Моя страстная жизнь

Так вышло, что мы увлеклись ролевыми играми. Меня конечно привлекали всякие костюмчики, но все же это было не для меня. Я еще не чувствовал себя озабоченным старым пердуном. Попробуй в 28 лет чувствовать себя неполноценным мужчиной! Так рано ощущать себя конченным извращенцем я не собирался, тем более мой Тимур лишь на 10 лет младше. 10 лет!! Я в 10 лет начальную школу окончил, а он только на свет появился. Именно потому, что я не ощущал себя озабоченным, Тимур не надевал костюмчики всяких медсестер, учительниц и прочих низкооплачиваемых профессий. У нас было все приземленней. Каждый раз мы придумывали друг другу роли. Как же я любил, когда во время оргазма он кричал «Как хорошо, хозяин!» или когда говорил «Хозяин, давайте займемся чем-то неприличным». Но в этот раз обошлось без хозяев и слуг. Наверное стоит напомнить внешность Тимура, которая менялась почти каждый месяц. Сам мой малыш родом из Нальчика, но у него совсем не огромной нос, а очень даже хорошенький курносик (я иногда называл его носик-курносик, как же он тогда морщил свой носик от недовольства). Губки пухлые, розовенькие, покусанные. Это его привычка, кусать губы когда он волнуется, пытается соврать, смущается. Да и что греха таить, я сам люблю покусать его губы. Поэтому частенько он вымазывает свои губы гелем для губ от Dior, который я приобрел ему. Ни каких денег не жалко на него. У него прекрасные голубые глаза. Если честно, я всегда тону в его глазах. У него всегда немного усталый взгляд, но всегда с искринкой бойкости. Ух, не советую драться с ним. Хотя драться то он не умеет (ну по крайней мере со мной), а вот царапаться.. Он мне как-то оставил царапинку на щеке. Да и в сексе вечно царапает меня, только царапины заживают на спине, он уже новые делает. Да и без секса он мне спинку своими коготками полосует. Моя слабость - спина. Люблю когда мне спинку чешут или массируют. Так этот тигренок не упускает возможности, когда я усталый, прошу сделать массаж, сначала нежно почешет мне спинку, а потом как со всей дури карябнет по спине, что я аж подпрыгиваю. Он лишь ехидно так хихикает, а я морщусь от неприятных ощущений. Пальчики у Тимурки длинные, все в мелких порезах, но ноготки всегда подпилены (чтобы мне спину карябать). Телом он..в общем поправился он. Сказать что это плохо, ну не могу я это сказать. Нет, он не разжирел, не обзавелся огромными боками, жирной жопой и пивным брюхом. Скорее я скоро стану таким «пивным брюхом». У него стали ручки по полнее, по крепче выглядят, а то были как у скелета, все кости выпирали на руках. Кубиков пресса у него нет, просто прямой плоский животик, грудные мышцы немного развиты, и очень сильно выпирающие ключицы. Его ключицы моя слабость. Они ровные, без изломов, в то время как мои сломанные раза 3 и все в таких бугорках. Бедра у моего мальчика узкие, ножки у него тонкие, гладкие. Попка у него..девчонки все завидуют, но при этом, теперь у него есть пухленькие ляжки! Он сначала возмущался, мол «вот, ляхи появились. вот бросишь меня из-за жирных лях», а я лишь смеялся и гладил его по голове. Ляжки своего мальчика я люблю, если так подумать, то со спины он сойдет за девочку. Чему сам он не рад. Волосы у него темные. Не так давно он себе половину головы подстриг коротко, а вторую половину оставил длинной, ну как длинной, еле до плеч достают. Сделал еще дырку в ухе, пробил пупок и один сосок. Вообще не понимаю зачем ему все это железо в теле. Он и мне предлагал на моем «дружке» сделать пирсинг, но я отложил этот разговор на потом. На никогда. Еще этот сорванец все таки сделал себе татуировку. На это я был согласен, ведь я сам имею парочку. Ну как парочку, на лопатке у меня выбиты строки из стихотворения Уильяма Батлера Йейтса, еще на правой стороне ключиц надпись на латыни «Fiat iustitia et pace morieris», и на запястье маленькая надпись "Carpe diem», которую Тимур увидел в первое наше знакомство. Тимур же забил себе «рукав» от плеча до запястья, в котором куча всяких иероглифов, пентаграмм, надписей, роз, всяких масок. Но еще на этом «рукаве» есть мое лицо и подпись, о которой я не имею права говорить. Еще у него на щиколотке «военные таблички», с нашими именами. Я тако себе не стал делать, ибо на моей массивной ноге не будет это так красиво смотреться. У него еще татуировка на боку и на позвоночнике надпись, которую тоже не буду озвучивать. Но у нас двоих есть почти одинаковая татуировка, под