Покой нам только снится

Пробуждение было для Пита очень тяжелым. Все тело ныло от побоев солдат, которые пытались успокоить разбушевавшегося Мелларка. Да еще и снотворное отходило, оставляя после себя мучительную тошноту и странное послевкусие во рту. Парень пошевелился и промычал что-то нечленораздельное. Будто в ответ послышался какой-то удаленный гул, который постепенно трансформировался в голос. Такой знакомый и такой… ненавистный. Это был ее голос. Так могла говорить только Сойка. Только из ее уст свое собственное имя слышалось Питу змеиным шипением. Только в ее глаза он одновременно и хотел посмотреть и в то же время боялся, чтобы не поддаться ее чарам. Только она могла говорить о том, как сильно переживает за него и лить лживые слезы, скрывая в душе ликование и ненависть к нему. - Пииит, пожалуйста, очнись! Ты слышишь меня, Пит? Вернись ко мне, Пит, - причитала Китнисс, не отрывая взгляда от парня. По щекам девушки катились слезы, сквозь которые проступала слабая улыбка. Сойка радовалась тому, что парень начал приходить в себя. Мелларк повернулся на голос и устремил на девушку мутный взгляд. Китнисс, обрадованная тем, что любимый пришел в себя, не заметила одной разительной перемены, произошедшей в его взгляде. В следующую секунду Пит, резко вскочив, попытался выпрямиться, но наручники, которыми он был прикован к стене, не позволили ему этого сделать. Он рухнул обратно на пол и зарычал то ли от боли, то ли от неожиданности. - Пит! - вскрикнула Китнисс, протягивая к парню руки. Она радовалась тому, что возлюбленный, наконец, пришел в себя, но, вместе с тем, волновалась за него. Девушка боялась, что солдаты могли нанести ему травму во время драки. - Ненавижу! - зарычал блондин и кинулся к девушке. Перед его затуманенным взором не было ничего, кроме ненавистного образа переродка, коим предстала перед ним Сойка. На выбросе адреналина, спровоцированным приступом, парень не чувствовал ни боли ни холода. Единственной его целью было добраться до Эвердин и уничтожить ее. Исполненный злобы и ненависти крик Мелларка заставил Кэролайн, бездумно наблюдавшую за своими невольными соседями, вздрогнуть. Испугавшись внезапного порыва парня, капитолийка дернулась назад и прижалась спиной к холодной стене. Китнисс, точно также как секундой раньше Кэролайн, в испуге отшатнулась назад и попятилась к стене, не сводя взгляда с расширившихся зрачков Пита. Она продолжала причитать, повторяя имя возлюбленного и в ужасе смотрела, как чернота зрачка будто поглощает небесно-голубую радужку. - Пит, пожалуйста, очнись! Это же я, Китнисс! Пит! Ты же можешь с этим справиться, пожалуйста… прошу тебя, очнись, - кричала она сквозь слезы. Китнисс со страхом наблюдала, как парень остервенело дергает сдавливающие руки металлические обручи, пытаясь освободиться и добраться до нее. - Ты – переродок! Это ты во всем виновата! Ты всех убила! Я тебя ненавижу! Убью! – кричал Пит, дергая прикованную руку на себя и пытаясь дотянуться до девушки. - Пит, перестань, пожалуйста! Я люблю тебя! – крикнула Китнисс, пытаясь перекричать его злобные дикие крики. Произошло то, чего девушка боялась больше всего. Не пытки и мучительная боль волновали ее. Больше всего она боялась именно того, что снова придется увидеть ненависть и боль в глазах Пита. Она ощущала, как сильно бьется сердце в груди, как трясутся от страха и напряжения руки, как странно пусто становится на душе от осознания того, что ее любимый мальчик с хлебом снова ненавидит ее. И пусть это был только приступ, вызванный наплывом воспоминаний, легче от этого не становилось. Парень вдруг на миг замер и посмотрел на заплаканное лицо Китнисс. Серые глаза, в полутьме подземелья казавшиеся почти черными, темные растрепанные волосы и выражение страха и искреннего беспокойства на лице. В голову пришел точно такой же образ из прошлого. Тогда теплым весенним днем она вот так же смотрела на него со смесью страха, беспокойства и… нежности? Пит почувствовал, как голову словно сдавливает стальным обручем. Так всегда бывало, когда он пытался взять контроль над собой и отличить, где правда, а где ложь. Он обхватил голову руками, и, привалившись к стене, закрыл глаза и зарычал. В этот раз было тяжелее. Намного тяжелее. Однако через несколько минут, показавшихся вечностью, парень почувствовал, что боль отступает, забирая с собой все страхи