Баловство всерьёз

***

Джинтоли добирался до своей Портлендской съемной квартиры, всего-то в трех кварталах от места съемок, непозволительно долго — минут двадцать, зависая в мыслях на каждом светофоре, пока возмущенные водители не начинали выпроваживать его гудками. Но что поделать, мир вокруг мало интересовал его на данный момент. Сбросив на журнальный столик возле входной двери связку ключей, Дэвид обмял кроссовкам задники и разулся. Куртка легла на пол там же тихим темным пятном — хозяин промахнулся мимо вешалки и не оглядываясь покинул коридор. Ему хотелось бухнуться на диван в гостиной, заползти под плед с головой и скрыться от позора сегодняшнего дня и бытия в целом. Глубокий вдох и зажмуренные глаза — как крайняя степень отрицания. Господи, глупо-то все как. Ну как меня угораздило так вляпаться? И ведь предупреждали их даже на каком-то брифинге между съемок: будьте осторожны! Как бы вам ни было любопытно, не увязайте в соцсетях, никаких спойлеров, никакой начитки всякой фанатской поебистикой. Поломаете себе образы и представление о персонажах, а в худшем случае еще и психику с мозгом свернете. Фанатам — фанатское, актерам — актерское, держите дистанцию — улыбайтесь и машите свысока, что те пингвины в мультике… Конечно, об этом все и так знали, считали себя умнее и выше всего этого, что не мешало подзадоривать фанов, и тайком что-то просматривать в сети из любопытства. И вот вчера под бутылочку прохладного светлого пива Дэвид решил, что это будет довольно забавно, познавательно и просто релаксирующе после длинного рабочего дня — полистать подобное творчество. Тем более что коллеги по цеху вечно подтрунивали на тему, а ему приходилось либо невинно хлопать глазами, либо изображать себя «в курсе» и многозначительно ухмыляться. Удобно расположившись на кровати с ноутбуком на коленях, он нашел ссылку, что давно пылилась у него в приватных сообщениях твиттера, подосланная резвой поклонницей, и перешел на страницу какого-то неофициального англоязычного фансайта «Гримм». Под собственной голубоглазой Беркхардтской физиономией на полстраницы, хоть и не сразу, но удалось обнаружить раздел фантворчества, куда он и направил курсор. Глаза тут же порадовались масштабам и объемам фанатской любви. Насочиняли неугомонные много. Дэвид медленно прокрутил вниз внушительный список рассказов. Все было в каких-то аббревиатурах, из однозначно понятного были только имена персонажей, да иногда кратенько пара строчек сюжета. Хотелось увидеть то самое-самое, о чем иногда шептались и хихикали Рэджи и Битси. Он открыл первый попавшийся фанфик про Ника с Джульеттой. На поверку это оказалась милая сказка, в принципе, ничем не хуже, но и не лучше печатных дамских романов — героическое спасение девицы из беды, пара виртуозно-плоских постельных сценок, склеенных кое-как из штампов, и ванильный хэппи энд. Отпил пива. Пожал плечами: — Ну и что тут такого? Ладно. Будем честны, больше всего любовью и разгулом фантазии явно пользовалась пара Ник-Монро. Об этом недвусмысленно намекало количество произведений. — Сто процентов будет гомосятина… Пфф, «Напугали гримма пальцем!» — Дэвид отважно опрокинул в себя остатки пива и решительно открыл подходящий обозначением фик… Спустя полчаса и шесть пролистанных образцов народного творчества, он все же брезгливо поморщился и закрыл мышью окно седьмого. Наметившаяся было смешная детективная история перешла в постельную сценку зоофилии, потому как Монро в процессе совокупления с Беркхардтом не выдержал напряжения и принял полное обличие волка. Мнда. Нет, ну если абстрагироваться и читать со стороны, может оно и ничего страшного, но воспринимать себя в образе