Сборник драббликов.

Нисей стонал и метался на постели, но впервые такому развратному поведению имелись самые реальные и весьма печальные основания,- градусник едва ли не лопался от температуры, которая шкалила до сорока градусов, жар не спадал уже несколько часов, а таблетки, что прописал врач, кончились ещё вчера. Далеко же отходить от Бойца Сеймей просто опасался. Он не хотел себе признаваться в этом, но Нисей остался единственным человеком, которому Аояги хоть сколько-нибудь мог доверять. Его предали Луны, Ритсу и Агатсума, даже Рицка, любимый и единственный братик перешёл на сторону врага. Он останется совершенно один. И если прежде он относился к этому с надменной бравадой, то сейчас возможная гибель Бойца пугала до дрожи в пальцах и холодного пота на побледневшем осунувшемся лице. Он не жалел Силы, но болезнь оказалась по-настоящему лютой и не собиралась отступать. - Акаме, Акаме, слышишь меня? - Мамочка, я не хочу... Папа, почему мы уходим? - шептал Нисей в горячечном бреду. И от этого становилось по-настоящему страшно и тоскливо. От беспомощности. От страха. От впервые за долгую карьеру Жертвы,- реально ощутимой боли своего Бойца, которую Сеймей забирал полностью, но это всё равно не спасало. Нисей угасал. Лёгкие рвались кашлем и горели. Сеймей просто не знал, что делать, и это бесило лучшую Жертву, впервые почувствовавшую пробирающий до печёнок страх потери чего-то настолько своего, важного, что неотделимо, как плоть от плоти. Он уже не сомневался, что если болезнь не отступит, и Нисей умрёт, то и сам он уйдёт вслед за ним. - Нисей, послушай, не смей умирать, слышишь? У тебя ещё есть дела. И у меня тоже. Мы в одной лодке, как в первое знакомство, слышишь? Мне без тебя не выплыть. Ты очень мне нужен, Нисей... Боец притих на мгновение и задышал ровнее и спокойнее. Сеймей выдохнул по частям и коротко метнулся на кухню. Когда-то давно мама растирала ему грудь разогревающей мазью, ничего особенного, но вдруг... Руки касаются обнажённой груди, но отвращения нет. Только желание вытащить, спасти любой ценой. Потому что своё, потому что спасти его - спасти и себя. - Держись, Акаме, мы ещё не отомстили им, мы ещё много чего не сделали, мир должен нам, и мы заставим его заплатить по счетам, обязательно заставим! Рукам становится жарко, телу тоже, Сеймей ещё не понимает, что его желание спасти - прорвало дамбу где-то внутри, и Сила течёт с его пальцев, целительными струями омывая тело Бойца. - Сей-мей...я брежу? Или ты меня тро...гаешь... - Акаме, - Сеймей будто очнулся, судорожно пытаясь придумать себе оправдание, но сдаётся, честно и прямо заглядывая в глаза того, за кого так отчаянно боролся несколько часов, - да, ты должен жить. - Потому что мы должны показать миру большой фак? - Нисей хрипло смеётся, закашливаясь. - Нет, просто я без тебя сдохну. А хочется жить. Чертовски хочется, Нисей Акаме. Потому не смей решать за двоих. Ты нужен мне для очень многих вещей. - Наказывать? Сражаться? Любить? - Нисей уже вовсю ухмылялся, вернув себе былую наглость. - Дышать. Спи, идиот. И я тоже... - Сеймей не договорил, упав на грудь Акаме без сил, и отключился. Агнец просто забыл, что не спал уже сутки, и теперь, когда опасность миновала, державший в напряжении адреналин схлынул, заставив рухнуть без сознания. Сеймею будто вынули все кости. Нисей не совсем понимал, что происходит, но одно знал совершенно точно. Теперь у него действительно есть Жертва. Крепко связавший их канат Связи не давал в этом усомниться. Акаме зарылся обеими руками в шелковистые волосы, почёсывая ушко Сеймея, и закрыл глаза. Почему-то он не сомневался, что за эту дерзость не последует никакого наказания.