и сомнения. Он затих, осознавая, что только что чуть не натворил непоправимое. Ведь если бы не наручники, его никто бы не остановил. - Пи-и-ит? – тихо позвала Китнисс. Она уже не раз видела его приступы и знала, что он справился с наваждением и теперь борется с собой, обвиняя себя в том, что делал. – Пит, посмотри на меня, - мягко попросила она. Девушка снова придвинулась к парню настолько, насколько доставала и протянула к нему руку. Кэролайн вдруг ощутила леденящий душу страх, наблюдая за парой. Она представила, как Мелларк, обуреваемый ненавистью, хватает руку своей "влюбленной" и, притянув к себе... Девушка не то, чтобы переживала за Сойку, но почувствовала, что просто не сможет этого видеть. Капитолийка зажмурилась и инстинктивно отвернулась. Она чувствовала, как сильно бьется сердце в груди и боялась пошевелиться, пока не услышала тихий голос Пита. - Я чудовище, - проговорил Мелларк, закрыв ладонями глаза. Всплеск адреналина прошел и ощущение боли от побоев и наручников, сдавливавших запястья, постепенно разливалось по телу. Однако эта боль была ничем, по сравнению с муками совести, которые Пит испытывал всякий раз, когда не мог сдержать себя. Откуда-то из-за двери послышался громкий хохот солдат. По-видимому, они о чем-то спорили, потому что взрывы смеха перемежались раздраженными выкриками и оскорблениями. Однако Китнисс было не до них. Все внимание девушки было обращено к Питу. Оно снова начал корить себя. Это снова он, её Пит. Ему снова больно... - Не говори так, - прошептала Китнисс, вытирая слезы. Она чувствовала облегчение, радуясь, что приступ прошел, и вместе с тем боль. Он не должен так думать о себе. – Ты же знаешь, что это все неправда. Ты не такой. Это действие экспериментов Капитолия! Ты не виноват. Пит, пожалуйста, подойди ко мне, - попросила девушка, почему-то переходя на шёпот. Она всеми силами старалась успокоить парня и не показывать своего собственного страха. Пит отнял ладони от глаз и взглянул на Китнисс. Девушка облегченно вздохнула, увидев перед собой родные голубые глаза любимого человека. Увидев в них привычное тепло. Ее прерывистый вздох заставил парня несмело улыбнуться. С тех пор, как они с Китнисс снова стали сближаться после революции, он не раз замечал, что она после приступа, увидев его пришедшие в норму глаза, облегченно вздыхает. Постепенно это стало ассоциироваться у парня с тем спокойствием, которое приносили ее объятия после того, как все заканчивалось. Желая вновь ощутить то чувство близости любимого человека, почувствовать нежность ее рук, он нерешительно приподнялся и приблизился к Китнисс. Оказалось, что если каждый из них придвинется насколько возможно ближе, можно даже обняться. Пит раскрыл объятия, и девушка, скучавшая по теплу и заботе парня, с готовностью бросилась в них. Они оба сидели на полу, прижимаясь друг к другу как можно теснее. Блондин гладил девушку по волосам и осматривал помещение, бездумно скользя взглядом по мрачным стенам. Сейчас, он, наконец, смог оценить ситуацию и то место, где они оказались. Разглядывая помещение, он заметил сжавшуюся в углу Кэролайн. - Ты тоже тут? – спросил он, не столько из интереса, сколько просто автоматически, увидев знакомое лицо. Он догадывался, что Сноу, если не с Китнисс, то где-то рядом. Внучка бывшего президента едва заметно кивнула. Она была напугана поведением Пита и внезапным перепадом настроения, произошедшим с ним. Она никогда не видела безумцев в жизни, но в телевизионных передачах и документальных фильмах они выглядели именно так. Кэролайн подумала, что может, Мелларк сошел с ума? Но разговоры Китнисс о приступах и вине Капитолия заставили Сноу задуматься. Она хотела понять, что происходит, но боялась спросить, особенно после того, как видела, что происходило с победителем из Двенадцатого. Девушка боялась Пита и боялась узнать что-то, что изменило бы ее отношение к этим двоим. Что-то такое, что пошатнуло её веру. - Да, нас обеих сюда запихнули, - проговорила Китнисс, повернувшись к сокамернице. С момента пробуждения Пита, она только сейчас вспомнила о том, что в камере есть еще кто-то. Девушку так беспокоило состояние возлюбленного, что она забыла обо всем на свете. Да и Кэролайн не напоминала о себе, очевидно, испугавшись всего происходящего. Эвердин не могла не отметить, что капитолийка очень напугана. Сноу не огрызалась