Over and over

Пролог. - Нет пульса! Она … - Не стой идиот! Три куба NN, быстро! Помощник подкатил дифибрилятор. - Разряд, быстро! Еще, еще! Раздался писк, на мониторе появилась кривая. - Фух, жива! – сказал помощник. - Благо, что выжила. Фьюри убил бы нас за этот экземпляр! Врачи вышли из реанимации. №1 Вокруг все завертелось, сначала пришел звук, затем картинка. - Разве тебе нравиться дышать? – тихо спросил Локи, сжимая мое горло, перекрывая доступ к кислороду. Меня передернуло, воспоминания никогда не оставляют. *** Я была одной из тех, на ком доктор Эрскин пробовал свою сыворотку. Я была безнадежно больна, мне говорили название болезни, но я не запомнила. Я не хотела запоминать. Мне ввели пробный вариант сыворотки, незадолго до того как ее ввели Стиву Роджерсу. Но мне не повезло, сыворотка была недоработана. Хотя доктор Эрскин считал иначе. Он говорил, что это даже лучше, что я в коме, ведь теперь я не умираю, я вообще ничего не чувствовала. Лицемер! Может Эрскину и не нужны ощущения, но для меня это было всем, я лежала в коме и даже не чувствовала, что я дышу. Иногда, когда Эрскин приходил ко мне, я могла слышать, на грани восприятия, тонкие, искаженные звуки его голоса. А однажды он сказал, что сыворотка доработана и он нашел подопытного. Больше он не приходил. Я была, а может и есть, настоящей немкой. Но, несмотря на это фашисты думали не о чистоте крове, а об идеологии. Плевать я хотела в лицо Гитлеру! Собственно меня почти за это и кинули в камеру смертников. Я прошла площадь Гамбурга насквозь, прямиком к ратуше, и, подойдя к офицеру, хлопнула его по плечу и громко крикнула: «Давай убьем Гитлера»*! Меня скрутили мгновенно. Щ.И.Т. прибрал меня к рукам, как один из экспериментов прошлого. Проснулась я от кошмара, мне снова снилось, что я задыхаюсь в газовой камере в концлагере. Я снова и снова ползала под дверью, пытаясь вдохнуть хоть чуть-чуть. Я пыталась натянуть на нос ворот грязного платья, но получалось плохо. Потом все закончилось, может фашисты решили, что все умерли, а может, и нет. Но свое отравление я получила, я выжила в этой камере лишь для того, чтобы увидеть край, тень, отсвет надежды в предложении Эрскина, и снова быть погребенной заживо, без ощущений и чувств, без надежды. Когда я очнулась в Щ.И.Те, почему-то все они были так раду этому, все они говорили, что я полностью здорова. А еще они говорили о Капитане Америке. *** - Разве тебе нравиться дышать? – тихо переспросил Локи. Знаете, я всегда считала себя немного гордой, а может это национальная черта. - Kannst du schneller sein? – спросила я, отдавая остатки воздуха. ------------------------------ - Kannst du schneller sein? (нем. Ты можешь быть быстрее?) №2 Дико кружилась голова, я падала наверх. Где я? - Говори! Что ты знаешь о нем? – Бартон сдавил мое горло. Он вышел на меня по тайным каналам Щ.И.Т.а, наша разведгруппа занималась отслеживанием незаконных поставок редких металлов. Таких, как иридий. Один из нашей группы был подставой, он слил всю информацию о поставке иридия в Штутгарт. Бартон держал меня навесу, ноги почти не доставали до пола, ногти скребли по стене. Его глаза светились ярко-голубым. Невозможно. Такого цвета нет в природе. Но им обладает Тессаракт. - С чего ты решил, - прохрипела я, рука на моем горле сжалась. Глаза закатывались, кружилась голова, - что я скажу…тебе. - Что ты знаешь о нем! – прорычал он. Воздуха катастрофически нехватало, из горла вырывались всхлипы. Да, плевать! И пусть я умру, в Щ.И.Т.