Возвращение на Сапфировый остров

Возвращайся домой - слышишь, ветер в ущельях звенит. Возвращайся домой - здесь земля от беды сохранит. Возвращайся домой - ты устал от утрат и войны, Возвращайся домой - через светлые сны. Здесь, где не знают предательства, боли и зла, Здесь, где недолгая полночь покой ворожит, Мир мой вернет мне два хрупких, но сильных крыла, Друг мой вернет мне мой дом и надежду на жизнь. Тэм Гринхилл «Возвращайся домой»

1.

Утро выдалось по-весеннему ясным и тихим. На море царило безветрие, и волны лишь плескали о берег. Суровая зима наконец отступила, и хотя впереди были ещё холода, люди наслаждались долгожданным теплом. Весёлое солнце ласкало лица, зажигало искры в водной глубине, отчего море казалось сапфировым. Сапфировый остров Тарт — небольшой, скалистый, суровый — в такие дни преображался. Иные края походят на зажиточных торговцев или простых крестьян, иные — на суровых воинов, и люди там живут такие же. Остров Тарт казался рыцарем в синих доспехах. Из века в век его обитатели были не только рыбаками и моряками, привыкшими управляться с веслом и сетью, но и воинами. Пусть таковых было мало, и никакой менестрель не складывал балладу о доблестных воинах Сапфирового острова, тартцы всегда верно исполняли свой долг, служа своему лорду, а тот, в свою очередь — правителю Семи королевств. Так повелось при дедах и прадедах, так должно было быть при внуках и правнуках ныне живущих.

2.

Вот только не было у лорда Сельвина Вечерняя Звезда ни одного внука. Единственный сын, Галладон, утонул восьмилетним, а из трёх дочерей, подаренных супругу покойной леди Тарт, выжила лишь одна. Да и та несколько лет назад покинула родной дом. С тех пор о леди Бриенне не было ни слуху ни духу. Хотя нет — поначалу вести доходили. И даже вороны прилетали. Как же рад и горд был лорд Сельвин, узнав о победе дочери на турнире! Хоть и не годится девушке махать мечом и сражаться на копьях, а честь, оказанная Бриенне, Тартской Деве, Ренли Баратеоном была немалой. Синий рыцарь Радужной Гвардии короля Ренли! И тем горше и страшнее было узнать, что король Ренли убит в своём шатре, а совершила это злодеяние Тартская Дева. Не иначе, из ревности к юной королеве. Лорд Сельвин не поверил. Он хорошо знал свою дочь. Бриенна могла тешить себя тем, что никто не знает её тайну, но лорд отец видел, как сияли голубые глаза дочки при одном имени Ренли. Тогдашний шестнадцатилетний лорд Штормового Предела был всего лишь учтив с девочкой, а Бриенна поверила в любовь. Ренли Баратеон стал её солнцем, её путеводной звездой, Бриенна бы скорее убила себя, чем его. Для счастья ей вполне хватило бы пары ласковых взглядов, нескольких любезных фраз. А уж стать рыцарем его Королевской Гвардии — за такое Бриенна бы и убила, и умерла. Она бы попыталась спасти Ренли. Честность и преданность у Тартов в крови. В невиновности своей дочери лорд Сельвин не сомневался ни минуты. А тем, кто имел наглость обвинить Бриенну Тарт в цареубийстве, пришлось доказывать свои слова мечом. Двое заезжих рыцарей пали от руки лорда Тарта, ещё один получил серьёзную рану и вовремя принёс извинения. Соседи, лучше знавшие нрав лорда Сельвина, благоразумно помалкивали. С тех пор никаких достоверных сведений о дочери лорд Сельвин не получал. Старые слухи, сплетни, обросшие вымыслом — вот и всё, что добиралось до скалистых берегов Тарта. Говорили, молодая леди погибла. Но отец в это не верил. Бриенна пропала без вести, потерялась на просторах Вестероса. Отряд тартцев, который она привела в помощь Ренли, давно был разбит и рассеян — из всех воинов домой вернулись только трое. О судьбе леди они ничего не знали.

3.