и не спорила, что было на нее совсем не похоже. - У меня нет доказательств, но я уверен, это дело рук Койн, - твердо проговорил Пит. Он перевел взгляд на тяжелую металлическую дверь и вздохнул. - Мы тоже пришли к такому выводу, - ответила Сойка, отметив про себя, что это «мы» прозвучало так, будто они с Кэролайн были союзниками. Непривычно было думать так о себе и заносчивой внучке бывшего президента. Тем более что это было далеко не так. Сама же девочка вздрогнула при этой фразе. Ей всё ещё было не по себе от того, что случилось, но она была не меньше поражена словами Китнисс. Это «мы» было таким странным, непривычным. Однако пара продолжила обсуждение и Сноу отбросила лишние мысли подальше. По-крайней мере, попыталась. - Надеюсь, Хеймитч все сделает правильно, - проговорил Пит, вспомнив о своей записке ментору. - Хеймитч? Он тоже знает? – спросила Китнисс, чуть подвинувшись так, чтобы видеть лицо Пита. Страх и волнение за парня постепенно отступали, уступая место прошлым размышлениям о том, что нужно искать выход. Тем более что теперь она была не одна. - Да. Я ему сообщил, - ответил парень, заглянув в лицо любимой. Сейчас, когда она была так близко к нему, ее глаза снова были пронзительно серыми, такими, какими он их помнил всегда. Это очень успокаивало. - И он отпустил тебя одного? – возмутилась девушка, высвобождаясь из объятий любимого. Она устремила на парня удивленный и полный негодования взгляд. Как он мог так поступить?! Это не укладывалось в голове. - Нет, конечно. Он узнал уже после того, как я ушел. По крайней мере, я надеюсь, что он узнал. Иначе он бы не позволил мне действовать самому, - поспешно ответил Пит, безошибочно определив, кому предназначался гнев девушки. - То есть, как надеешься? – переспросила Эвердин. Она не могла понять, что Пит имеет в виду и это ее тревожило. Кэролайн мысленно окрестила Мелларка идиотом. Как он может быть таким глупым? Надеется, что Хеймич узнает? Но что он сделает? Для Сноу он не особо старался. Бесполезно надеяться на него. - Я оставил записку перед тем, как уйти из Центра. Надеюсь, он прочел, - пояснил Пит. Он вдруг подумал, что возможно Хеймитч еще не прочелзаписку и тогда все их друзья могут оказаться в опасности. Хотя они окажутся в опасности и при другом варианте развития событий. Да и не мог Эбернети проигнорировать послание. А уж чтобы Эффи не передала записку ментору, так об этом не могло быть и речи. Их бывшая сопровождающая была самым обязательным человеком из всех, кого Мелларк знал. Китнисс кивнула, соглашаясь с действиями Пита и его надеждами, а потом снова заговорила: - Так как ты здесь оказался? Как узнал, где мы? Или это Койн? – девушка засыпала Мелларка вопросами. Она хотела знать о малейших деталях, способных, возможно, подсказать выход из сложившейся ситуации. - Один человек помог мне. Он поделился своими соображениями, и я попытался связать все в единую цепочку, - ответил Мелларк, снова притягивая девушку к себе. Он знал, что Китнисс необходимо чувствовать его рядом. Так же как и он не мог быть вдали от нее. - А почему он позволил, чтобы тебя забрали сюда? – спросила Китнисс. В голову девушки пришла вполне логичная в данной ситуации мысль: - Это была ловушка? Он предал тебя? – добавила она, чувствуя, что начинает ненавидеть этого «добро деятеля». - Нет. Это произошло из-за… из-за того, что у меня начался приступ. Я пытался контролировать себя, но эти коридоры… камеры… охрана… все эти кнопки и лампочки на приборных панелях… все это как тогда… когда мы были тут… - проговорил Пит, ощущая как страх ледяными клешнями снова сковывает тело. Воспоминания снова пробуждали в нем ужас и… монстра. - Не надо, не думай об этом. Все прошло. Мы теперь вместе. И мы выберемся. Друзья нас не бросят, - затараторила Китнисс, сразу же стараясь успокоить парня. Она боялась, что могла спровоцировать новый приступ и не хотела, чтобы наступило ухудшение. - Все нормально, - отозвался Пит, погладив девушку по руке. Он приобнял ее, давая понять, что ничего плохого не случится. - Я так боялась, что это произойдет. Что тебя тоже запрут здесь, - тихо проговорила Сойка, прижимаясь к любимому. Она вспомнила, как хотела оказаться в объятиях Пита и одновременно боялась, что это произойдет здесь. И вот он здесь. Только что пережил приступ и теперь обнимает ее. Так приятно было чувствовать его рядом, если