Принцесса Подземного царства

Пустым обещаньям и сказкам не верьте, И Спас не спасет от сумы да тюрьмы, Но жизни на свете чуть больше, чем смерти, И света на свете чуть больше, чем тьмы. И пусть испытанья сулит нам дорога, Пусть новым прогнозом пугают умы, Но дьявола все же чуть меньше, чем Бога, И света на свете чуть больше, чем тьмы. Пусть спорят закат и рассвет в поднебесье, И старые догмы затерты до дыр. Меж черным и белым все ж нет равновесья, И это приводит в движение мир. Пусть зло проползло из столетья в столетье, И небо опять закрывают дымы, Но жизни на свете чуть больше, чем смерти, И света на свете чуть больше, чем тьмы. Но жизни на свете все ж больше, чем смерти, И света на свете чуть больше, чем тьмы. Андрей Макаревич Глава 1. Пленница Маленькая девочка сидит в сырой, холодной темнице. Она не плачет. Она сидит здесь уже давно... Слёзы закончились после первых двух недель, а на их место пришло желание изо всех сил бороться за свою жизнь. Не зря говорила мама, когда они оказались за Бесконечной стеной: проиграл не тот, кто побеждён, а тот, кто сдался. И за маму тоже надо бороться... «Комната» в подземелье просторная – в два раза больше, чем весь родной домик малышки. Темница почти пуста: она огромна, а узников немного. Девочка давно перестала бояться крыс и летучих мышей, которые появляются тут каждый день и иногда бросаются ей прямо в лицо. Крысы могут съесть живого человека, но, видимо, такая малопривлекательная еда не внушала им аппетита. Платье у девчушки грязное, рваное, зато волосы каждый день аккуратно заплетены в две косы и обёрнуты вокруг головы. Гребня нет, и его роль выполняют растопыренные пальцы. Хотя волосы, конечно, тоже грязные, и они лезут прядями – косы стали совсем тонкими. Ленты скрутились в тонкие верёвочки, туфли почти развалились, хотя девочка не ходит в них далеко и подолгу. Она страшно исхудала, сырость и холод подземелья не лучшим образом отразились на её здоровье – несколько раз она чуть не умирала. И снова вставала... Сколько она тут сидит – она не знает. Её будущее – тоже загадка. Однако она уверена: если ей два раза в день приносят хлеб и воду – она ещё зачем-то пригодится. Жить ей не позволяют, но выжить она может. Девочка помнит тот день, когда они с подружками рискнули отойти на десять метров дальше от деревни, чем позволяли родители. И, естественно, немедленно поплатились за это. Когда они заметили существ в тёмных плащах, передвигавшихся бесшумно и быстро, и с криками помчались обратно – оказалось поздно... Больше девчушка своих подруг не видела. Их развели по камерам в разных концах подземелья, и что с ними теперь – оставалось только гадать. * * * - Сколько у нас пленниц? – скучающим голосом поинтересовался сгусток тумана на троне. - Всего одиннадцать человек, Владыка, – почтительно доложил маршал Хорал, кланяясь. Когда Пакир принимал облик тумана, было совершенно невозможно угадать, чего он хочет. У него не было лица, не было взгляда, который говорил бы хоть о чём-нибудь. Хотя и в облике человека Властелин Тьмы прекрасно умел скрывать свои истинные чувства и желания и показывать ложные. - Сколько они уже там сидят? - Год и одиннадцать месяцев, Владыка. Сгусток тумана колыхнулся и сморщился в той части, где у человека находилось бы лицо. - Вот идиоты... Они же там подохнут все. Вытаскивайте уже их оттуда, только по одной. - Слушаюсь. И куда их потом? Сгусток тумана издал досадливый стон, заколыхался ещё сильнее и превратился в полное подобие самого Хорала. Маршал армии Тьмы попятился. Ему не всегда нравилось смотреть на собственное лицо. - Дважды идиоты... Во-первых, это жевуньи. Жевуньи прекрасно готовят, это у них в крови, они занимаются кухней с раннего детства. Во-вторых, это девочки, а девочки страшные чистюли и аккуратистки, каких свет не видывал. Пусть готовят, убирают, в конце концов, просто прислуживают! И чтоб не всех