Ярким пламенем

Тянется рука к телефону, Хочется нарушить все запреты и законы, Семь заветных кнопок на клавиатуре - И длинные гудки как затишье перед бурей… На часах почти полночь. Всё тот же бессонный город за окнами, всё та же полная луна, что своими лучами освещает широкий подоконник элитной квартиры на семнадцатом этаже, всё тот же вкус глинтвейна из любимой кружки… Будто не нужно завтра сдаваться на милость победителя в этом извечном мафиозном соревновании за власть, будто не нужно мириться с потерей свободы, будто не нужно завтра прощаться с самым дорогим сердцу человеком… Джессо грустно ухмыляется – лишится всего из-за кучки детишек, что зовут себя «Вонголой». Лучше бы его убили на поле боя, чем так позорно сохранили жизнь! Савада простил ему все грехи, он даже согласен помочь бывшему врагу… Но Бьякуран не намерен принимать помощь. Всё, что Джессо построил потом и кровью разрушилось как карточный домик… Хотя, это лишь пустые отговорки. Истинная причина бесповоротного решения не имеет никакого отношения к порабощению мира. Эта причина против войны и насилия, эта причина очень любит музыку, а ещё постоянно хватается за живот, когда волнуется… Эта причина заставила трепетать сердце босса Мельфиоре от какого-то неизведанного ранее чувства, заставила Джессо положить на алтарь мира всё, что у него было… «Бессмысленно и глупо… У меня осталось только одно дело…» - парень усаживается на подоконник и достаёт мобильник. Просто набрать заученный наизусть номер, просто вслушиваться в размеренные гудки, ожидая немного сонного, но такого родного голоса, который как обычно прошепчет: «Алло?»… Вновь усмехнутся в трубку и начать такой обычный на первый взгляд разговор: - Здравствуй, Шо-тян! - Бьякуран-сан? – в голосе Ирие слышится беспокойство, - Что-то случилось? Почему Вы звоните в такое время? - Ну, есть тут одна причина… - альбинос облокачивается спиной о стекло. – Шо-тян, ты спишь? - Очень смешно, Бьякуран-сан! Вам заняться нечем в такое время? – по голосу слышно, что парень раздражён очередной выходкой своего бывшего босса, - Если это всё, что Вы хотели мне сказать, то я пойду спать – завтра предстоит тяжёлый день. И Вы тоже ложитесь – не хватало ещё уснуть на завтрашнем собрании! - Да-да, извини… - Джессо грустно вздохнул: «Опять ты ничего не понял, Шо-тян… Почему ты не хочешь выслушать меня?..» - Да я уж привык к Вашим странностям… Ладно, спокойной ночи? Сказать: "Всё!"… Простить всё! И не забыть, что солнце - это ты! - Подожди, мне нужно тебе кое-что сказать… - Бьякуран, собираясь с мыслями, сжимает трубку сильнее: или сейчас, или никогда!.. - И что именно Вы хотите сказать? – зевнув, интересуется Шоичи. - Всё. Я хочу рассказать всё… - Прямо сейчас?.. - Ti amo, il mio Sole*… - Что?.. Что Вы сказали?.. Бьякуран-сан?.. Эй, Вы слышите?! Но Джессо уже не слушает – он сделал то, что хотел сделать уже очень давно… - Прости меня, Шоичи… Телефон вылетает в открытое окно и вдребезги разбивается об асфальт, каким-то чудом не угодив на голову какого-нибудь случайного зеваки. Бьякуран встаёт с подоконника и направляется к журнальному столику, на котором его ждёт недопитый глинтвейн. Напиток ещё не успел остыть, он приятно согревает горло. Парень устало опускается на свой излюбленный белый диван и откидывается на спинку – теперь всё, теперь уже точно всё… «Почему всё сложилось именно так? Почему я поддался этой человеческой слабости, что именует себя любовью?..» - блондин прикрывает глаза: в груди что-то болезненно сжимается, напоминая о принадлежности к роду человеческому. Ярким-ярким пламенем горит На твоей ладони моё сердце - Я пришёл к тебе согреться, но до тла оно