бы не тот факт, что они были заперты в подземелье непонятно для каких целей и на какой срок. Да еще и приступ Пита мог повториться в любой момент. Китнисс постаралась отогнать от себя непрошеные мысли и сосредоточиться на том немногом хорошем, что произошло в последние пару часов. По крайней мере, хоть кто-то еще знает об их местонахождении. И пусть они, возможно, сочтут это ловушкой, но, по крайней мере, не будут слепо доверять Койн. Хотя, зная своих друзей, Китнисс догадывалась, что они и сами бы поняли, в чем дело, но, быть может, чуть позже. - Я с трудом справился. Сегодня было так же трудно, как и раньше. Будто и не было времени, когда мне удавалось держаться, - проговорил вдруг парень. Он вспомнил, как трудно ему было прийти в себя, как тяжело понять, где правда, а где ложь, как слабо отличались между собой два воспоминания: реальное и навязанное столицей. Пит испугался, что весь прогресс, которого удалось достичь за время, прошедшее после революции, может исчезнуть. Мысль о том, что снова придется начинать все сначала, о том, что он опять может быть опасен для Китнисс, угнетала и пугала его. - Но ты ведь справился? И всегда справлялся, хоть это и было нелегко, - возразила Китнисс. Она снова подняла голову и, высвободившись из объятий парня, села напротив. Девушка заглянула в его глаза, светившиеся беспокойством и, слабо улыбнувшись, коснулась губами его губ. Пит с готовностью ответил на поцелуй. Кэролайн, наблюдавшая за парочкой из Двенадцатого, смущенно отвела взгляд. Кто-то мог бы подумать, что не время для нежностей и любви, когда вокруг все рушится, а самые дорогие и близкие люди, возможно, на волоске от гибели. Однако капитолийка внезапно подумала, что это именно то, что давало им силы преодолевать все препятствия. Любовь... Вот что помогало им не сломаться в самых тяжелых ситуациях и продолжать бороться друг за друга. Это то, что давало им возможность оставаться собой, несмотря на ужасы, творившиеся вокруг. Внучка Сноу, вдруг, поймав себя на мысли, что снова думает так, будто верит в любовь «голубков из Двенадцатого» и даже восхищается ею, разозлилась на саму себя. Она не должна верить в этот обман. Она ведь знает, что все это притворство и ложь. Ведь дедушка наверняка разгадал их замысел и ни на секунду не позволил себя одурачить. Но все выглядело так… по-настоящему… так реально и правдиво. Кэролайн отвернулась к стене и легла, свернувшись на матрасе. Она прикрыла глаза, пытаясь осмыслить увиденное. Как можно так натурально играть? И зачем? Чтобы произвести впечатление на внучку бывшего президента? Или просто по привычке? Может они настолько заигрались, что сами забыли, что можно уже остановиться? Капитолийка почувствовала себя полной дурой, всерьез размышляющей о подобных пустяках, в то время, как думать нужно было о другом. Кэролайн снова задумалась о том положении, в котором она оказалась. С того момента, как девушка оказалась в тюрьме, она только и думала о том, что будет дальше. Она понимала, что выбраться отсюда не так-то просто. А уж в одиночку - тем более. Тем не менее, надежда на чудесное спасение не покидала юную Сноу. А потом пришли воспоминания. Девочка вспомнила, что спасения ждать, в общем то, не откуда. Даже если Сойка и Мелларк дождутся помощи, то уж ей-то точно придется сгинуть если не в этой тюрьме, то где-нибудь на задворках жизни. Единственный человек, который мог бы помочь ей, был мертв. Она почувствовала, как страх липкими, цепкими щупальцами опутывает ее сознание. Разом нахлынуло все то, о чем, так боялась думать юная победительница. Воспоминания о гибели деда, о времени проведенном на арене и обо всех тех убийствах, свидетелем которых стала сама юная капитолийка. Похищение, серая, сырая камера, непонятные люди, угрожающие и всячески пугающие своих пленников. Неизвестность, опасения за жизнь. Страх того, что будет дальше. Из глаз девушки потекли слезы и она, поджав к груди колени, всхлипнула. Кэролайн в очередной раз подумала о том, что если бы дед был рядом, он бы не позволил, чтобы с его любимой девочкой случилось нечто подобное. До слуха Кэролайн доносились приглушенные голоса «голубков», что-то обсуждающих между собой. Откуда-то из-за пределов камеры изредка слышались выкрики солдат, спорящих о чем-то своем. Периодически их крики прерывались громким хохотом, от которого девушка чувствовала