Мои голубые небеса

Джейн открыл глаза и несколько минут тупо разглядывал кипенно-белый потолок гостиничного номера. Ему не хотелось двигаться, не хотелось думать. Но теплое тело, придавившее плечо, и пушистые волосы, щекотавшие шею, медленно заставили его вспомнить. Лисбон вздохнула и что-то пробормотала во сне, глубже зарываясь лицом в подушку. Патрик пошевелил рукой, невольно погладив ее по животу, перевернулся на бок, прижавшись грудью к ее спине и снова закрыл глаза. Теплый запах ее волос - шампунь и кофе, немного успокоили его. Что-то в мире осталось неизменным. Лисбон так и не пользуется духами. Она все еще с ним - что, честно говоря, удивительно. Все кончилось. Впервые за последние годы, Патрик Джейн не чувствовал той ярости и гончего азарта, того отчаянья и гнева. Они ушли. Осталась пустота. Она пришла вчера, эта пустота - опустошение и бессмысленное недоумение, пока он смотрел, как коронер осматривает тело. Пуля в лоб, точный выстрел. Это тело было похоже на человеческое. Побледневшая кожа, смазавшиеся черты лица, штраф с парковки, выглядывающий из кармана куртки. Он был похож на жертву. Отнятая жизнь. У него была жена... И любовницы. Он много времени проводил за компьютером, и иногда бегал перекусить к лотку с хот-догами. Он ел и пил, и ходил в кино, и заглядывался на женщин, и гулял с собакой по вечерам. Он был очень, очень похож на человека. Но Джейн знал, что это было не так. И Лисбон знала. Они все теперь знали. ...Патрик не знал, что за все это время у него накопилось столько слез. Он чувствовал себя хорошо, даже отлично - спокойным и расслабленным, и даже улыбнулся в ответ, когда Лисбон приказала ему идти спать. Потом, оглянувшись по сторонам - полицейские, стажер коронера, бегавший туда-сюда в полной панике, зеваки, снимающие весь этот бардак на телефоны - умоляюще посмотрела на Чо, и после его кивка потащила Джейна к машине. Он сломался посреди пути в Сакраменто. Ужас, от которого он прятался, настиг его. Когда он громко задохнулся, внезапно потеряв свои легкие, Тереза испуганно ударила по тормозам и резко свернула на обочину. - Джейн? Джейн!! Он хватал губами воздух, вцепившись побелевшими пальцами в ремень безопасности, и она нажала кнопку, отпустив держатель, Патрик дернул ручку дверцы и вывалился на грязную траву. - Па... Джейн! Она упала рядом на колени, пытаясь удержать его за плечи, но он вырвался, не совсем осознавая, кого отталкивает. Воздуха! Как же это?! Что же это?! Почему оно не кончилось?! Он мертв, мертв! - Лисбон... - выдавил консультант, поняв, кому принадлежат тонкие руки, обвившие его спину, чья щека греет плечо: - Тише, тише, тише, - шептала она, - Тиш-ше, Патрик. Ты в порядке. Ты будешь в порядке. Он позволил ей поднять себя и, как ребенка, довести до машины. Дрожа, Джейн опустился на заднее сиденье, уставившись на ее беспокойный профиль и всклокоченные кудри, пока она на максимальной скорости вела джип куда-то по темной дороге. Она не поехала прямо до дома. Едва заметив горящую неоном вывеску, свернула к отелю, и дальше Патрик помнил лишь как плакал, обняв ее за талию, и ее ладонь, гладящую его по волосам, и дальше - только это утро, пуговицы манжета Лисбон, впившиеся в его предплечье, ее сопение и пустоту. Он знал, что в порядке не будет. Он должен был догадаться тогда, еще десять лет назад, что месть не выключит боль и не сотрет вину. Ему ведь говорили. Все, кому не лень. Даже Шарлотта. Ему было бы легче, если бы пулю пустил он сам, а не Чо? Патрик заставил себя посмотреть на часы и удивился. Только четыре часа прошло. Всего четыре. Тереза негромко застонала, зажмурилась, скрипнув зубами, перевернулась на другой бок и практически улеглась ему на грудь. Пряжка ее ремня царапнула живот консультанта под задравшейся рубашкой. Словно подумав мгновение, Лисбон закинула ногу поверх его колена. Джейн снова обнял ее, неуверенный, сможет ли забыться без нее. Сможет ли он заснуть в этом новом странном мире, если она не будет его держать? Он слишком привык к этому. В конце концов, она держала его последние десять лет. - Уже утро? - сонно пробормотала Тереза. - Нет. Спи. - А ты? - И я. ...Прости меня, Лисбон. Я столько всего натворил. - Это ничего, Патрик, - она слабо улыбнулась, не открывая глаз и слушая его сердце, - Я тебя прощаю. - Спасибо. - Пожалуйста. Спи. Но он не смог. До самого рассвета Джейн быстро считал про себя, но запутался после второго миллиона. Он лежал, практически не чувствуя веса Терезы, и смотрел в стену, туда, куда падал пробравшийся сквозь шторы луч солнца. От красного до оранжевого. Пурпурный и желтый, алый, розовый... Он сглотнул, в горле пересохло, Лисбон снова завозилась. Патрик неловко повернул голову, в шее что-то хрустнуло, он поморщился и перевел взгляд. Шторы были зелеными, а кусочек неба между ними - голубым. Небесно-голубым. Джейн не знал, почему думал, что за стеклом будет солнце. Стена и окно были не напротив друг друга, на самом деле солнце всходило где-то за границей зрения Патрика. След на стене был всего лишь отблеском. На самом деле, только тень была красной. Он опустил взгляд к Терезе. Она спала совершенно безмятежно, заставив любоваться собой. Влажное пятно на рубашке подсказало Джейну, что он теперь имеет полное право утверждать, что она во сне пускает слюни, но это почему-то вызывало умиление. Черт с ним. Пустоту можно наполнить. И небо такое огромное. Такое синее. Солнце встанет и все небо посветлеет до голубого. Маленькая, крошечная красная тень против огромного голубого неба. С этим можно жить.