Настоящий мужчина

Счет 1:1. После того, как Казанцев мне сказал, что я должен пропустить «пару» шайб, я начал испытывать страх. Если я поймаю шайбы и не дам команде проиграть, то меня зашибет Казанцев, а если я все-таки позволю выиграть «Ледяной молнии», то в глазах команды я буду выглядеть как конченый слабак и предатель. Но я же не могу позволить проиграть нам. После того, как из команды ушел Дима Щукин, меня поставили основным вратарем. С тех пор меня загружают по полной программе. Я уже научился ловко ловить шайбы. «Мы решаем твои проблемы, а ты наши», - говорил тогда мне Казанцев. Простите, что? Я не понял смысл ваших слов. То, что вы исправили мою двойку в аттестате по химии, это не значит, что я обязан быть вашим мальчиком на побегушках. Я не ваш раб, а вы не мой хозяин. Время первого периода вышло. Мы с ребятами пошли в раздевалку. «Семен, молодец. Держи зону», - сказал мне тогда Макеев. Спасибо, без вас знаю, какой я «молодец». Пока Макеев давал нам советы, я попил немного воды, чтобы заглушить пожар, который возник внутри меня. «На лед, быстрее», - послышался чей-то голос. Мы опять на льду. Я посмотрел на трибуны. Там сидела моя мать и мой отец. По их лицу явно было видно, что они переживают за меня. «Семен, я верю в тебя», - сказал Макеев. «Я тоже в тебя верю», - вдруг повторил Казанцев. Что ж, довольно-таки неожиданно, товарищ Казанцев. Назначен буллит. А я мастер по буллитам. Я встал обратно в калитку, опустил шлем, взял клюшку. «Давай, решайся, Семен», - проговаривал я про себя. Он едет, оставляя после себя снежный покров, он лихо катит шайбу по льду, поднимает клюшку и бьет. Рывком я поднимаю руку и того, что я ожидал от себя – я ее поймал. Да-да, поймал. Не дал забить этому жалкому хоккеисту. Третий период. Кисляк, что ты делаешь? Ты защитил меня от этой шайбы? Не верю своим глазам. Я был готов отбить ее. Хотя, что я вру. Я хотел ее пропустить. Но все равно спасибо тебе. «Шайбу забросил Михаил Пономарев», - этими словами заканчивают матч. 3:2 в нашу пользу. Я не дал им победить. Каково бы это ни было, не дал. Зайдя в раздевалку, я сел на скамейку. У меня жутко дрожали руки и ноги. Что теперь будет? Казанцев мне этого не простит. Я подставил не себя, а отца. Я не оправдал его надежды. Он хотел, чтобы я не поймал эти шайбы. Один раз в жизни он этого хотел. А я взял и поймал. «Пап, я не смог», - сказал я отцу, когда мои глаза наливались слезами. Семен, ты же мужчина! Что ведешь себя как баба? Не хнычь, ты же сильный! «Увы, не могу», - ответил я себе мысленно. Отец говорил мне, какой я молодец. Я верю ему. Он же мой отец. *** Несмотря на всю мою робость, мою застенчивость в душе я остаюсь настоящим мужчиной, способный на настоящие поступки. Так или иначе, но это так.