себя еще хуже. Как можно веселиться, когда за стеной, прикованные к трубе, без возможности нормально пошевелится, мучаются пленники? Неужели люди так жестоки? Кэролайн никогда раньше не задумывалась о жестокости и несправедливости так часто. Неужели была какая-то правда в словах Сойки, и капитолийцы на самом деле такие бессердечные? Но ведь этого не может быть! Сноу и сама была капитолийкой, но, тем не менее, ей было жаль тех, кто попадал в беду и она за них искренне переживала. Девушка вдруг подумала, что и за Браяна она тоже переживала, и за Амаду, и за Джериана, и за Мириану, и за многих других. Почти всех она знала и до Игр - ведь это были дети из самых известных семей. Но ближе они познакомились во время подготовки. Она искренне переживала за всех. Однако это не помешало девушке добиваться победы для себя. Это ведь естественно, что человек борется за свою жизнь? Тем более что она никого не убила. Просто физически не смогла. А если бы хватило сил? Смогла бы она лишить жизни человека? Однозначного ответа Кэролайн не знала. Да и думать об этом сейчас не хотела. Гораздо важнее было сейчас то, что она оказалась в этой жуткой тюрьме без реального шанса на спасение. За дверью послышались гулкие шаги и спустя несколько секунд тяжелый замок открылся. В камеру вошел высокий крепко сложенный солдат с подносом еды в руках. - Сколько вы будете нас тут держать?! – крикнул Пит, приподнявшись насколько мог. Несвойственная парню ненависть и злость поднималась в душе. Он беспокоился не столько за себя, сколько за Китнисс, которой довелось пережить не меньше, чем ему самому. - Что вам надо от нас? – тоже закричала Кэролайн, затравленно поглядывая на надсмотрщика из своего угла. Как только послышались шаги, девушка поднялась и села на матрасе, обняв колени руками. Солдат молча прошел на середину комнаты и поставил миски с похлебкой на пол возле пленников. - Где Койн? Чего она добивается? – выпалила Китнисс, не желая отступать. Она сверлила солдата колючим взглядом серых глаз, но тому, кажется, и дела не было. Хотя, в тот момент, когда девушка назвала имя президента, ей показалось, что в выражении лица мужчины что-то изменилось. Однако понять, что это было, ей не удалось. Мужчина не стал утруждать себя ответами на заданные вопросы и, бросив на пленников тяжелый, задумчивый взгляд, молча вышел. - Что за чертовщина? Чего она хочет? – непонимающе проговорил Пит. Он вздохнул и сел обратно. Парень понял, что от солдат ничего добиться не удастся. Оставалось надеяться только на помощь друзей. - Этого мы не узнаем, пока она не станет воплощать свой план в жизнь, - задумчиво проговорила Китнисс. В ее голове крутились разные варианты развития событий. Какие-то устраивали Сойку больше, какие-то меньше, но все они, в большинстве своем, мало зависели от воли самих пленников. - Какие заботливые у нас похитители, - буркнул Пит, указав на миски с едой. Он попытался перевести разговор, чтобы хоть немного отвлечь Китнисс от мрачных мыслей. - Я не буду это есть, - протянула Кэролайн тоном капризной девочки. В ней вдруг некстати проснулись старые привычки. - Здесь тебе не ресторан, - мрачно сказала Китнисс. Она не могла понять, как относится к внучке Сноу. Иногда ей было даже жаль девочку, но временами она была так невыносима, что Сойка еле сдерживалась, чтобы не перейти на крик. – Хотя, есть это я бы не стала тоже. Мало ли, вдруг там чего подмешано? – опасливо проговорила девушка. Она с некоторым недоверием покосилась на глубокие миски с непонятным содержимым. - Не думаю, что это возможно. Бессмысленно, - проговорил Пит задумчиво. – Привозить нас сюда, чтобы потом отравить. Проще было убить нас на месте и замести следы. Но, не знаю кому как, а мне сейчас не до еды, - добавил он, ногой осторожно отодвигая миску с едой подальше. - Мне тоже, - проговорила Китнисс, кивнув в знак согласия. В камере воцарилась тишина. Кэролайн сидела насупившись и размышляя о грядущем будущем, а Китнисс и Пит сидели обнявшись. Пит думал о том, прочел ли Хеймитч его записку. *** - И что дальше? Хоторн, черт бы тебя побрал! Мы должны были уже выйти на связь с первой группой! – возмущалась Джоанна, изредка поглядывая через оконный проем на улицу. Девушка нервничала оттого, что все шло не совсем по плану. Не то, чтобы она так уж волновалась за лишние полчаса промедления. Но мысли о том, что