Время нарушить запреты

Сердце Кэтрин переполняли смешанные эмоции, когда она входила в ресторан, арендованный Элайджей в нескольких километрах от многострадального Мистик Фоллс. С одной стороны она злилась на благородного древнего, ведь в самый тяжелый период ее жизни: когда она стала человеком, и за ней вел охоту сумасшедший бессмертный, Элайджа был слишком занят, чтобы ответить на ее звонок, а с другой… с другой — сердце предательски замирало, в преддверии долгожданной встречи. — Катерина, — он вышел навстречу, галантный и учтивый как всегда. — Рад, что ты приняла приглашение, — поцеловав ее руку, улыбнулся Майклсон. — Прекрасно выглядишь, человечность пошла тебе на пользу. — Я с тобой не согласна, но это ведь не единственный вопрос, по которому мы разошлись во мнениях, — ухмыльнулась Кэтрин, садясь на предусмотрительно выдвинутый Элайджей стул. — Предлагаю сделать заказ до того как перейдем к дискуссии, из-за своего нового физического состояния, которым ты так восхищаешься, приходиться питаться три раза в день и платить за это, — взяв меню, проворчала Пирс. — Выбирай, все, что пожелаешь, — с улыбкой наблюдая за девушкой, проявил семейную щедрость Майклсон. — Значит теперь для того чтобы насладиться компанией неуловимой Кэтрин Пирс достаточно предложить ей бесплатный ужин? — пошутил древний. Официант принес заказ и исчез, стараясь не привлекать к себе внимания. Ненавязчивый сервис, приятная атмосфера, Кэтрин попробовала заказную телятину, блаженно зажмурившись — еда была выше всяких похвал. — Я не единственная у кого произошли изменения в жизни, — положив руки на стол, Кэтрин чуть нагнулась вперед, как будто собираясь поделиться важным секретом. — Тебя, наконец, избавили от камня, что тянул тебя ко дну последнее тысячелетие — твоей семьи. Ты обрел любимую женщину, ждешь появление на свет ребенка, который мог бы называть тебя отцом. Ты получил все, о чем можно мечтать, Элайджа, и что ты сделал? Нырнул на дно, чтобы достать свою гирю назад. Кэтрин знала: если бы кто-нибудь другой осмелился сказать такое благородному древнему, то, вероятно, упал замертво до того как последние слова слетели с языка глупца осмелившегося на такое, или смельчака, но для Кэтрин Пирс храбрость и глупость — две крайности одной и той же сущности. Однако она не боялась гнева Элайджи, было кое-что в их общем прошлом дающее ей право не выбирать слова. — Я не жду, что ты когда-нибудь сможешь понять, как много значит семья, Катерина, — слова Элайджи были сказаны пугающе спокойным тоном. — Ну почему, семья — это то, чего лишил меня Клаус, — Пирс не пыталась скрыть злость, эта злость придавала ей сил на протяжении пяти веков и не угасла до сих пор. — Или мы можем спросить о семье у Елены, — теперь Кэтрин откровенно издевалась. — В ее сокращении Клаус тоже поучаствовал. — Исходя из твоих слов: все зло мира от моего младшего брата, но скажи мне, Катерина, скажи, ты стала счастливей после смерти Никлауса? — Элайджа позволил себе пренебрежительную улыбку. — Мой брат мертв больше месяца, а ты по-прежнему плетешь интриги и убегаешь. — Жаль, что я не видела его смерти, я столетиями фантазировала, как он умрет, строила планы, чтобы помочь ему в этой благой миссии. А как все обернулось? Его прикончил мальчишка, которого он сам создал, — лицо Кэтрин искривилось от презрения при упоминании Тайлера. Пусть она и ненавидела Клауса Майклсона, но он был достойным противником, заслужившим ее уважение. — Зачем ты позвал меня, Элайджа? Я не лучшая компания, если ты хочешь поностальгировать о том, каким белым и пушистым был Клаус. Элайджа улыбнулся ее словам. — Мне не нужна компания, чтобы разделить горечь утраты, Катерина, — голос древнего ласкал, словно руки матери. — Я хотел увидеть тебя, чтобы запомнить такой… живой, — нашел подходящее слово Элайджа. — Возможно, тебе стоило приехать раньше, когда сумасшедший Истинный бессмертный открыл на меня сезон охоты, — Кэтрин отпила вина. — Что тут скажешь, я умею заводить врагов