я знаю , ты слышал это раньше. Наверное ты слышишь это все время. Стайлс покраснел и опустил голову, почесывая в затылке, потому что он слышал это всего раз или два. - Тебе нравится, когда тебя так называют? Гарри пожал плечами. - Сексуальный? Красивый? Милый? - Малик тихо рассмеялся. - Это не так, - прошептал Гарри. - Тебе не нравится, когда тебя называют красивым? - Но это не так ... это. - Что это? - спросил Зейн. - Я не знаю,- признался он. - Мне нравится не говорить, а делать. Мне нравится, когда меня хвалят. Мне нравится заставлять других чувствовать себя хорошо. Пакистанец быстро преодолел расстояние между ними и засосал его нижнюю губу. Он не заботился об эскизе, это было гораздо интереснее. - Тебе нравится, когда кто-то зовет тебя хорошим мальчиком? Гарри сглотнул. - Я слишком трезв для этого разговора, - пробормотал он. - Есть только это, - пробормотал Зейн, установив альбом на краю матраца, и встал. Он подошел к комоду, вытаскивая мешочек с косяком. Это был его последний и, черт, он даже не курит его, но Гарри был там, и ... - Когда ты последний раз курил? - спросил он, подойдя к Стайлсу, и сел рядом с ним. Гарри покачал головой. - Думаю, это именно то, что тебе нужно, - Малик дразнил его. Он зажал косяк между губами и достал зажигалку. Травка была не сильной, ее было вполне достаточно, чтобы снять стеснение с Хаззы, потому что тот не был готов закончить этот разговор. Он глубоко вздохнул, держа дым в течение нескольких секунд, прежде чем выдохнул его в лицо Гарри. Он протянул косяк Стайлсу. - Продолжай. Гарри колебался, но взял. - Как это делать? - Просто вдыхай и удерживай дым на выдохе. Не слишком много, я не хочу чтобы ты задохнулся, - сказал он с усмешкой. Хазза сделал все как ему было сказано, но задержал дым слишком долго и он начал сильно кашлять, вызывая Зейна похлопать его по спине. - Все хорошо? Стайлс кивнул, протягивая ему косячок. - Наверное, это не мое,- сказал он, грубым от колик в горле голосом. Малик улыбнулся, делая еще одну затяжку. - Это требует практики, времени, чтобы привыкнуть ко всему, - сказал он, пожимая плечами. Он наблюдал за Гарри, смотрел, как тот возился с часами на запястье. Пакистанец протянул руку, схватив его запястье. Стайлс вздрогнул. - Сними их. Хазза немедленно ответил, снимая свои часы. - Положи их рядом с сапогами. Могу ли я кое-что попробовать? - Что? - Чего ни разу не пробовал раньше, - сказал Зейн, положив руку на колено Гарри, когда он изменил позицию, сидя, скрестив ноги. - Открой рот. Глаза Гарри расширились. Малик оставил невидимый след на челюсти Гарри, на подбородке, на губах, едва погружая кончики пальцев внутрь рта. - Не двигайся, я только выдохну в тебя дым. - Это безопасно? - тихо спросил Стайлс. Зейн ухмыльнулся. - Вот мы и узнаем. - Что мне делать с ним? Проглотить? - Я не знаю, никогда не делал этого раньше, - сказал он, пожимая плечами.- Просто дыши. Гарри кивнул, раздвигая губы и ждал, стараясь не чувствовать себя неловко. Зейн восхищался видом несколько секунд, прежде чем поднести косяк к губам, глубоко вдыхая. Он положил руки на колени Гарри и наклонился вперед, остановившись в сантиметров друг от друга, и выдохнул дым в рот Хаззы. Закрывая глаза, он проглотил его. Гарри подавил кашель, слезящиеся глаза незначительно. Через секунду он потер глаза. - Хорошо ли это? Малик прикусил нижнюю губу, а потом закончил косяк, гася его в пепельницу. Он не хотел ничего больше, чем поцеловать Стайлса. Так он и сделал. Пакистанец сократил расстояние между ними, руки обхватили лицо Гарри, когда он преклонился перед ним. Хазза был едва выше его, но от того, что Зейн стоял