Ника явно не стоило, стало мерзко, причем с Сайласом в человеческом обличии и без того был не фонтан эротизма. Джинтоли вспомнил своего чуть косящего странноватого коллегу и скривился. Нет, пожалуй, пора завязывать с этим ознакомлением, пока пиво не пошло назад. Он уже потянулся курсором закрыть этот вертеп чужих пороков, но тут глаза внизу страницы мельком выцепили «Ренард/Беркхардт, NC-17» — что, как он уже поднаторел, указывало на наличие весьма откровенных сцен между двумя персонажами. Перед мысленным взором возник образ Ренарда — Саши Ройза, огромного, холеного, надменного, склоняющегося к Нику-Дэвиду с определенными намереньями… Мурашки щекотно подняли дыбом волоски на его руках и шее, а ладонь на мышке дрогнула от неловкости. Наверняка же очередная глупость и похабщина, но так и быть — одним глазком… Глазком оказалось не одним, а очень даже двумя. А потом и вовсе рассказик оказался распечатан, и полночи мусолились перечиткой несчастные страницы. Почему-то воображение не пугалось ни нелепости словесных оборотов неопытного автора, ни самого факта, что его, ну то есть Ника, в той реальности пользует шеф. Глубоко, жестко, властно, а он этого так жаждет и отвечает взаимностью, выгибается и наслаждается каждым мигом. Воображение все больше распалялось, опутывая волнами жара тело, все больше уходило за грань привычного, дозволенного, реального. А как бы это было попробовать? Это ведь совсем-совсем не стыдно наедине с собой, представить того Ренарда. Ведь это же Ник, а не Дэвид извивается там под ним на столе и здесь в спальне на измятых влажных простынях, и можно во вспышке экстаза увидеть зеленые бешеные от страсти глаза, сладко сжимаясь вокруг собственных пальцев. Никто не узнает. Только далеко за полночь, совершенно опустошенный и сонный, он засунул листки в папку со сценарием на прикроватной тумбочке и отключился до будильника. А утром обнаружил их уже при прогонке сцены на съемочной площадке. Воровато огляделся — нет ли свидетелей и, пока выдалась минутка, еще раз перечитал. При свете дня вчерашняя горячность от нескольких фантазийных строк текста представилась просто пьяным бредом. Ну не в первый же раз сознание подкидывает затейливые фантазии для самоудовлетворения? Все вернулось на круги своя и текло по обыденно-будничному съемочному руслу, но лишь до того момента, когда Дэвид заметил зашедшего в павильон Ройза, в строгом капитанском костюме, привычно и монументально возвышающегося над «пигмеями» операторской группы. Разворот плеч. Дружелюбный кивок в его — Дэйва — сторону. Улыбка. Глаза. И Джинтоли накрыло со страшной силой — до дрожащих рук и ватных коленок… Нет, нет, нет — это не правильно! Почему произошла эта роковая подмена фантазий и реальности? Или не было никакой подмены? Но тогда все это время… Как давно?! Вот и сейчас на диване, анализируя свою глупость, Джинтоли не к месту вспомнил зеленые веселящиеся глаза приятеля, которые на него недоуменно взглянули сегодня при поимке «на горячем». Он застонал, прижавшись лбом к диванной подушке, и пнул ногой жалобно звякнувший журнальный столик. Да черт побери! Можно подумать, это сексуальное чудовище не догадывается, какое впечатление производит на окружающих не зависимо от пола и ориентации! Дэвид и сам себе знал цену: пусть не брутал, но смазливый голубоглазый милаха-сердцеед. Он всегда умело и довольно успешно манипулировал своим имиджем и актерскими талантами, добиваясь желаемого в жизни: симпатий окружающих, любви женщин. Да и мужчины подпадали под его шарм. Не страдая ханжеством и ложной скромностью. Вот вспомнить хотя б искрометный стриптиз в гейбаре во времена шоу «Road rules». Это казалось довольно