Нельзя влюбляться в своего клиента!

POV author (Включаем AwolNation – Sail (Unlimited Gravity Remix)) Самолет все еще летел к земле с огромной силой и оглушающим звуком ломающегося двигателя. Тучи обволакивали корпус, но это не помогало хоть чуть-чуть остановить падение. Столкновение с землей неизбежно. Первым очнулся Ник, когда на его из-за очередного толчка упала часть обивки салона. Парень еле-как разлепил глаза и, ноя от боли в поврежденной ноге, попытался подняться. Свет по-прежнему мигал, кое-где сыпались искры от голых проводов, которых вырвало из-за встряски. Зрачки Ника бегали по всему салону, желая найти хоть кого-то живого. Послышались глухие стоны. Ник сразу навострил уши и понял, откуда они идут. Пойдя чуть в перед, он увидел, что между проходами лежит вниз лицом Роули. Парень сразу подбежал к подруге и попытался нащупать ее пульс. Сердцебиение слабое, но есть. Она жива. Холт перевернул Роули на спину и увидел, что на лице есть небольшая ссадина, толстовка порвалась в нескольких местах и покрасилась в багровый цвет. Парень попытался привести в чувство подругу, но ничего не получалось. Сколько он не бил ее по щекам, сколько не щелкал перед носом, она не очнулась. Но надежда на лучший исход не покидала Ника. Только после того, как к нему вернулись все ощущения, а сознание начало полностью воспринимать реальность, Ник вспомнил, что самолет падает. Скорость была очень большой, что на секунду показалось, что вот-вот, и они врежутся в какой-нибудь город или упадут в Атлантический океан. Ник понял, что надо что-то предпринять, хотя бы попытаться остановить или, в крайнем случае, смягчить посадку. Он подхватил Роули под руки и перетащил ее вперед, к кабине пилотов. Хромая на левую ногу, Ник смог открыть дверь в кабину, перетащить на место второго пилота Роули и сам сесть на место первого. Картина перед его глазами раскрывалась не лучшая: неумолима приближающиеся огни какого-то города, слева сверкали молнии, а с права назревал ураган. Так близко, что он смог сломать одно крыло. Теперь оголенные провода горели, и самолет потерял равновесие и просто крутился вокруг своей оси. Вместе с самолетом закружилась голова Ника, но парень смог контролировать себя и не терял внимательности. Холт умел летать на самолетах, но он думал, что это никогда ему не пригодится. Но он ошибся. Ругая себя за то, что не может сориентироваться на панели управления, Ник нажимал все кнопки, включал и выключал все рычаги, но ничего не помогало. Отказал первый двигатель. Последовал оглушающий гром, еще хуже, чем от грома снаружи. На спине и на лбу парня образовался пот, противный и холодный. Руки немели от страха, а в крови бушевал адреналин. Дыхание участилось, сосуды сжались, поэтому Ник стал хватать воздух ртом. Уже начали отчетливо появляться здания и дороги ночного Нью-Йорка. Самолет как раз летел на Тайм-Сквер. Прямо в центр города. Ник схватил тело Роули и, вытащив его из сиденья, упал на пол и прикрыл собой. Оставалось всего лишь 200 метров до самого высокого здания этой улицы, и должно было произойти крушение, но все прошло. Не было ни удара, ни взрыва, ничего. Самолет просто замер и не летел дальше...