Сегодня у Бриенны был день рождения. И лорд Сельвин, как и год назад, и два поднялся в покои дочери. Ещё вчера здесь прибрали, хорошенько проветрили, и комната стала больше походить на комнату, а не на склеп. Здесь всё осталось как было — широкая кровать под тяжёлым пологом, всегда тщательно задёрнутым; старый дубовый стол и такой же стул, под ногами — медвежья шкура. Медведя убил лорд Сельвин. Давно ещё, когда была жива жена, а маленькая Енни только училась ползать. Учебные клинки на стене. Её первый меч, выкованный тартским мастером оружейником специально для маленькой леди. Через год он стал слишком мал и лёгок для неё, но Бриенна всё равно любила свой первый настоящий меч. Лорд Сельвин снял клинок со стены. Подержал в руках и повесил обратно. В сундуке у стены хранились дочкины наряды. Их было мало — Бриенна никогда не любила наряжаться. Да и то чаще носила мужскую одежду, чем платья. В платьях она выглядела особенно неуклюжей и некрасивой. Лорд Тарт знал, что на самом дне сундука хранятся несколько неумелых вышивок — когда-то, ещё будучи помолвлена в первый раз, дочка усердно училась рукоделию и прочим женским премудростям. Если бы жених и вся его семья не умерли от простуды, как знать — может быть, Бриенна была бы счастлива? У неё мог бы быть свой дом, семья, а у лорда Сельвина — внуки и внучки. Хотя наверняка муж бы изменял ей со служанками, шлюхами, пригожими крестьянками, а Бриенне оставалось бы молча глотать обиду. Но не такова была его дочь, чтобы терпеть унижения. Она отдала бы руку и сердце только равному, тому, кто не потребует от неё полного подчинения. Но такие не находились. И девушка покинула отчий дом ради служения лорду Ренли. Да и найдётся ли такой человек, что примет и полюбит Бриенну такой, какая она есть? Лорду Тарту слабо в это верилось.

4.