на коленях, у него было преимущество. Он оседлал колени Гарри и откинул голову назад, чтобы изменить угол. Руки Гарри схватили бедра Малика, плотно сжимая их, а язык Зейна скользнул ему в рот. И, Боже, поцелуй был великолепным. Малик был грубым и требовательным, исследовал каждый дюйм его рта, словно он принадлежал ему, ласкал небо, едва касаясь его языком,в то время как Гарри стонал, а пальцы крепко впивались в бедра пакистанца. Зейн отстранился, еле-еле волоча языком по нижней губе Гарри, дергая ее зубами. Ресницы Стайлса затрепетали, и он уперся головой о стену позади него. Малик провел руками по горлу Хаззы, по ключицам, потом опустился по груди и остановился на пряжке его ремня. - Ты так чертовски красив, Гарри, - прошептал ему в губы Зейн. Гарри подавил стон. - Нужна минута, - пробормотал он, втягивая в глубокий вдох. Гарри остановился. - Что случилось? - Поверь мне. - Хорошо, - сказал Гарри с быстрым кивком. - Сними рубашку. - Что? - Сними рубашку, - повторил Малик, вставая. Он снял майку через голову, отбросив ее в сторону. Гарри впал в ступор, дергая свою рубашку через голову, потому что Зейн был наг, и черт возьми это великолепное зрелище! Он толкнул свои джинсы вниз по ногам, пиная их. Малик был спортивным полем, так что Стайлс старался так сильно, как только мог, чтобы не сорваться и не упасть на колени, прося пакистанца позволить сосать его член. - Ляг на лист,- произнес Зейн. Гарри кивнул, прижимаясь спиной к холодному белому листу, и сделал глубокий вдох. Он положил руки за голову, говоря себе, что нужно расслабиться, но это не работало. Малик приготовил краски, бросая некоторые вещи рядом с головой Гарри, прежде чем сесть на колени поверх него. Он оседлал бедра Хаззы, избегая его твердый член и взяв тюбик краски, оставил несколько капель на его груди. - Что ты... - Шшш, - прервал возмущение Зейн, взяв в руки одну из кистей. - Я хочу рисовать на тебе. - Почему? - Молчи, - он провел расческой по синей краске, волоча ее по груди Гарри, от одного соска к другому, и обратно, пока все четыре не были связаны через ряд синими линиями. Он взял тубу с фиолетовым, смешивая его с синим, и перетащил кисть по центру груди Хаззы, заставляя мальчика стонать и стиснуть пальцы в кулак. - Зейн. - Шшш, - повторил Малик. Он провел кистью вокруг пупка Гарри, спускаясь к его члену, обведя вокруг основания, слегка поглаживая. - Это может быть мой величайший шедевр. - Господи, Зейн,- еле выдавил Гарри, - если ты не прекратишь. Пакистанец улыбнулся, отпуская член Гарри, потянувшись к другой трубке краски, темно-зеленой. Он бросил в сторону кисти и провел краской бедра Стайлса. Он взял чистую кисть и сделал рисунок сердца. Он делал все аккуратно, чувствуя, как Хазза дергается. - Кто знал, что ты так возбудишься от несколько штрихов кистью, - пробормотал Малик, проводя кистью до груди Гарри, остановившись на его ключицах. Гарри вздрогнул, хнякая пролепетав губами: - Зейн, пожалуйста. - Ты же не хочешь закончить все прямо сейчас? Мы еще не добрались до самого интересного. Гарри сделал глубокий вдох, грудь поднималась и опускалась. Он пытался успокоиться, дышать равномерно. - Хороший мальчик, - Зейн похвалил его, обхватив пальцами член. Он медленно погладил его, наклоняясь, чтобы прижаться губами шее Стайла, - Скажи мне, чего ты хочешь? Гарри облизнул губы, проводя рукой по волосам Малика, притягивая к себе его губы. Пакистанец засосал нижнюю губу Хаззы, нежно покусывая ее. - Скажите мне, чего ты хочешь? - Хочу, чтобы растянул меня пальцем, - выдохнул Гарри, когда руки Зейна сжались вокруг него. - ... И? - Хочу, чтобы ты растянул меня языком, ебал