они уже в розыске и в любой момент их могут поймать, не дав завершить миссию и выбраться, не давали ей покоя. - Ждем еще полчаса. Если Энорабия не приходит, идем сами, - ответил Гейл, взглянув на часы, - Успокойся и следи лучше за своей стороной улицы. Недостроенные дома и заброшенные объекты – первые места, где нас будут искать, если Койн сочтет нас идиотами. Но, она наверняка посчитает, что мы слишком умны, чтобы прятаться у нее под носом, и пойдет более изощренным путем. Нам это только на руку, - добавил он, оглядев свою команду, состоявшую, кроме него самого и Мэйсон из пяти солдат, доверенных Пэйлор. - Бред. Эта выскочка-профи не придет. Я уверена, она воспользовалась моментом, чтобы сбежать и спасти свою шкуру, - фыркнула Джоанна. Она выглянула в пустой оконный проем, добавила: - мы только зря потеряем время. - Выдвигаемся, - поколебавшись некоторое время, твердо проговорил Гейл. Слова союзницы заставили его задуматься. - Пэйлор, конечно, командующая, но ее сейчас здесь нет, так что будем действовать по обстоятельствам, - добавил он. Парню и самому не сиделось на месте. Понимание того, что пока он тут сидит и ждет бывшую профи, Китнисс, возможно, пытают и мучают. - Вот и отлично, - довольно проговорила Джоанна. В крови бурлил адреналин, и сидеть в засаде было невмоготу. Девушка подскочила со своего наблюдательного поста и подошла к середине недостроенной комнаты. Вслед за ней к центру помещения подтянулись солдаты Пэйлор и подошел Гейл. - Итак, наша первоочередная задача - связаться с первой группой и достать карты Дворца и катакомб под ним. Во всем этом нам поможет человек Пэйлор, оставшийся под прикрытием в столице, - сообщил Хоторн, внимательно слушавшим его соратникам. Он обвел взглядом всех присутствующих и, заметив сомнение на лицах некоторых, поспешил узнать его причину. – В чем дело? Кому-то задание кажется слишком опасным? Боитесь оказаться в тюрьме или в могиле?! – засыпал вопросами парень. С каждым новым словом он все больше горячился. Его раздражало то, что все эти люди относятся к спасению Китнисс как к самому обычному заданию. Для самого же Гейла это было нечто другое. Он понимал, что посторонние люди не могут так же воспринимать спасение Китнисс, как он сам. Однако заставить себя успокоиться у парня не получалось. Ведь для него Сойка была не просто символом революции. Для него словосочетание «Огненная девушка» было пустым звуком. Китнисс в его сознании навсегда оставалась маленькой девочкой по прозвищу «Кискис». Его другом, соратником, девушкой, в которую он безответно влюбился. И для этой девушки он готов был на все. Пусть даже для нее этот поступок не будет так важен, как для него. - Проблема не в этом, - ответил один из солдат. Он мельком взглянул на остальных и продолжил: - Что если этот человек ведет двойную игру? Мы не знаем, кому доверять, - проговорил он. - Ты прав, - кивнув, ответил Гейл. Он не подумал, что замешательство на лицах солдат может быть вызвано опасениями относительно деталей плана. Ему казалось, что причина только в том, что они боятся рисковать жизнями. Это ведь нормально для человека. – Именно поэтому на встречу с поверенным Пэйлор пойдут не все, - добавил парень, подумав. Он решил, что так будет правильнее и, приняв решение, немного успокоился. так будет правильнее, без сомнения. - И кто пойдет? – поинтересовалась Джоанна. Она все еще поглядывала через пустой оконный проем на улицу и прислушивалась к каждому шороху. Жизнь научила ее быть предельно осторожной. Особенно в подобных ситуациях. - Пойдешь ты. Возьмешь с собой пару солдат. А мы выдвинемся во дворец, чтобы не терять время. А вы нагоните нас, - предложил Хоторн. Он хотел как можно быстрее добраться до Китнисс и освободить ее. Эта мысль затмевала все остальные размышления. - Нельзя двигаться к дворцу не зная ситуации в столице. Тем более, без планов здания, - возразила Джоанна, прищурившись. Девушка была взволнована не меньше остальных и старалась продумать следующий шаг так, чтобы не было никаких проблем. Ей казалось глупым действовать без разведки. Дело ведь не только в силе. Нужно и головой думать. А у кое-кого последние мозги явно от паники отшибло. - И что ты предлагаешь? Сидеть тут?! – вспылил Гейл, моментально заводясь. Парня раздражало непостоянство, которое ему виделось в словах и поступках Мэйсон. Она то вызывалась