Он прекрасно помнил приезд молодого Коннингтона: «Разве коровы едят цветы?» Как этот юнец смел так оскорблять девочку, да ещё на глазах у её отца! В тот день Бриенна плакала последний раз в жизни. Рыдала взахлёб на груди у отца, хотя уже два года как училась рыцарскому делу. «Я не хочу быть леди! Не буду! Я хочу быть рыцарем», — твердила она сквозь слёзы. Лорд Сельвин хорошо знал дочернее упрямство и упорство в достижении цели, однако надеялся, что со временем это пройдёт. Подрастёт — поймёт, что не дело девушке драться на турнирах. Хотя Бриенна и раньше дралась с мальчишками, причём побеждала и постарше себя, и обожала рассказы и песни о рыцарях. Она так переживала, что у отца нет сыновей, что она родилась такой некрасивой, что над нею все смеются... Оставалось только пожалеть, что девочка уродилась в отца. Лорд Тарт даже в свои годы производил впечатление могучим телосложением, а уж в молодости равных ему находилось мало. Ширококостный, кряжистый, лорд Тарта больше всего напоминал медведя. Разве что масть была другая — светлая. Но что хорошо для мужчины, в женщине отталкивает. И всякий раз, когда лорд Сельвин слышал о «Бриенне - Красотке», он чувствовал свою вину перед дочерью. Бриенне достались от отца жёсткие соломенные волосы, широкие плечи и ладони, а от матери — только голубые глаза да пухлые губы. Правда, покойная леди Тарт тоже была крепкой и здоровой женщиной, под стать супругу, однако её никто бы не перепутал с мужчиной. Если бы умершие дочери достигли возраста замужества, то, возможно, были бы милыми девушками. Бриенне же материнской красоты не досталось. Веснушки, что никак не желали сходить, широкое лицо с переломанным в драке носом... кому такая могла понравиться? Когда Бриенна была маленькой, лорд отец не раз задавался вопросом, почему Семеро из всех его детей оставили самую несчастную и некрасивую? Что ждёт её в будущем, кроме насмешек и унижений? Сумеет ли она выстоять, как стоят скалы Тарта, или сломается, как молоденькое деревце на ледяном ветру? И Сельвин Вечерняя Звезда позволил дочери заниматься с сиром Гудвином, мастером над оружием. Да будет милостив к нему Отец и да осветит Старица путь рыцаря. Сиру Гудвину удалось превратить нескладную, неуклюжую девочку в настоящего рыцаря. Как она училась! Иной раз выматывала наставника так, что тот уж и не рад был, что связался с леди. Бриенна... Руки и ноги вечно в синяках и ссадинах, упрямо сжатые губы, кулак, летящий в лицо очередному обидчику... меч, ставший продолжением руки, и снесённая голова соломенного чучела. Другие девочки грезят о муже и детях, Бриенна мечтала о победах на турнирах, о воинской славе и подвигах. Она верила в рыцарские добродетели, и мир казался простым и понятным. Лорд Сельвин видел детскую наивность дочери, но не спешил её разубеждать. Жизнь сама сделает это лучше всякого другого. Только порой к потерявшему детскую веру и наивность приходит Неведомый. Лорд Сельвин стоял у окна, смотря во двор замка, и как наяву видел две фигурки с мечами в руках. Мужчина в кожаной куртке с трудом увернулся от выпада не по-девичьи широкоплечей противницы. Его собственный выпад пропал втуне, и девочка с соломенными волосами, ловко перекатившись по камням двора, полоснула по ногам. Если бы клинки не были нарочно затуплены, сир Гудвин получил бы серьёзную рану. А так отделался лишь синяком. Он охнул, падая на колени... а потом расхохотался: — Молодец, миледи! — Сир Гудвин, вам очень больно? — Бриенна подбегает к наставнику. — Простите. Я не хотела... — Брось, малышка, — только от сира Гудвина да отца Бриенна терпит такое, — ты всё сделала правильно. Ты быстрая и ловкая, а я уже старик. — Но это было нечестно, — хмурится Бриенна. — Иногда такой удар может спасти жизнь. В бою не до чести, запомните это, миледи, — наставительно отвечает сир Гудвин, — тот, кто слишком много думает о чести и слишком мало — о том, как победить противника, будет убит. — Я запомню, — серьёзно кивает девочка. Ей было жалко убивать ягнят и поросят, но сир Гудвин настаивал: «Ты должна привыкнуть к виду крови и научиться убивать. Иначе ты никогда не станешь настоящим воином».Может быть, эта наука сберегла Бриенне жизнь. Может быть...

5.

— Милорд! Милорд, — спугнув воспоминания, в комнату ворвался кастелян замка. Пожилого сира Осмунда мало что могло вывести из себя, а тем паче потрясти до такой степени. Вон как за сердце держится. Что же его заставило мчаться по лестнице? — Сир Осмунд? Что случилось? К нам прилетели драконы? — не хватало ещё, чтобы «дети» новой королевы летали где попало! — Нет, милорд, — сир Осмунд всё не мог отдышаться, — это не драконы. Миледи... леди Бриенна вернулась.

6.