меня, чтобы я не смог ходить, - выпалил Гарри, еще сильнее сжав волосы Малика. Зейн сдержал шипение, поднеся руку к лицу Гарри, проводя пальцами по его губам. - Сделай их влажными для меня. Гарри охотно кивнул, как два пальца Малика проскользнули в великолепный ротик. Кудрявый совершал неимоверные пируэты языком, болтал между ними, сосал их настолько хорошо, насколько мог. В тот момент его не волновало, хватит ли так называемой смазки, ему побыстрей хотелось оказаться в сильных руках, чувствовать сладкую боль по всему телу, в зеркало рассматривать "следы" страстной любви. Пакистанец подарил Гарри робкий поцелуй, прежде чем он достиг отверстия у него между ног, осторожно нажав на него пальцем. - Все в порядке? Гарри кивнул и застонал, когда Зейн скользнул в него двумя пальцами. Он сделал глубокий вдох, заставляя себя расслабиться. Малик покусывал кожу шеи Хаззы, начав опускаться к главному месту действий, оставляя за собой дорожку из поцелуев. Зейн постучал по коленям Стайлса, от чего тот принял более удобное положение. Пакистанец прижался губами к основанию члена Гарри, прежде чем перейти еще ниже. Он провел языком в Гарри рядом со своими пальцами. Хазза сжал в кулак черные как смоль волосы и выгнул спину. Малик просунул третий палец, чувствуя, как все сжимается вокруг него, и пошевелил языком. - Зейн, черт, Зейн, Зейн, - плотно закрыв глаза, Гарри бредил, как будто это был вирус, некая болезнь, охватившая его полностью, накрывшая с головой. Малик отстранился, обводя языком головку член Стайлса, слизывая проступившую смазку. Его глаза остановились на лице Хаззы, и, черт, он еще ни разу в жизни не видел ничего подобного. Щеки Гарри горели, его грудь быстро поднималась и опускалась, делая резкий вдох, и Зейну было трудно устоять, он хотел безжалостно ебать Гарри прямо здесь и прямо сейчас, но не сделал этого, желая, чтобы они оба наслаждались этим. Он провел руками по бедрам Гарри. - Я сейчас вернусь, хорошо, любимый? - Нет, - мгновенно сказал Гарри, обхватив ногами талию Зейна. - У меня нет презерватива, нужно взять хотя бы один. - Нет, - повторил Хазза. - Это не столь важно. Я хочу чувствовать тебя. Малик прикусил нижнюю губу, сдерживая стон. - Просто выеби меня, - простонал Гарри. - Хочу чувствовать тебя, хочу, чтобы ты был внутри, хочу чувствовать как ты входишь, - он снова бредил, голова упала обратно к земле, поскольку он слабо толкнул свои бедра вверх, к Зейну. Малик застонал, увидев эту картину. Не найдя в себе сил оторваться от этого зрелища, пакистанец вогнал член на полную длину. Тяжело дыша, он дал Стайлсу время перестроиться, прежде чем начать жестко трахать его. Длинные пальцы впились в мягкую кожу спины. Гарри был уже близко, так близко. Высоко поднял бедра, чтобы удовлетворить всех и каждого из направлений. Зейн схватил бедра Хаззы, сделал еще один сильный толчок и излился в него, чувствуя, как внизу развязывается комок нервов. - Господи, Зейн, я сейчас... Гарри с громким криком кончил и упал на Зейна. Малик отбросил в сторону краски и кисти, запустив пальцы в его кудри. Стайлс снова вздохнул, все крепче прижимаясь к пакистанцу, издавая звуки, которые почти походили на мурлыканье. - Ты такой хороший мальчик, Гарри, - прошептал Зейн ему в шею. - Такой хороший мальчик для меня. Я так горжусь тобой. Гарри сонно улыбнулся. - Ты когда-нибудь закончишь свой эскиз? - Точно не сейчас, - сказал Малик, целуя Хаззу в шею. - Ты можешь закончить его позже, - произнес Стайлс, протягивая руку к руке Зейн, переплетая их пальцы. - После того, как мы делаем это снова. Пакистанец засмеялся, целуя в щеку Гарри. - Спи, красавчик.