сердцем у меня набито его имя и у него под сердцем мое. Конечно у него на ножке есть наши имена, но это так, украшение, а то что под сердцем, я считаю это самое ценное, что есть у меня. В этот вечер я пришел домой разбитый. Я пришел с похорон первой своей жены. Да, я был женат. Но это был опрометчивый поступок в 19 лет и развелись мы через пол года. Но мы остались в хороших отношениях, мы часто с ней сидели в ресторане. Ах да, у нее прекрасная дочка от второго брака. Только жаль дочка так мало знает свою маму. Она умерла от рака крови. Если бы рак у нее обнаружили раньше, я бы отправил ее за границу, но ей сказали о болезни за неделю до смерти. Мне же она позвонила уже при смерти, сказала как любила меня и хочет, чтобы я помогал ее мужу и дочери. Мужу помогать конечно буду, но в первую очередь буду помогать дочери, ведь девочка то хорошая. Вся в нее. Я пришел домой в черном костюме, усталый, открыл бутылку виски и выпил разом пол бутылки. Тимур меня встретил не сразу. Лишь минут через 15 после того, как я пришел. -Прости, я не слышал как ты пришел. Занят был монтажом, - он устало потянулся, потер глаза и испугано посмотрел на меня. Я сидел же на нашем черном диване, прижимал бутылку к виску и смотрел на своего малыша. Он был в шортах и моей футболке. Я лишь медленно моргнул и выпил еще. Он сел на другой край дивана, я лег головой на его колени, поставив бутылку на пол. Мой взгляд был устремлен в белоснежный потолок, который сейчас был серым. В нашей квартире был выключен свет, лишь настольная лампа горела в кабинете. Тимур провел своими пальцами по моей щеке, губам и тихо прошептал: -Не беспокойся о ней. Я думаю она этого не хочет, - я улыбнулся и закрыл глаза. Тимур вытер с моей щеки слезу, которая упала на его обнаженную коленку и улыбнулся. даже в темноте я видел его улыбку и его прекрасные глаза. Я достал сигарету, он зажег ее, первым сделал затяжку и из своих ладоней дал прикурить мне. -Знаешь, а ведь она первая любовь. Иначе бы не женился. Знаешь, я пообещал ей вырастить ее дочь.. -Саш.. -Я пообещал содержать ее, теперь у меня есть не родная дочь, в которую придется вкладывать деньги.. -Саш..пожалуйста.. -Дерьмо, как же я устал от всего.. -Саш, ты сильный Он нагнулся и поцеловал меня. Я потушил сигарету, ответил на его поцелуй. По его щекам скатились слезы. Я задел его. Он отстранился и улыбнулся вновь. Я готов смотреть на его улыбку день и ночь. Я провел по его щеке рукой, поднялся с дивана и подхватил его на руки. Я потащил его в спальню, усадил на кровать. Сам стянул с себя пиджак, рубашку с галстуком, брюки, все оставил на полу. Тимур залез на кровать, поджал ножки и стал смотреть на меня. Я подлез к нему, провел по коленочке его рукой, вытянул его ножки и стянул с них шорты. Он свел ножки, как девственница. Я скользнул руками по его груди к сосочкам, сжал один сосок между пальцев, он простонал. Я поцеловал его шею, он откинул голову назад. -Кем я сегодня буду? - сбивчиво дыша пролепетал он. -Сегодня будь собой. Он всхлипнул от радости, в глазах его засияли слезы радости, я припал к его губам. Завалил ребенка на спину, раздвинул его ножки, руками вожу по его груди. Я такой уставший, вялый, на много меня не хватит, и Тимур это знает. Я задираю ему маечку, покусываю сосочки, руками стягиваю его трусики, он стонет. Я крепко обнимаю своего мальчика и вхожу в него. Он изгибается и издает сладостный стон. На его губах улыбка, он покусывает губу, я двигаюсь в нем. Нет сейчас кроме нас никого, только я, он, его стоны, крики, слезы. Мне ни кто не нужен, только лишь он. Сколько продлилась наша любовь сегодня? Час? Полтора? Я кончаю в него и выхожу. Он сжимает свой бутон, чтобы сперма не вытекла, кладет ручку себе на живот и гладит. Улыбается и шепчет: -Тепло..тут..Саш, тут очень тепло.. Я целую его губы, ложусь рядом. Натягиваю шелковое одеяло кремового цвета на себя и Тимура. Он припадает к моей груди, кладет свою ручку мне на щеку и целует мою грудь. Я обнимаю его за пояс и целую в макушку. -Я люблю тебя, Саш -Я люблю тебя, Тим -Я так счастлив.. Его леза падает мне на грудь, я чувствую его улыбку. Все же нет ни чего дороже того, что есть у меня сейчас. Нет ничего дороже этого чувства, которое я испытываю к этому ребенку. Я засыпаю с мыслью о том, как хочу вот так засыпать и в ту ночь, когда мое сердце остановится. Утром я открываю глаза и вижу нежную улыбку и голубые глаза, в которых я готов утонуть.