е одним агентом больше, одним меньше. И я ответила: - Scio me nihil scire. Расшифровывал он недолго, а потом он разозлился. Его глаза полыхали так ярко, что мне казалось, что я видела легкие голубые искры, поднимающиеся в воздухе. Невозможно. Хотя, этот бог, Локи, он же забрал Тессаракт, так почему бы и нет? Потом Бартон сильно тряхнул меня, и я приложилась затылком об стену. Стало темно. Последнее что я помню, была моя мысль: «Cдохни тварь!» ------------------ Scio me nihil scire – (Я знаю, что ничего не знаю). №3 Когда я засыпала шел снег, надо мной. Было холодно. В помещении раздался взрыв, меня неслабо приложило об пол. Половина комнаты перегорожена. Заложило уши, на ногу что-то упало, но вроде бы она не сломана. Сознание прояснилось. Последнее что я помнила это то, как Локи направил на меня жезл. Сейчас я будто проснулась, и сразу стало ясно, что надо валить и как можно быстрее. Я всегда считала, что в жизни мне может пригодиться только две вещи, или точнее, умения. Когда из-за любого угла может вылезти наемник, чтобы прикончить тебя, поневоле становишься параноиком. Первое чему я научилась – быстро собираться. И еще быстрее уносить ноги. Когда за моей спиной раздался голос Локи, я в полной мере поняла, что мое второе умение еще более ценно, чем первое. - Ты ничего не забыла? – Локи стоял, протянув руку, на его ладони лежал мой розовый смартфон. Словно рождественский подарок от Санты. Но Локи далеко не Санта, но смартфончик с сюрпризом. Сюрпризом для бога. Второе, чему я научилась – делать бомбы из подручных материалов, а когда под рукой целый смартфон, то это становится выполнимым. - Не угадал, - короткая улыбка, - Omnia mea mecum porto! Кнопки, чтобы активировать бомбу не было, но был резиновый мячик-попрыгупчик. Откуда, я не знала. Быстро, быстро отходить пока он в замешательстве. Опомнился! Я уже возле поворота, в руке мячик. Может не сработать! Или? Нет! Все должно получиться! Нужно, чтобы телефон упал, тогда бомба может сработать. Я прицелилась мячиком. Только бы глаза не подвели! Кинула мяч, попала не по руке бога, а по ладони с телефоном. Телефон упал и раздался взрыв, я вовсю бежала. Меня догнал жар взрыва. Локи наверняка жив, его так просто не остановить. «Он же Бог!» - подумала я с иронией. Я бегу, не могу не бежать. Я не знаю, куда приведет меня этот путь, но лишь бы подальше от него. Я бежала так долго, как только могла. Я бежала пока не стерла ноги в кровь. Но что-то не так: лес, я бегу по лесу! Невозможно! Почему везде снег? Похоже на Канаду. Я прислушалась. Тихо, невероятно тихо, невозможно тихо. Так не бывает! Значит, не убежала. Горькое осознание собственной беспомощности, чувствую, что руки не могут двигаться, в глазах прояснилось. - Так-так-так. Проснулась, наконец? – слышать елейный голос Бога, который может убить тебя в любую секунду, было очень страшно. Я пыталась осмотреться, но везде была темнота. Тени двигались, они нападали. - А ты знаешь, как поступают с дезертирами? Риторический вопрос. Все еще страшно, в груди, где-то рядом с сердцем колется. Становиться холодно. Это сердце замерзает. Холодно, но я не хочу замерзать! Я не хочу умирать! Не хочу! Изо рта вырвался пар, я видела, как Бог довольно улыбнулся. Больно, страшно, холодно. Глаза затянуло льдом. Появилась крамольная мысль, что я выгляжу, как ледяная статуя. Я никогда не видела ледяных статуй. ----------------------------------- Omnia mea mecum porto! (Все мое ношу с собой!) №4 Я бежала невообразимо долго. Мне казалось, что само время свернулось. Мы прятались в ангаре, за большими ящиками со взрывчаткой. Зеленый брезент закрывал лицо. Дыши, как можно, реже! Реже, тише, только бы не услышал. Монстр, огромный зеленый монстр; потерянный. Неизученное явление. Он не знает где враги, а где друзья. Он агрессивен, он опасен, он убивает. - Разве его можно остановить? – громко спросил Кэп, показывая на Халка. - O sancta simplicitas! Тише! – прошипела я. К сожалению, голос Стива привлек Халка, как кровь акулу. Мелькнул зеленый кулак, он отбросил ящики с гранатами со своего пути. Я упала, пыталась ползти, сбилось дыхание. Я хотела проникнуть в стену, слиться с ней. Капитан куда-то исчез, было страшно. Я пыталась бежать, но поворачиваться спиной нельзя. Халк хлопнул рукой ящик с ружьями, будто он бейсболист отбивающий мяч. У него есть зачатки разума?! Я не успела убежать. Ящик упал на меня придавило ноги, я закричала. Он метнул еще что-то, и стало больно где-то в голове. Темнота. Кажется, я умерла. ------------------- O sancta simplicitas! (О святая простота!) №5 Вы когда-нибудь просыпались во сне? Я снова очнулась в Щ.