сгорит! Ярким-ярким пламенем горит На твоей ладони моё счастье - Ты пришёл ко мне в ненастье из космических орбит… Влюблён… Влюблён в это рыжее Солнце, которое ворвалось в его серую жизнь ярким сиянием, мысли о котором заставляли, стиснув зубы, идти к своей цели через все невзгоды и преграды. Поначалу это пугало Джессо, но потом парень смирился. «Я брошу к твоим ногам новый мир, Шо-тян!» - сколько раз Бьякуран хотел сказать это , но никогда не мог найти в себе смелости… А сейчас… А сейчас уже всё равно… Безответная любовь способна подкосить самого закоренелого злодея, и Джессо не считал себя исключением. Конечно, он мог заставить Ирие быть с ним силой, но… Но просто не хотел… Просто не хотел видеть неприязнь в этих изумрудных глазах, просто не хотел терять это хрупкое доверие… Бьякуран подносит к губам сигарету и неумело затягивается – лёгкие тут же обжигает едким дымом, и парень заходится в приступе кашля. Переборов себя, блондин делает ещё одну затяжку – уже легче. Он всегда хотел попробовать закурить, но всякий раз Шоичи выхватывал у него пачку табачных изделий, а потом ещё и нотации длинные читал… Бьякуран усмехнулся: «Он постоянно был рядом со мной… И после всего произошедшего не отвернулся от меня… Почему-то от этого больно. Лучше бы он возненавидел меня, чем продолжал давать мне ложные надежды!..». Это моё горе "love story", Выжжена огнём души влюблённой территория. Пожарные расчёты подоспели, А сердце не спасти - оно тихонько тлеет, Сказав: "Всё!", простив всё! Но не забыв, что солнце - это ты! Окурок летит на некогда пушистый белоснежный ковёр – сил, что бы подняться, уже практически нет. «Прости, Шо-тян... Ты же знаешь, как я боюсь боли – может, поэтому ещё не вскрыл себе вены или не выбросился в окно…» - Бьякуран горько улыбается, ложась на спину. Это тяжело… Нет, это просто невыносимо!.. Джессо просто устал от всего этого: всякий раз чувствовать, как сердце начинает стучать быстрее лишь от упоминания дорогого имени, каждую ночь позволять воображению рисовать откровенные картины запретной близости, скрывать любовь за маской бывшей дружбы, зная, что чувства останутся без ответа… Ярким-ярким пламенем горит На твоей ладони моё сердце - Я пришёл к тебе согреться, но до тла оно сгорит! Ярким-ярким пламенем горит На твоей ладони моё счастье - Ты пришёл ко мне в ненастье из космических орбит… - Я устал гореть в огне этой вымышленной любви, моё Солнце… Ты станешь моим убийцей, Шо-тян, хоть этого даже и не подозреваешь. Это ты сжёг моё сердце… - последние слова даются очень тяжело. Закрыть влажные от слёз глаза и спокойно вздохнуть – осталось ещё минуты две. Сто двадцать секунд – что можно успеть за это время? Простится с близкими? Нет. Помолится? Нет. Вспомнить то, что было дорого? Джессо ухмыляется: образ этого смущённого рыжика незачем вспоминать – он и так всегда в сознании, словно Судьба выжгла его калёным железом. - Люблю тебя, Шо-тян… - Джессо устало выдыхает. Уже не чувствуется того тепла, что было раньше. Ледяная рука рока касается прикрытых век босса Мельфиоре – его глаза больше никогда не увидят белого света… Ярким-ярким пламенем горит На твоей ладони моё сердце - Я пришёл к тебе согреться, но до тла оно сгорит! …А завтра мёртвого Джессо найдут мирно лежащим на диване в собственной квартире. Специалисты Вонголы в один голос скажут про отравление цианистым калием, что был найден в кружке с недопитым глинтвейном. И никто из них не поймёт, что самоубийство было лишь способом избавиться от ещё большего яда – от безответной любви… Ярким-ярким пламенем горит На твоей ладони моё счастье - Ты пришёл ко мне в ненастье из космических орбит… *Люблю тебя, моё Солнце…(итал.)