вместе, а как-нибудь распредели их... Чтобы они друг друга не видели, не слышали и не знали! И без нежностей там, нечего с ними нянькаться. Хорал собрался уходить, когда его остановил голос Властелина: - А парочку приведи, пожалуй, ко мне. * * * Девочка с косами очень удивилась, когда ей не подали пищу в окошечко, как обычно, а распахнули дверь полностью. Вошли двое. Девочка попятилась от отвращения. Она видела звероподобных слуг Тьмы всего раз в жизни и успела забыть, как те выглядят. - Симпатичная крошка, – развязно произнёс один из них (голос у него был низкий, хриплый и очень неприятный) и протянул руку. Девочка отскочила. – Смотри, какая шустрая. Пожалуй, возьмём эту, а? Маленькая пленница отвыкла от звуков человеческой речи (хотя речь каббаров можно было назвать человеческой с большой натяжкой), потому что за два года сидения в темнице разговаривала только сама с собой и с крысами, которые в Подземной стране были немые. Слушать грубый смех оказалось противно. Эти существа не были людьми. Они были больше животными, а значит, она стояла выше их. Эта мысль придала ей уверенности. Девочка гордо подняла голову. - Чего вы от меня хотите? - Ничего, детка, – снисходительно пояснил другой пришедший. – Тебя хочет видеть Властелин Пакир, а нам лишь приказано тебя сопроводить к нему. Каббар попытался схватить девочку за плечо, но она слабо стукнула кулаком по его руке. Очевидно, попала по какой-то долго лелеемой мозоли, потому что он взвыл и отскочил. - Она ещё и дерётся! – завопил каббар. - Да брось, – остановил его напарник. – Пойдёт как миленькая, иначе простится с жизнью. - Руки уберите, – оскорблённо вскинула голову девочка. – Я вам не вещь. - Ишь, принцесса какая. Пошли, пошли! И нечего нос задирать, а то... – и он добавил несколько грязных ругательств. Пленница посмотрела на него презрительно. Потом развернулась и гордо пошла впереди. * * * Во дворце девочку удивляло всё. Темнота. Зловещая тишина. Запутанность лестниц, переходов, коридоров и обилие пустых залов. Не то что в домах жевунов, где всё было так светло, чисто и уютно, а в кухне всегда находилось что-нибудь перекусить. Тем более что она помнила – хотя и очень смутно – то время, когда их деревенька ещё не ушла за Бесконечную стену, и дома окружали роскошные сады, где ветки деревьев под тяжестью фруктов гнулись до земли, а за околицей расстилались золотистые поля, трижды в год приносящие обильный урожай. Интересно, а здесь есть какие-нибудь поля и сады?.. - Входи сюда, – каббар протянул руку, чтобы подтолкнуть девочку, но та одарила его таким высокомерным взглядом, что он невольно отступил. …Длинные светлые косы – странный цвет, пепельно-русый, в свете Пещеры кажется серебристым. Большие синие глаза на исхудавшем лице. Тонкие поджатые губы. Осанка прямая, руки свободно опущены. Никакой затравленности во взгляде. Будь она чуть постарше, а волосы потемнее, Пакир подумал бы, что ему привели другую девушку. Не пленницу подземелья – жительницу чудесного небесного мира, давно им разрушенного… Девочка стояла и смотрела на него, а он, ради торжественного случая принявший облик какого-то кошмарного монстра, сидел и смотрел на неё. Стражники пытались подтолкнуть пленницу к трону и заставить её поклониться, но она вдруг резко отпрыгнула от них и гневно крикнула: - Не смейте меня трогать! - Не трогайте её, – снисходительно усмехнулся повелитель Тьмы. – Пошли вон! Каббары юркнули за дверь, а девочка выпрямилась. Теперь она осталась один на один с Тёмным Властелином. - Ну и как тебя зовут? – поинтересовался Пакир после долгого молчания. - Ланга. - Хм. Интересное имя. Кажется, похожее носила принцесса одной далекой страны, она любила менять себе головы... А меня зовут Пакир, – представился тёмный маг. - Очень приятно познакомиться, – равнодушно отозвалась Ланга, рассматривая убранство зала. Собственно, убранством это назвать