Над Вечерним Замком развевалось розово-лазурное знамя с солнцем и полумесяцем. Значит, лорд отец дома. Как-то он встретит? Что скажет? Бриенна так не волновалась даже перед турниром, устроенным королём Ренли. Она въехала на своём гнедом во двор родного замка, соскочила на землю, огляделась. В горле стоял ком. Какое всё знакомое... и чужое. Стены кажутся обветшавшими, воины гарнизона и слуги — постаревшими. А кое-кто вовсе незнаком. — Бриенна, — отец. Выбежал на крыльцо, всмотрелся, будто не веря. Она бы тоже не поверила. Как же он постарел! Это из-за меня — кольнуло сердце. — Милорд отец, — молодая женщина преклонила колено перед лордом Сельвином. Так хотелось с криком рвануться навстречу распахнутым родным объятиям, обнять отца, прижаться к широкой родной груди. Но нельзя. Не при людях, — ваша дочь вернулась! — Бриенна... доченька... — и пусть кто посмеет сказать, что лорду не положено плакать! Старые служанки утирали глаза. Новые, недавно нанятые, во все глаза рассматривали госпожу. Септа Роэлла, как обычно, поджимала губы. Устала, сразу видно, и опять в доспехах. Хоть бы раз в платье нарядилась! Волосы отрастила, на щеке повязка — не иначе как ранили миледи, вот и прячет шрам. И голос-то какой хриплый стал. От простой простуды такого не бывает. А держится как. Сразу видать — миледи вернулась, наследница. Может, ещё замуж выйдет, деток нарожает. То-то бы милорд порадовался! Но отец и дочь не замечали этих любопытных взглядов и перешёптываний. Они крепко обнимали друг друга, смотрели друг на друга и не могли насмотреться. Точно впитывали глазами родное лицо, полуседую гриву лорда Сельвина Вечерняя Звезда и распущенные волосы Бриенны, закрывавшие одну щеку. — Пойдём же в замок, — спохватился лорд Тарт. — Эй, кто там! Немедля приготовить купание для миледи. А вечером мы устроим пир в честь твоего возвращения. Я сейчас же пошлю воронов соседям, — говоря так, он вёл дочь по лестнице в свои покои. — Спасибо, — улыбнулась Бриенна. Только сейчас, в знакомой до мелочей комнате, она поверила, что и вправду вернулась домой. — С днём рождения, дочка, — ещё раз обнял её лорд Сельвин. Судя по растерянному лицу Бриенны, она напрочь позабыла о том, какой сегодня день. И теперь судорожно пыталась припомнить. — Ой, и правда! — молодая женщина хрипловато засмеялась. — А я даже не знаю, что тебе подарить. Были бы у нас сапфиры... такие, как твои глаза. — Вы уже сделали подарок, милорд отец, — возразила Бриенна, — вы живы и здоровы. И мне больше ничего не нужно, — она тряхнула головой. — Что с твоим лицом? Ранили? Или ожог? — лорд Тарт коснулся кожаной повязки на щеке дочери. — Покусали, — Бриенна поморщилась, — Бравые Ребята. Их ещё звали Кровавыми Скоморохами. Не бойся, я убила их. Роржа, Шагвелла и Кусаку. И ещё многих других. — Кусаку? — Простите, отец, я устала. Путь был долгим, — очень долгим. — Но ты вернулась? Бриенна, скажи: ты больше не уедешь? — в отцовском голосе слышалась мольба и отчаянная надежда. — Я вернулась. И никуда больше не уеду надолго. — И даже согласна выйти замуж, если найдётся жених. Но об этом пока рано говорить. Бриенна и сама ещё не была уверена. Мало ли кто о чём просил! — Твои покои готовы. Я как чуял. Отдыхай, Бриенна, — заторопился лорд Сельвин. Давно он не чувствовал себя таким счастливым!

7.

— Вот я и дома, Джейме. Как ты и просил, — посвежевшая и переодевшаяся Бриенна стояла на смотровой площадке замка. Отсюда было хорошо видно море, отливавшее глубокой синевой. — Жаль, что ты никогда не увидишь Тарт. Я бы так хотела показать его тебе! Она вытащила из-за ворота рубашки шнурок с золотым перстнем, и камень заискрился на солнце. Синий камень, точь-в-точь воды Узкого моря у берегов острова Тарт. Последний подарок Джейме Ланнистера, после Верного Клятве её самое главное сокровище, с которым Тартская Дева не рассталась бы за всё золото мира.

8.

… Когда на побережье Вестероса высадилась армия королевы Дейенерис, Джейме Ланнистер не побежал. Не пытался скрыться от мести дочери Безумного Короля и младшего брата. Да, лорд Тирион Ланнистер тоже был в войске захватчиков и, по слухам, занимал не последнее место среди советников последней Таргариен. Вестеросцы, измотанные недавней Войной Пяти Королей и суровой зимой, слишком устали, чтобы вновь браться за оружие. Мало кто оказал сопротивление Дейенерис. Разве что Станнис Баратеон да собранное Ланнистерами войско. После битвы осталось выжженное поле, где валялись груды обгорелых трупов — драконы хорошо порезвились, паля огнём и своих и чужих. Правда, Мать Драконов очень быстро отозвала своих проклятых «деток», и дальше всё решили честные мечи и копья. Бриенна дралась рядом с Джейме, хотя он пытался ей запретить участвовать в сражении. Но Тартская Дева не могла его бросить. Они так много пережили вместе, начиная от дороги в Королевскую Гавань и встречи с Бессердечной, что уйти сейчас значило предать сира Джейме. Бриенна выволокла его, раненого, из боя, и оставалась с Джейме до самого конца.