почти также хорошо как Клаус. — Ты справилась, всегда справлялась, — Майклсон отсалютовал ей бокалом. — Я умираю, Элайджа, — прошипела Кэтрин. — После того как Сайлос выкачал из меня лекарство мне остались считанные недели! — По виду не скажешь, — Элайджа внимательно посмотрел на сидящую перед ним женщину, усмехнулся. — В чью спину ты воткнула нож на этот раз, чтобы продлить жизнь? — Ты удивишься, но медицина сделала существенный шаг вперед, с тех пор как ты болел в последний раз, — беспечно ответила Пирс, стараясь не думать о той информации, что предоставила Максфилду о Первородной семье. — В любом случае, я надеюсь вернуть бессмертие в самое ближайшее время. — Ты воспринимаешь произошедшее как проблему. Но что если это твой второй шанс, Катерина? Шанс снова стать той прекрасной девушкой, которую я встретил в Англии, начать все заново, — древний взял ее за руку. — Прожить жизнь, украденную моим братом. Кэтрин покачала головой, горько рассмеявшись — он все еще желал ей искупления. — Тебе стоило подумать об этом пятьсот лет назад, когда еще можно было что-то исправить. — Я сделал для тебя все, что было в моих силах, — древний не отрывал взгляда от лица своей Катерины, стараясь запомнить каждую черту. — По-моему приказу ведьмы создали зелье, способное сохранить твою жизнь после жертвоприношения. — Ты бы дал его мне, несмотря на то, что это могло сорвать ритуал? — голос Кэтрин охрип от волнения — она не знала, думала, он просто отнес ее жизнь к сопутствующему ущербу. — Кто знает? Ты убежала, избавив меня от необходимости выбора, — грустно улыбнулся Элайджа. — Каждое принятое нами решение определяет дальнейшую судьбу. — Нужно было сказать мне, — Пирс почувствовала бессилие и злость. Если бы она знала, все могло сложиться иначе. — Почему сейчас? — Потому что я хочу попросить тебя об услуге: не торопись вновь становиться вампиром, используй этот шанс, — в глазах Элайджи было столько тепла, что Кэтрин не выдержала и отвела взгляд. — Забирай свою дочь и уезжай домой, в Болгарию. Обещаю, тебя никто не потревожит. — Звучит, как прощание, — небрежно дернула плечом Пирс. — Это оно и есть, — подтвердил ее опасения Майклсон. — Поэтому, если есть, что сказать, не молчи. — Как выжила Надя? — задала вопрос Пирс, мучающий ее с тех самых пор, как встретила дочь. — Клаус не мог не знать о ней, ведь она искала меня. Элайджа отпустил ее руку, от чего Кэтрин почувствовала себя одиноко. На его лице мелькнула жалость. — Ты ведь не рассчитывала, что смерть твоих родителей и сестер единственное наказание уготованное Никлаусом? — Нет. Еще он пытался убить меня, — напомнила Пирс. — Твоя смерть никогда не была целью. Он хотел, чтоб ты страдала, поэтому убил твою семью, чтобы была одинока, поэтому преследовал, — с каждым словом Элайджи внутри Кэтрин все туже сжимался узел. — Он хотел, чтобы та, кого ты любишь больше всего на свете, увидела в тебе убийцу и лгунью, поэтому обратил твою дочь и внушил искать тебя. — Гениально. Жестоко, подло, низко, но… гениально, — Кэтрин запила горечь вином. — Надеюсь, его смерть была болезненной. — Не сомневайся, Никлаус умирал в муках, — сухо ответил древний. — И этого монстра ты пытаешься вернуть? Зачем? — После обращения весь мир отвернулся от нас, — задумчиво сказал Элайджа. — Я ни в коем случае не оправдываю те ужасы, что мы совершили, но ведь люди бывают также жестоки. Я был тем, кто старался пробудить в них совесть. Год за годом, столетие за столетием, я наблюдал как мои братья и сестра все глубже погружаются во тьму. Но этот год подарил мне надежду — мой брат поступился своей гордостью, чтобы спасти жизнь дочери, пожертвовал собой. А Ребекка переступила через свои обиды и приехала, чтобы сдержать клятву. — Пара хороших поступков, не изменят того, кто они, — возразила Кэтрин. — Это не имеет значения, — отрезал Элайджа. — Клаус и Ребекка старались измениться, но миру все равно. Он все также желает нас уничтожить. Время полумер закончилось, — усмехнулся Майклсон. — Что ты