участвовать в операции по спасению Китнисс, то предлагала ждать неизвестно чего. Это просто бесило! Захотелось даже ударить девушку. - Прекрати орать! Я тебе не Пэйлор! – мгновенно огрызнулась Джоанна. Она перенесла все свое раздражение и нервозность на парня, отчего он немного опешил. - Ты тратишь наше время на глупости, и я не должен злиться?! – не понижая голоса, упорно кричал Хоторн. Он не собирался сдаваться, тем более он считал себя правым. - Это ты тратишь наше время! К тому же, подвергаешь опасности не только себя и группу, но и всю операцию! – зашипела девушка. Из дальнего угла комнаты послышался шорох, и Джоанна тут же повернулся туда. Она выдохнула, увидев, что это один из солдат, о которых они совсем забыли во время спора. Парень в форме отошел на приличное расстояние и наблюдал за улицей. Девушка кивнула, как бы одобряя его действия, и вернулась к разговору с Хоторном, уже немного успокоившись. Она тоже разошлась, хотя сначала хотела думать головой. - Твои предложения? – язвительно проговорил парень, ожидая от спорщицы отступления. - Я предлагаю не идти напролом ко дворцу. Но, чтобы не сидеть на месте, выбрать место поближе к пункту назначения, где можно будет дождаться всю группу, и отправиться туда, - уверенным тоном предложила Джоанна. Она выжидающе смотрела на Гейла, пока он размышлял над ее словами. - Ладно, твой план тоже годится, - проговорил, наконец, парень. Он немного успокоился и, поразмыслив, решил, что действительно ничего не добьется, если окажется в руках солдат Койн до того, как выполнит поставленную задачу. К тому же, такой малочисленной группой, какая оставалась после разделения на две подгруппы, сделать что-то полезное было не просто сложно. Это было, практически невозможно. И хотя было неприятно отступать, лучше уж так, чем потерять и без того крохотные шансы на успех. - Тогда так и сделаем. Только я пойду с кем-то вдвоем. Третий нам не нужен. Чем больше народа, тем больше внимания привлечем, - проговорила Мэйсон. Она не привыкла действовать втихаря. С некоторых пор ее любимым методом была атака в лоб. Однако сейчас был не тот случай, когда стоило лезть на рожон. И исчезнувший Пит уже успел это доказать. - Может, стоит пойти кому-то из нас? Все же, вы известны на весь Панем, не говоря уже о столице, - предложил один из солдат, тот, который следил за улицей. Он постарался выглядеть серьёзным, хотя недавняя перепалка начальства заметно действовала на нервы. - Нет, - отрезал Гейл. Он не доверял сейчас даже своим проверенным соратникам, не говоря уже о тех, с кем приходилось работать впервые. - Как твое имя? – поинтересовалась Джоанна, обернувшись к молодому солдату. - Оруэл, - ответил парень без тени учтивости. Он уже понял, что им не доверяют и это его, естественно, разозлило. - Мы не можем доверять тем, кого не знаем, Оруэл, - проговорила девушка. В ее голосе не было ни намека на извинение или попытку оправдаться. Она говорила четко, жестко и только то, что думала. - Джоанна права. После всего произошедшего, мы не можем слепо верить кому бы то ни было, - проговорил Гейл, подтверждая слова Мэйсон. Он подумал, что стоило бы почаще выслушивать девушку. У нее и идеи неплохие и мысли правильные. - Все ясно, - буркнул солдат и снова уставился в окно. Другого он и не ожидал. На месте вынужденных союзников, он вел бы себя так же. Однако постарался бы хотя бы немного больше доверять тем, кто готов рисковать жизнями, чтобы выполнить задание. - Итак, вот карта, - проговорил Гейл, раскладывая бумажную карту на пыльном бетонном полу. - Ты бы еще на папирусе или на чем там древние рисовали, достал, - буркнула Джоанна, всматриваясь в полустертые названия улиц и проспектов столицы. Ее переполняли не самые приятные эмоции, которые нужно было как-то выпустить наружу. Лучшим вариантом стала попытка поддеть Гейла, хотя девушка и понимала, что момент не подходящий. Но не могла она по-другому. Без этого она бы только ещё больше зверела, что уж точно не пошло бы на пользу. - Прости, закончились, - съязвил Хоторн. Он почувствовал, как в его душе снова зреет раздражение. Все же не время сейчас было для шуток, а Джоанна, кажется, не совсем это понимала. – Итак, вот здесь сейчас мы, - проговорил парень, ткнув пальцев в карту. Он внимательно осмотрел прилегающие проспекты и маленькие улочки и добавил, указав другую точку: - Вот тут