9.

— Ох и глупа же ты, женщина, — сказал Джейме, придя в себя. Они были в какой-то развалюхе на окраине столицы, и Бриенна надеялась, что здесь их не найдут. — Не тебе мне указывать, Цареубийца! — мгновенно вспыхнула она. Раненый слабо усмехнулся: — Цареубийца? Опять? Помнится, ты выучила моё имя. — А ты выучил моё! — Бриенна... уходи, — попросил мужчина. Зелёные глаза смотрели ясно, точно и не было начинающейся горячки. — Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Один раз тебя уже вешали за предательство. Таргариены не прощают. — Я буду с вами, сир Джейме, — она не собиралась отступать. — Какая же вы упрямая, миледи, — но в голосе рыцаря слышалось скорее одобрение. И Бриенна осталась. Она пыталась спасти Джейме, про себя молила Отца и Воина помиловать Джейме Ланнистера, но Семеро не слышали. Сир Джейме слабел с каждым днём, слишком тяжёлыми оказались раны, слишком много крови потерял он в битве. Накануне смерти Джейме взял с неё слово вернуться домой, к отцу. — Думаешь, он будет рад видеть Бриенну Уродину? Бриенну С-Одной-Щекой? — горько спросила женщина. — Ты жива, а это главное. И не говори мне больше об уродстве. Для меня ты всегда прекрасна. Прекрасная Бриенна. Она опешила. Должно быть, Джейме бредит, принимая её за сестру. — Что ты говоришь? По-твоему, я красивей Серсеи? — бывшая королева регентша давно потеряла всякую власть и была отправлена королевой Маргери в Кастерли Рок. Джейме как-то раз навещал сестру. Встреча закончилась ссорой, и с тех пор он редко вспоминал о дорогой сестрице. — Серсея? Ты намного красивей, — и Джейме не шутил. Бриенна уже научилась различать, когда он насмешничает, а когда говорит серьёзно. И всё равно иногда ошибалась. — Ты самая честная, храбрая, сильная, упрямая, верная... И самая красивая. Моя Прекрасная Бриенна. Никогда не забывай об этом. — Я обещаю, — Бриенна с трудом сдерживала слёзы, — я... я люблю тебя, Джейме! И осеклась. Она бы ни за что не выдала свою тайну, не призналась бы никому, тем более этому зеленоглазому насмешнику, но его слова заставили позабыть обо всём. — А как же лорд Ренли? Ренли? Сейчас Бриенне и самой стыдно было вспоминать эту любовь. Она была тогда глупой девчонкой, влюбившейся в черноволосого синеглазого рыцаря. В его учтивые речи и доброжелательные улыбки. Она думала, что будет любить Ренли Баратеона всю жизнь. Что не сможет без него жить. Ведь он был таким красивым и благородным рыцарем. А потом была встреча с леди Кейтилин и Цареубийцей. Как же она тогда презирала сира Джейме и ненавидела его постоянные насмешки! Хотела поскорее забыть. А Цареубийца приходил в её сны, его меч, Верный Клятве, висел у её бедра... и Бриенна не смогла отдать Джейме на смерть, когда Бессердечная потребовала его привести. Да, вторая встреча с бывшей леди Старк вышла совсем иной, но об этом не хотелось вспоминать. Потом были поиски Сансы, и Тартская Дева сама не заметила, как начала относиться к своему спутнику с уважением. И как это уважение сменилось чем-то другим. Бриенна боялась сама себе признаться, что любит Джейме Ланнистера, но тогда, в Кастерли Рок, когда он ушёл к Серсее, оставив девушку одну в гостевых покоях, она впервые узнала ревность. Никогда Бриенне не забыть эти злые слёзы, когда она представляла Джейме в объятиях другой и мечтала выдрать все золотые волосы вдовствующей королевы. А потом Джейме вернулся. И принёс в подарок шкатулку. «Открой, Бриенна», — Джейме