О привычках

Сначала они просто играли. Фансервис уже давно был делом обыденным, но безумно популярным среди поклонников, о чём знали не только уже дебютировавшие исполнители, но и стажеры. Потому-то, с началом майдола, будучи уже тогда близкими друзьями, что Воншик, что Хакён подумали: «А почему бы и нет?», - и понеслась… Якобы случайные прикосновения, переглядывания, объятия… Конечно, вся эта игра на публику была тем интереснее, чем разнообразнее и своего рода легкомысленнее. Они, естественно, не были «верны» друг другу, но всё же… Хоть Хонбин охотно принимал участие в играх как с одним, так и с другим, но всем было прекрасно известно, что на деле ему и одного неуёмного вокалиста с псевдонимом мужа Барби хватает с головой. По тому же принципу отметался и сам Джехван, только поменять в условии Кена на фасоль, а «вокалиста» на «рожу группы» - и вуаля! Тэкун реагировал на всё со свойственным ему спокойствием, правда, порой всё же молча бесился, особенно когда некоторые лидеры были слишком навязчивы. Макне же вообще никто всерьёз не воспринимал, да и он сам – не исключение. Так и вышло, что основными участниками игры стали лидер с рэпером. Никто уже не может сказать, как эти представления перетекли со сцены в общежитие. Кажется, причиной был Тэкун, которого этой парочке доставляло несравненное удовольствие выводить из себя. Лео же был известен своим «прекрасным» отношением к геям, от чего, бедный, теперь и страдал, вынужденный время от времени лицезреть то Кима, обнимающего со спины Эна, то Хакёна, шепчущего что-то другу на ухо так, что губы почти касались кожи. Хотя, может, всё дело и не в вокалисте, а в чёртовых Кенбинах, распространяющих вокруг себя странные флюиды. Для них-то подобное поведение не что иное, как норма. Да стоит ли говорить о причинах? Факт же есть. И проблема на лицо. Слишком поздно они осознали, что привыкли. Не к игре, а именно друг к другу. Только сейчас Воншик понимает, что, может, он когда-нибудь и найдёт себе девушку, совершенно плоскую, тощую и с длиннющей шеей, но она не будет обладательницей таких же рук, как у лидера, они слишком грубы для девушки. А ещё словно живут отдельной жизнью, когда Эн с выражением лица а-ля «и совсем я не при чём» лапает рэпера, когда только взбредёт в его многократно перекрашенную голову. И точно ни одна девушка не будет параллельно томным голосом, с придыханием рассуждать о том, какой рамен вкуснее: с курицей или всё же со свининой. А потом резко не отлипнет и не пойдёт стучаться к Лео на предмет «Малыш Хёкки проголодался, ты же приготовишь? А на меня?», - когда на самом деле Санхёк только-только поел, просто Ча пришёл к выводу, что самый вкусный рамен - который готовил не ты сам, а тот же Тэкун. Его же можно поднять, только упомянув макне. И Хакён понимает, что теперь уж точно ни одна девушка ему не подойдёт. Разве что как вариант – девушка-бодибилдер, но их парень отродясь боялся. А любую другую можно сразу сбросить со счетов, так как Эн привык. Привык, что если постарается, может даже спрятаться за спиной Рави. Привык к звучанию хрипловатого низкого голоса, не раз ловя себя на том, что когда друг говорит или исполняет свои партии, всё внутри сжимается, а по спине и рукам гуляют целые стада мурашек. И к накаченному телу Кима привык, оно вообще вызывает у него ни с чем не сравнимый восторг, который ещё и дикому фангёрлингу поклонниц фору даст. Нужны ли им тогда какие-то девушки? Об этом думает Хакён, прижимаясь к чужим губам своими. Об этом же подумал и Воншик секунду назад, притягивая лидера за талию ближе к себе. Потому что у дураков мысли сходятся.