забавным и возбуждающим — распалить жажду и интерес к себе, повихлять бедрами под музыку, почувствовать себя объектом страсти и вожделения десятков людей, голодной до его тела толпы. Безнаказанно побыть на грани фола, испить плещущийся по венам адреналин и тягучую похоть публики, а потом развернуться помахать всем ручкой и уйти за кулисы в недосягаемость. О, да, как всякий хороший актер он знал свои достоинства и сильные стороны, любил и умел играть на струнках людских страстей. А вот с Ройзом все было иначе. Об Ройза он просто «разбился» с первых секунд знакомства, налетел с размаху, и из рукавов повылетали все тузы, рассыпаясь веером вокруг вдруг разом ставшего неумелым шулера. Вот уж кто действительно был природный и отточенный до совершенства «Ройал Флеш». Саша, казалось, одним жестом, одной аурой, мог повелевать чужим сознанием и закрутить мир вокруг себя движением пальца. Он все время был в движении, в динамике, вокруг него все искрило и вертелось с бешеной скоростью. Дэвид тоже попал в этот вихрь и с удовольствием летел в его потоке. Шутливые пикировки, обсуждения всего и вся, заходы по тусовкам, твиты, простые дружеские касания, простые слова, дурацкие полу-интимные подколки и подначки, которые ни черта не значили и только потому так легко отпускались и варьировались. Даже полуголые идиотские туры на велосипедах! Как легко было втянуться в эту игру дурашливого броманса. Как потрясающе можно было идиотничать, хмелея от легкости и реакции поклонников… Но Дэвид всегда осознавал: Ройз подобен торнадо не только притяжением, скоростью и мощью, но и тем, что в самом своем центре всегда спокоен. За озорными глазами и свойской в доску громадой рубахи-парня, стоит сильный расчетливый аналитический ум, и от этого иногда даже становилось страшно. К счастью, Саша был не злоблив, не шагал по головам и свернутым шеям конкурентов, хотя откровенно мог бы. Что было тому причиной: какое-то свойственное ему благородство или внутренние принципы? Как бы там ни было, но весь гриммо-каст был взят под опеку почти мгновенно и бесповоротно, стал для Саши сумасшедшим семейством, о котором он заботился. У каждого в сознании уже прочно угнездилось — пока они вместе, он не допустит в своей «Семейке Адамс» ссор, обид, неуместности, он удержит, подстрахует не даст перейти черту, защитит. И брыкаться бесполезно, смирились с этим уже даже самые упертые вроде апатичного Сайласа. Сашу обожали. Дэвида влекло к нему, как и многих, но до сей поры это влечение не переходило черту уважения и восхищения мужчиной. То же, что происходило сейчас, было катастрофой! Вот так сходить с ума, было совсем неправильным и пропащим, им же еще работать вместе! И как это делать с мозгами всмятку, превращаясь в краснеющего подростка рядом с ним? И как сам Ройз поведет себя, когда поймет, что с ним — Дэвидом — творится? Нет, он не оттолкнет в презрении, он не такой. Да мало что ли вокруг него и на нем виснут воздыхателей? Вон Аша на шее висит не слезая, всю Каприку Алессандра провисела… А парни? Нет, ну ты видел, чтобы он позволял виснуть парням? Джинтоли вновь глухо застонал в милосердно терпящую его страдания подушку. … А может все же удастся обыграть все в лучших традициях кастовских приколов? Всклоченная голова с помятой переживаниями физиономией наконец-то вынырнула из недр подушки, а глаза загорелись идеей. А если начать флиртовать, якобы в тонусе подыгрывания фанатам-слэшерам? Саша наверняка рано или поздно его раскусит, будет одергивать, но ведь не опозорит и морду не набьет, поддержит игру. А там, как знать, может быть однажды и заиграется. Или может к тому времени мозг Дэйва вернется на место? Что если?

***