было трудно. Сплошной чёрный камень и железо, узкие высокие окна, скорее не для света, а для эффектного довершения обстановки. Отовсюду торчат шипы величиной с её рост. - В самом деле? – рассмеялся Пакир и моментально изменил облик. Теперь он был человеком лет сорока, худым, сутулым, с хищным лицом, и внешне напоминал коршуна. Чёрный плащ дополнял это сходство. Ланга вздрогнула. - Да, девочка, я легко меняю обличья. Ну так что же? Тебе в самом деле приятно? - Побыли бы на моём месте – я бы на вас посмотрела, – равнодушным, несмотря на испуг, тоном произнесла юная жевунья. Пакир расхохотался так, что Ланга невольно отступила назад на три шага. Он смеялся долго. - Ну, ты меня здорово позабавила, – наконец сказал он. – Однако шутки кончились, перейдём к делу. Как ты знаешь, мы тебя держали в темнице почти два года… - Сколько?! – крикнула Ланга. - Не перебивай! Итак… - Нет, я буду перебивать! – завопила девочка. – Вы не имеете права! Сначала затащили всю деревню в какой-то дурацкий лес, где полно призраков и бродят ваши звери! Потом схватили нас! Потом держали в подвале! А теперь… - Тише, тише, умоляю, – поморщился Пакир. – Вот уж не знал, что жевунские девочки такие громкие… Может, тебя ещё пару лет подержать в подземелье? Чтобы ты успокоилась? А? - Только попробуйте, – нахмурилась Ланга, скрестив руки на груди. Пакир долго смотрел на неё. - Да, – наконец сказал он. – Удивительная ты личность, Ланга. Твои соотечественницы оказались по выходе из тюрьмы смирными, как овечки. А ты бунтуешь намного сильнее, чем тогда, когда тебя туда запихивали. - Что с ними? – встрепенулась Ланга. - С кем? - С остальными девочками. Что вы с ними сделали? - Ничего. Но ты их больше не увидишь, – ответил Пакир. Ланга помолчала, осмысливая эту новость. Потом дрогнувшим голосом задала ещё один волнующий её вопрос: - А маму? - Маму? – поморщился властелин Тьмы. – Тем более. Ты теперь будешь жить здесь. Возможно, я даже сделаю тебя моей личной служанкой. Но с верхним миром тебя больше ничто связывать не будет. - Но не могу же я бросить её там! – снова крикнула Ланга. – Она же не сможет жить одна! Отпустите меня! - Замолчи, – резко оборвал её Пакир. Девочка застыла на месте, хмуро и отчаянно глядя на Властелина. – Твоя мать не видела тебя два года, и если с ней ничего не случилось за это время, не случится и в дальнейшем. Ты должна понять, Ланга, – ледяным голосом продолжил колдун. – То, что я сказал – закон. Ты можешь кричать на меня, можешь бунтовать, возмущаться, но хуже от этого будет только тебе. Я не намерен сводить счёты с девчонкой – рано или поздно я просто отправлю тебя на остров Смерти, и, чем лучше ты будешь себя вести, тем позже это случится. Ты можешь плакать, можешь просить, можешь становиться на колени – меня это не тронет. У меня нет ни совести, ни сердца – один только холодный ум, и на жалость рассчитывать бесполезно. - Ах, у вас тоже нет сердца? – неожиданно спросила Ланга. – А это у вас с рождения или как? Пакир удивлённо глянул на пленницу. - Как понять «тоже»? - Ну, у мамы был жених, у которого не было сердца, – мрачно пояснила Ланга. – То есть оно сначала было, а потом его топор разрубил, кузнец сделал ему новое тело, а сердце не вставил. Потом этот жених ушёл в Изумрудный город за сердцем, но так и не вернулся. А мама его до сих пор ждёт. Он, наверное, про неё и думать забыл, а она ждёт! А теперь из-за вас она и меня будет так же ждать, да?! Что-то в интонациях девочки насторожило Властелина Тьмы. - Железный Дровосек? – осторожно уточнил он. - Мне неважно! Важно, что мама из-за него всю жизнь страдала, а теперь будет страдать ещё из-за вас! - Ты его не любишь, – скорее утвердительно, чем вопросительно склонил голову Пакир. - Он обидел маму! - Поразительно, – пробормотал Пакир. – Интересная ты личность, Ланга... Пожалуй, мы с тобой найдём общий язык, – наконец кивнул он с усмешкой.