И.Т.е, странно. Я СНОВА проснулась. ОПЯТЬ проснулась. Я не понимаю, что происходит? Я умирала. Умирала от удушения, умирала от потери крови, ото льда. И всегда были виноваты ОНИ. Они! Это они во всем виноваты! А я им подчинялась! Твари! Бездушные твари! Меня затрясло, руки сами выдернули провода и иголку. По руке текла кровь, ногам было холодно, а в голове царили бардак и ярость. Схватила шприц со стола и выбежала из палаты, они уже гонятся за мной. За поворотом столкнулась с Капитаном. «Ненавижу!» - полыхнула мысль. Локтем в живот ему; ударить снизу рукой в подбородок, ударить в висок. Лежи, и благодари, что жив. У него не было оружия. Черт! Спряталась за углом, послышались шаги. Бартон, зовет Капитана, заходит за угол. Так, врезать между ног, в ухо, по затылку. Бег, шаги десятков людей. Прислоняюсь к стене спиной и закрываюсь Бартоном. Приставляю ему шприц к шее. Нас окружили, я на прицеле, но я прячусь за Бартона, я маленькая, и легко поместилась у него за спиной. Меня сняли с прицела. - Проведите меня в кабинет Фьюри! – кричу я, - и даже не думайте меня обмануть! Один из солдат сделал шаг вперед. - Не вздумай дергаться, или я всажу ему шприц в шею! Посмотрим как Фьюри поблагодарит вас за смерть любимого, драгоценного Мстителя. Я посмотрела в глаза солдату. - Положи оружие, все вы положите оружие. Посмотрела назад в коридор, и оружие всплыло и унеслось назад в коридор. Кто-то помогает мне, неплохо. - Проведи меня к Фьюри, - шепчу я Бартону, - или я тебя сожгу, я тебе сердце выжгу, понял. - Мир полон равнодушными людьми, - ответил он, - но есть те, кому ты небезразлична. - Или, я превращу тебя в шестилетнюю девочку, и ты до конца жизни будешь носить розовый бантик. Дальше все было в тумане, помню, он повел меня к Фьюри, а я держала шприц у его горла, шли мы вдоль стены, я не хотела оставлять спину открытой. Очнулась в кабинете, прижала сильнее Бартона, шприц в руке. Оттолкнула стрелка к стене, побольнее ударив головой. - А теперь говори! – крикнула я Фьюри. - Что именно Вы хотите узнать? - Что?! Что я хочу узнать? Да какого черта я жива. Почему я живу снова и снова! Какого хрена я умираю так феерично, а не в постели, окруженная внуками?! -Видите ли, дело в том, что формула Эрскина была недоработана и дала побочный эффект на отравленный организм. Это вылилось в длительную кому, но, заметьте, Вы по-прежнему молоды… - Молода? Да начерта оно мне надо! И вы не ответили: почему я живу снова и снова?! И не пойте мне про побочные эффекты! Я точно знаю, что была кома, но тогда каким образом я была пятью разными людьми, разного положения, возраста, национальности, которые были связаны со Щ.И.Т.ом? Фьюри помрачнел, видит, тварь, что я догадалась. Он жестко посмотрел на меня, а потом перевел взгляд за мое плечо. Кто? Кто-то больно ударил меня по голове, все потемнело, зазвенело в ушах. Я отключилась. - Кончай с ней! Никто должен знать об этом! И приведи Бартона в чувство! – приказал Фьюри Коулсону. - Да, сэр! – Старший агент сноровисто закатал рукава, поднял шприц и всадил его в плечо подопытной. «Бедная девочка, совсем память расстроилась. Считала, что родилась в сороковых. Похоже, она давно сходила с ума». Агент Коулсон с помощью младших агентов вынес остывающее тело больной, Бартон уже очнулся и тоже ушел. Фьюри включил наушник: - Вводите препарат снова. Исключите побочные эффекты! И привяжите подопытного по-крепче! - Да, сэр!