улыбался, как умел только он один. Она открыла... и зажмурилась от сияния золота и сапфиров. «Это тебе. На память. Дай руку, — девушка послушно протянула, и на её палец скользнул тяжёлый перстень. — Он цвета твоих глаз. Как на тебя ковали» — «Джейме, я не могу, — запротестовала девушка. — Это слишком дорогой подарок», — Золотое ожерелье с сапфирами смотрелось бы на её толстой шее как удавка или ошейник. — «На что мне золото в преисподней? Бери, женщина, и не спорь, — когда сир Джейме начинал говорить таким тоном, его лучше было послушаться. — У леди Сапфирового острова должны быть в приданом настоящие сапфиры». — В приданом? Но она не хочет замуж. Она не хочет никого другого, кроме Джейме. Но им никогда не быть вместе. И леди Бриенна взяла подарок. Потом шкатулка с остальными драгоценностями где-то потерялась, а перстень Бриенна носила всегда. Правда, не на руке. — Я не люблю лорда Ренли. Мне никто не нужен, кроме тебя. — Я не знаю, кто из нас больший дурак — лорд командующий, преступивший обеты, или женщина, влюбившаяся в него, — кажется, Джейме ничуть не удивился, — потому что я тоже люблю тебя. Бриенна застыла, не веря ушам. Он любит её! Любит! Перед смертью не лгут. Да и не тот Джейме человек, чтобы шутить такими вещами. — Это правда? — вышло совсем по-детски, и девушка разозлилась на себя. — Клянусь Семерыми, памятью родителей и Верным Клятве — я люблю тебя. И хочу, чтобы ты была счастлива. Чтобы вернулась к отцу, вышла замуж и нарожала детей. Тебе ведь этого хочется, Бриенна. — Я люблю тебя! Мне никто не нужен и не будет нужен, — Бриенна так яростно замотала головой, что кое-как наложенная повязка слетела, обнажив страшный рубец. — Раньше ты любила Ренли, теперь забыла, забудешь и меня. — Никогда! — горячо заверила Бриенна. Если бы не необходимость соблюдать осторожность, она бы кричала. — Ренли... Ренли был глупой девчоночьей мечтой. А ты — настоящий. Ты... — как обычно, красноречие отказало Тартской Деве, и она не могла объяснить всё то, что чувствовала. — Не знаю почему, но я люблю тебя. — Нас свела леди Старк. В жизни и в смерти, — улыбнулся Джейме, — обещаю, я и после смерти буду любить тебя. Моя Прекрасная Бриенна. Она наклонилась и — видят Семеро, видят Дева и Матерь со Старицей, Бриенна сама от себя подобного не ожидала — поцеловала мужчину. И он ответил на поцелуй. Её мужчина. Её последняя и единственная любовь. Её жизнь. И этот первый и последний поцелуй ей никогда не забыть. Потом они лежали вместе, и он обнимал её так крепко, что казалось — вот-вот случится чудо, и Отец помилует Джейме Ланнистера. Но вместо этого на рассвете в ветхий домик пришёл Неведомый.

10.

Бриенна сама похоронила любимого. В те дни многие умерли от ран, стража всё никак не могла навести должный порядок на улицах столицы, у новой королевы было множество дел (хотя награда за голову Цареубийцы, живого или мёртвого, была назначена немалая), а пташки покойного Вариса малость обленились. Никто особо не присматривался к молодой вдове, везущей тело мужа на родину. Сир Джейме нашёл свой последний приют в светлой роще неподалёку от Королевской Гавани — в месте, памятном им одним. А Бриенна, выждав пару недель, направилась на Тарт. Обещания надо выполнять.

11.

Над головой послышался шум крыльев. Вороны лорда Тарта летели к соседям, чтобы сообщить о возвращении леди Бриенны, Тартской Девы, и пригласить на праздник. Жизнь продолжалась.