Без названия.

В пять часов утра, как и все нормальные люди, Касуга пребывала в царстве Морфея и не слышала, как дверь в ее комнату с тихим скрипом медленно открылась. Неслышными шагами злостный нарушитель, оставив соучастника запланированного действа стоять в дверном проеме, приближался к кровати ничего не подозревающей девушки, направляя на последнюю орудие преступления. При виде указательного жеста, Мусаши, следуя четко отработанному плану, врубила в комнате свет, благодаря чему Наруками удалось заснять ту самую секунду, ради которой все это планировалось, пока объект утренней съемки не проснулся от резкого света и не поубивал бесстыжих папарацци. Эта самая секунда представляла собой следующую картину: девушка в раскоряку раскапустилась в постели, одеяло сползло к ногам и прикрывало только если одну пятку, темно-красные волосы торчком раскинулись по подушке, на которую капала тоненькая струйка слюны, а короткая ночнушка задралась до пупа, открывая камере обескураживающий вид. Когда Касуга резко открыла глаза, дальнейшая судьба девушек была предрешена. Мусаши повезло больше: она, будучи у двери, смылась первая. Зато Наруками летала по всей комнате: за одну минуту постигла все чудеса акробатики, побегала по стенкам, повисела на люстре, пару раз проскользнула под кроватью, благополучно протерев там пыль, осуществила с десяток кругов бега с препятствиями и ушла через форточку следом за своей камерой, которую туда любезно отправила взбешенная невыспавшаяся напарница. Так началось их обычное утро. Но день, в отличие от утра, сегодня был необычный. - С днем рожденья! С днем рожденья! С днем рожденья! Ура-а-а! – на взъерошенную с бодуна, спустившуюся на кухню Касугу была бахнута пачка конфети и вынесен вердикт травмы барабанных перепонок. Но этим сюрприз не ограничился. Проверив свои уши на дееспособность, несчастная именинница окинула взглядом кухню: грязная посуда вываливалась из раковины, чайник, плюясь кипятком, плясал на плите и исходился отчаянным свистом, по всему столу была рассыпана мука, крошки, сахар и кусочки теста. На большой тарелке возвышалась горка угольков, которую следовало называть праздничным тортом, из открытой духовки до сих пор выходил дым, с которым маленькое вентиляционное отверстие явно не справлялось. - Две балбесины, - без злобы буркнула Касуга, понимая, что разгребать весь срач и портить желудок останками вершины кулинарных способностей ее подруг придется ей. Но тем не менее, ей было приятно, что они старались сделать ей какой никакой а праздник. Днем Наруками выдвинула идею посчитать наличные, чтобы отложить пару долларов на «сегодняшнюю предстоящую веселуху», чем в итоге занималась только Касуга. Сама Наруками делала умный вид присутствия в сием процессе, параллельно активно задрачиваясь в комп. Мусаши отправили за продуктами, чтобы перед глазами не маячила в такой ответственный момент. Подсчитав капитал, Касуга вздохнула: - Ну и куда мы на столько сходим? – получив уверенную тишину в ответ, разрываемую только выстрелами из динамиков, девушка громче сказала, - А? - Да. - Что да? - А что нет? Махнув на брюнетку рукой, красноволосая отвернулась и отложила деньги в сторону. Немного подумав, она посмотрела на Наруками, ехидно улыбнулась и сказала: - Ты дура, - немного подождав, громче добавила, - Да? - Да. - Да. - Да. Да?! Нет! – возмущенно воскликнула брюнетка, до которой только что дошел вопрос, на что ее подруга рассмеялась. Дальше время проходило тихо: Наруками продолжала зависать в игре, снова ничего вокруг не замечая, чем воспользовалась красноволосая и нашла ее заначку, после чего снова стала пересчитывать наличные. В этот момент вернулась Мусаши, доедая купленную на всех колбасу: - Ну что там у тебя? Касуга снова вздохнула и ответила: - Я банкрот. - Бедный крот, - вставила вовремя услышавшая вердикт подруги, но не вникшая в его смысл, Наруками, отчего Мусаши со смеху подавилась колбасой, а Касуга деликатно промолчала. Оставшийся день прошел быстро, но не без происшествий: Мусаши умудрилась словить лбом подброшенный на сковородке блинчик, окунуться с ним в таз со стиркой, подбить руку Касуге и тем самым поймать еще один блин; Наруками в свою очередь, пойдя ночью попить, чуть инфаркт не заработала, испугавшись в темноте висевшего в коридоре пальто. Зато спали все, как убитые. Проснувшись раньше всех, Касуга долго думала, какую изощренную побудку устроить подругам. И тут до нее дошло… Тихо пробравшись в комнату Наруками, она достала из тумбочки камеру, открыла объектив и начала съемку. «Кто рано встает, тому и мстить», - разумно рассудив, девушка резко откинула одеяло и запечатлела следующую картину: на кровати, собственно, оставались только ноги, все остальное сползло на пол вместе с подушкой, голубая ночнушка с барашками болталась где-то на шее, а в самом центре кадра красовались полосатые труселя. Достаточно наснимав, Касуга отправилась в комнату Мусаши. Та дрыхла с открытым ртом в форме звездочки пузом кверху, раскинув руки и ноги в стороны. Подкравшись к постели и нацелив объектив, девушка сдернула одеяло… С полминуты в комнате висела гробовая тишина. С каменным лицом, выключив камеру, Касуга вернула одеяло на место и решила, что первым делом они сегодня купят Мусаши пижаму… …и что было бы неплохо сжечь пленку.