***

POV Роули (Включаем West One Music – Last Rites) Боль пронизывала все мое тело, заставляя проходить через все круги Ада. Снова и снова в голове появлялись картинки прошлого, моего детства. Были хорошие воспоминания, а другие я хотела бы забыть. Совсем и навсегда. В дали слышался пищащий звук какой-то машины. Надеюсь, я не в больнице. А то бы это значило, что мы разбились, но я уцелела. А как же Ник? А Маккензи и Гарри? Неужели, их и правда похитили? И самое главное: что с Найлом?! Мысли путались, создавая кашу и заставляя гудеть голову от этой тяжести. Писк становился громче и четче, и я уже не сомневалась, что была в больнице. Открыть глаза было ужасно трудно и больно. От яркого света лампочки, сосуды полопались, и глаза защипало. Пришлось снова закрыть их. Но в следующую свою попытку я достигла цели. Палата, в которой я лежала, совсем не отличалась от людских палат: те же стены персикового цвета, тот же белый потолок с огнетушителями, те же капельница и кровать. Только тут она гораздо удобнее. Мне много усилий пришлось приложить, чтобы повернуть голову к окну. Был весенний день, светило солнце, летали птицы и слышался смех детей, играющих на площадке. Они, похоже, и не подозревали о том, что в эту ночь могла произойти самая большая авиа катастрофа. Миллионы людей могли погибнуть, не дожив до следующего дня. Дверь распахнулась, и в нее зашел тот, кого я меньше всего хотела сейчас видеть. Он при виде меня улыбнулся, держа в руках планшет с листком. Мужчина прошел к кровати, поправил белый врачебный халат и присел на краешек, смотря мне в глаза. Я не могла ничего говорить, да и не хотелось. Я виновата во многом перед ним, и мне следовало рассказать все сразу. - Как самочувствие? - спросил он, все-так же улыбаясь. - Голова кружится, - прохрипела я. Мои губы засохли от нехватки воды, а в горле стоял ком. - Попей водички, Роули, - мужчина поднес к губам стакан с жидкостью, приподнял мою голову и по-потихоньку поил меня. - Теперь лучше? - Да, - ком в горле прошел, и я чувствовала, как вода протекает через весь мой организм. Такая прохладная, что на руках появилась «гусиная кожа». - Отлично. А теперь лежи и отдыхай, ты потеряла много крови, - мужчина встал с кровати, перед этим приложив тыльную сторону ладони к моему лбу. - Аластер, - позвала я. - А как Ник? Где он? С ним все в порядке? - Все в порядке с ним. Лежит в соседней палате и тоже отдыхает. А теперь поспи еще. - Но! - Нет, потом поговорим. Засыпай. Босс ушел, прикрывая дверь и выключая свет. Так гораздо легче было смотреть, хотя глаза уже привыкли. Спать мне совершенно не хотелось. Хоть усталость была сильна, но я не могла закрыть глаза. Сразу же появлялись картинки прошлого или просто не очень хорошие изображения. Пищащий звук кардиограммы сердца резал слух. Что за дьявольская машина, а?! - Достал, - прошептала я, отрывая вялой рукой присоски на теле. Вмиг писк прекратился, и я вздохнула с облегчением. Повисла оглушающая тишина. Только мое размеренное дыхание нарушало ее. Через трубку из капельницы в мой организм попадали витамины. Я чувствовала, как они разносятся с кровью по сосудам. В меня, как будто, вливали новую жизнь. Это не передать словами. Через минут двадцать я уже чувствовала в себе прилив новых сил, эмоций. Конечно, я не могла сейчас бегать и прыгать, но уже боль в теле не ощущалась. Когда я осматривала свои руки и ноги, то заметила, что на них были лишь мелкие ссадины и раны. Но если бы все кончилось не так, то, я уверена, было бы гораздо больше синяков и ран. Кстати, а что нас спасло? Как мы уцелели и не столкнулись с землей? Что вообще произошло после того, как я упала в обморок? И самое главное: где на этот раз искать Найла? Потом моих мыслей прервала вошедшая в комнату Амелия. Девушка была бледная, как смерть. Она бесшумно вошла в палату, тихо подошла ко мне, в ее глазах образовались слезы. Щеки были румяные, как будто она плакала три дня подряд. - Амелия, - позвала я ее. Подруга не сдержалась и, подбежав ко мне, обняла, начиная плакать. Мне было больно от ее прикосновений, но я, игнорируя боль, положила свободную от капельницы руку ей на спину, поглаживая. Вскоре она успокоилась и мы поговорили. Я рассказала, что запомнила с того вечера. Подруга лишь сидела молча, прикрывая рот рукой от ужаса услышанного. Амелия сказала, что нас спас Аластер, который остановил самолет специальным лучом гравитации. Такой луч у нас не редкость, но его используют только в крайних случаях. Видимо, это и был тот случай. Но как же Аластер узнал о том, что надо делать, где нас искать? Если только он не следил за нами все это время! Ну конечно! Какая я дура! Какой босс не будет следить за своими подчиненными? - Амелия, тебе пора. Роули нужен отдых, - в палату зашел знакомый мне доктор Эддин. - Хорошо, - подруга последний раз вытерла скатившуюся слезу, поцеловала меня в лоб и ушла, а за ней и доктор. Разговор с Амелией сильно утомил меня, даже пуще прежнего. Теперь я не могу справиться с собой, чтобы не закрыть глаза и заснуть. Думаю, мне все-таки нужно поспать хоть немного. Я закрыла глаза и постаралась думать о хорошем, слушая как бьется мое сердце.