Президентский Дворец. В нескольких кварталах ниже есть отстраиваемый после бомбежки дом. На время празднования все строительные работы были приостановлены. Теперь они тоже вряд ли возобновлены. Будем пробираться туда. - Маршрут? – спросил один из солдат, сидевший на полу напротив Гейла. - Будем идти по маленьким улицам и переулкам, чтобы не светиться на людях, - ответил Хоторн, снова разглядывая карту. Он пытался запомнить как можно больше вариантов прохода к стройке, чтобы в случае чего была возможность сменить маршрут на ходу. Ведь электронную карту достать они не успели, а ждать Джоанну было слишком долго. Тем более, что информатор Пэйлор жил недалеко от того самого района, в который они все направлялись. Было более рационально двигаться самостоятельно и объединится уже ближе ко дворцу. - Хорошо, - отозвалась Мэйсон, поднимаясь с пола, - встречаемся там к вечеру. - Если кого-то из нас не будет, ждем до полуночи и действуем дальше по прежнему плану с учетом новых обстоятельств, - проговорил Хоторн. Он сложил карту и поднялся на ноги. - А если не будет плана Дворца? – спросил Оруэл. - Тогда будем ориентироваться по памяти, - ответил Гейл. Он отошел, давая понять, что не намерен больше обсуждать что-либо. Парень помнил катакомбы так, словно ходил по ним всю жизнь, а не то, что был там всего раз, во время прошлой спасательной операции. Такое забыть невозможно. Кругом орудия пыток, капельницы с всевозможными растворами, миротворцы в светлой форме и врачи в белых халатах, на которых так и мерещатся пятна крови. Крики заключенных и подопытных, лязг металла и звуки выстрелов. Все это навсегда отложилось в памяти парня, несмотря на то, что он был не из впечатлительных. И теперь его передергивало всякий раз, как он думал о том, что Китнисс сейчас в этом аду. Джоанна решила идти с Оруэлом. Он ей показался более всех заинтересованным в успехе операции и самым осторожным, что Мэйсон очень ценила с некоторых пор. Гейл же с остальными солдатами Пэйлор, чуть погодя выдвинулись в сторону следующего пункта сбора. Хоторн все время думал о предстоящей операции. Элемент неожиданности, которым повстанцы взяли в прошлый свой приход в тюрьму под Дворцом, на этот раз не подходил. Ведь это Койн разрабатывала прошлый план. Она очень хорошо успела узнать всех тех, кто сейчас был в оппозиции к ней. Она, наверняка понимала, что повстанцы не бросят своих друзей в беде. Наверняка президент знала, что они придут за пленными. Вопрос только когда и как? Хотя для того, кто управляет страной и контролирует все передвижения граждан, это не имеет столь большого значения. Всегда можно выставить охрану и установить наблюдение. Тем более что обороняться предстояло от небольшой кучки «перебежчиков», у которых и оружия-то было всего несколько единиц на всю группу, и то только то, что успели в спешке достать. Именно поэтому успех операции был под большим сомнением. Однако Гейл не терял надежды на благополучный исход. Всегда можно было надеяться на волю случая или на то, что Койн могла слишком переоценить осторожность Пэйлор и ее сторонников. Хоторну была известна любовь нынешнего президента к выстраиванию логичных, продуманных планов. Ей были чужды спонтанные действия. Вряд ли она могла предположить, что проникновение в катакомбы будет организовано так быстро. Хотя вариантов было много, и обдумать все было практически невозможно. Гейл постарался выкинуть из головы ненужные мысли и сосредоточиться на дороге. Его группа продвигалась по пустынному переулку в сторону центра столицы. Близился полдень. Это было самое удачное время, чтобы незаметно пробраться к центру. В это время в столице мало кто бывал дома. Большинство капитолийцев либо просиживали штаны на своей псевдо работе, либо развлекались в каком-нибудь увеселительном заведении, но никак не сидели дома на окраине города. Группе Джоанны везло меньше. Они уже дважды встречали жителей столицы. Одна пожилая дама даже узнала победительницу Игр. Джоанна уже готова была применить силу, чтобы утихомирить старушку, если та позовет на помощь. Однако капитолийка, по видимому, была не в курсе последних новостей и просто прошла мимо, покачивая головой в высоком фиолетовом парике. Несмотря на сложности с выбором маршрута и благодаря осторожности, проявленной и Джоанной и Оруэлом, им удалось добраться до места встречи с информатором.