задумал, Элайджа Майклсон? — насторожилась Кэтрин. — Послушайся моего совета, Катерина, уезжай. Если же ты все же намерена вернуть бессмертие, то поторопись. Чем скорее ты и твоя дочь покинете берега Америки, тем больше у вас шансов выжить. — Это угроза? — Кэтрин склонила голову к плечу, игнорируя противный холодок внутри. — Дружеский совет, — поправил Элайджа. — Дальше будет, как в сказке: чем дальше, тем страшнее. — Так может, стоит остановиться? Поехали со мной, — предложила Кэтрин. — Можешь прихватить оборотня, — фыркнув, добавила Пирс. Элайджа встал со стула, подойдя к Кэтрин, он помог ей встать и нежно провел ладонью по щеке. — Я не смогу передать словами, как много для меня значит твое предложение, Катерина. Сложись наша судьба иначе, мы могли бы быть счастливы вместе, — Элайджа печально улыбнулся. — Ты — Катерина Петрова, моя первая любовь. У меня в сердце для тебя всегда будет отведено особое место, — очертя пальцем ее губы, сказал Майклсон. — Но я не могу уехать с тобой, пока я рядом, ты все время будешь подвергаться опасности. — Я способна постоять за себя, Элайджа, — Пирс накрыла своей рукой его. — Давай воспользуемся моим шансом вместе, — она искренне желала этого. — Я никогда не сомневался в твоих силах, Катерина, но даже уничтожив почти всех Майклсонов, ведьмы, оборотни и люди не оставят меня в покое. Интриги и жестокость неотъемлемая часть жизни моей семьи. И не имеет значения, что мы готовы уйти в тень, отказаться от власти, на нас всегда будут охотиться. — Я лучшая в искусстве пряток и обмана, — самодовольно ответила Пирс. — Вместе мы справимся с любыми врагами. — Я не поеду с тобой, моя прекрасная Катерина. Ты так долго и яростно боролась за свободу, я бы никогда не простил себе, если бы ты потеряла ее из-за меня. — Ты останешься один против всех, — Кэтрин потерлась щекой об его руку, словно кошка. — А за меня не волнуйся, как только проверну одно дельце, уеду. — Поторопись, этот мир недолго останется прежним. Я разрушу его до основания, и на руинах надежд своих врагов моя семья воздвигнет новый мир, где мы будем повелителями, — слова Элайджи были полны уверенности в своей силе. — Все, о чем я тебя прошу — уцелей. — Об этом не волнуйтесь, милорд, — Кэтрин улыбнулась и сделала реверанс. — Может когда все закончится, мы встретимся вновь. Жизнь полна сюрпризов. — Будь счастлива, Катерина — болгарка, укравшая мое сердце. — Прощай, Элайджа. Манипулируя тобой, я всегда чувствовала себя виноватой, — эти слова были самыми близкими к признанию в любви. Улыбка Элайджи показала: он понял. Их прощальный поцелуй был слаще меда, Кэтрин не хотела, чтобы он заканчивался никогда. Она знала, что если бы Элайджа поехал с ней, то прошло бы столетие или два, прежде чем их чувства ослабли, а пламя страсти потухло. Она будет скучать по Элайдже Майклсону, а когда они вновь встретятся, Катерина Петрова вновь насладится самым сладким и чувственным поцелуем, который мог дать только он.

***

— Как все прошло? — спросила Надя, когда Кэтрин села в машину. — Он поможет тебе стать вампиром? Кэтрин, ты вообще меня слышишь?! — Слышу, — украдкой смахнув слезинку с уголка глаза, Пирс повернулась к дочери. — Езжай прямо к Кетсии, я заставлю эту психованную ведьму сдержать обещание или она проглотит собственные зубы. — Куда так торопиться? — удивилась Надя, но просьбу матери выполнила. — Мне осточертел этот городишко, — пожала плечами Кэтрин. — Попутешествуем по миру, ты ведь этого хотела. Надя одарила мать настороженным взглядом. Похоже, Кэтрин что-то не договаривает, опять. — Элайджа отказался тебе помогать? — решив выяснить причины, по которым Кэтрин решила уехать на потом, вернулась к интересующей ее теме младшая Петрова. — Я не спрашивала, — задумавшись о своем, растерянно ответила Кэтрин. — Тогда что ты там делала почти четыре часа?! — нахмурилась Надя. — Наслаждалась бесплатным ужином в компании самого воспитанного мужчины на земле, — мечтательная улыбка озарила лицо Катерины Петровой.