Любимый нукенин

Как можно избавиться от боли? Когда боль не просто физическая, когда ее нельзя ни снять при помощи медикаментов, ни пересилить чем-то более сильным, типа более сильной боли? Что делать, когда эта самая боль стала частью твоей сущности, сплетаясь с нитями твоего сознания, и беспрерывно донимает тебя, не утихая ни на миг? Страшно? Да, звучит действительно страшно. А что, если не просто звучит? Что, если ощутить это на себе в полной мере? Именно эти мысли донимали Сая, не оставляя его ни на миг. Как избавиться от боли? Парень так много читал о подобных чувствах, но … не верил. Да, он не верил, что можно умереть от любви, или рехнутся от нефизической боли. Как такой расклад? Все правда. Парень не находил себе места, сгоняя злость на всем, что попадется под руку. Окровавленная простынь все еще висела на люстре, как немой памятник его несмываемому позору. Разбросанные вещи валялись в разных углах комнаты и, в конечном итоге, разбрасывать стало нечего. Просто бесконечный хаос и в голове и вокруг. Хотелось кричать, но крик он посчитал крайним проявлением слабости. Под руку попались краски. Сначала он хотел отправить их в полет из окна, но потом неожиданно передумал. Кисть идеально легла в руку. Он подошел к простыни и неровными, волнистыми линиями принялся выводить свой лучший рисунок. Руки дрожали, сердце в груди с каждым новым штрихом билось все быстрее, но он чувствовал, что ему это надо, что он должен закончить. ******************************************* Все, готово. Вот он, перед ним – его тайный фатум и объект ненависти. Парень несколько минут созерцал свое творение. Действительно, лучший рисунок в его жизни. Все черты лица, изгибы тела, даже рисунки на щеках – все получилось идеально. Набрав в легкие побольше воздуха, парень сложил печать. Он зажмурился, будто опасаясь результата. Хлопок, и рядом четко ощущается чужое присутствие. Сай осторожно приоткрыл один глаз. Да, это был он – его мучитель. Он стоял в рядом и просто смотрел на Сая. Брюнет полностью открыл глаза и опустил руки. Вот он. От чего-то ему стало мало кислорода, будто воздух в комнате стал до невозможности густым. Голова закружилась, и он едва не упал, но успел ухватиться за стул, валяющийся рядом. По щёках потекли слезы. Парень тихо всхлипнул и прошептал: - За что? За что ты так со мной поступил? Клон промолчал. Конечно, он же просто клон. Что он может ответить. Сай прекрасно понимал это, но рисунок получился настолько реалистичным, что он с легкостью мог забыться, да и не только он. Парень рухнул на колени, обхватил голову руками. Он шатался вперед-назад, тихо поскуливая. Это уже был верх позора, но не было сил сдерживаться дальше. Холодная маска упала на пол и разлетелась на сотни тысяч мелких осколков. - За что? - шептал Сай. – За что? Сильные руки обняли его за плечи, прижимая к широкой груди. Сай послушно уткнулся лицом в плечо клона. Его успокаивающе гладили по спине, будто маленького ребенка. - Тише, - прошептал знакомый голос. – Все хорошо. Тише. Сай позволил себе расслабиться. Это лучший рисунок в его жизни. Он послушно прильнул к теплому телу, растворяясь в этой теплоте. Так стало легче. Он даже на насколько секунд позволил себе представить, что это не клон, что это правда. Стало легко и тепло. Если есть в этом мире счастье, то это было почти оно, если же нет – то что-то очень близкое. - Тише, - снова повторил голос. – Все хорошо. Прости меня. Клон явно чувствовал, для чего он создан. Не зря Сай вложив в этот рисунок столько жизни, столько боли, столько себя. Слезы потекли по щекам с новой силой. Клон внимательно заглянул в его глаза, стер с его щек влагу, осторожно коснулся губами вспотевшего лба и снова прошептал. - Прости, малыш. Прости меня. Так хорошо еще не было никогда. Сай отказывался понимать, что это просто иллюзия, что это просто его лучший рисунок. Он послушно вытер слезы и даже попытался растянуть губы в подобии улыбки. Так просто, так легко, так по-настоящему. И все это иллюзия. Мягкие губы нежно коснулись его переносицы, щек. Наконец они коснулись его губ. Легкий, нежный, мимолетный поцелуй, так похожий на тот поцелуй в ванной. И снова тот же букет непередаваемых и неповторимых чувств. И снова стало тепло на душе. Это тихое "прости" разжигало целую бурю эмоций. Все скрытое стало явным. Сай с готовностью ответил на поцелуй, обвивая руками шею клона. Зачем он его создал? Он не знал. Может, хотел выместить на нем злость, может, поступить так же, как Канкуро поступил с ним. Но он даже не думал, что будет стоять на коленях, обнимать свой рисунок и целоваться с ним. Что этот самый холодный рисунок подарит ему, хоть и фальшивый, но все-таки лучик счастья. Это было самое лучшее безумие в мире. Руки клона нежно гладили спину парня, опускаясь все ниже. Сай вздрогнул, будто испугавшись, что клон сделает то же, что и его прототип, но нет. Он просто гладил его обнаженное тело. Клон разорвал поцелуй, несколько секунд наблюдал за тем, как краснеет лицо Сая. Потом он нежно коснулся губами шеи парня, выступающих ключиц, поцеловал грудь. Он просто целовал, целовал каждый синяк, каждую ссадину, каждый кровоподтек, каждую царапину. Сай полностью расслабился, отдаваясь воле своего клона, отдавая себя во власть сильных теплых рук. Каждое движение, каждый поцелуй, каждое прикосновение будоражило кровь, пробуждая забытые давно ощущения. Сладостная тяжесть в паху стала почти мучительной. Сай выгнулся в умелых руках, еще сильнее краснея от собственной слабости. Клон понял. Широкая ладонь накрыла его пах, немного поглаживая и чуть прижимая. Так хорошо еще не было никогда. Парень сжал зубы, чтобы не застонать. Не здесь, не сейчас, не в руках клона, не мечтая о собственном насильнике. Рука клона проникла в штаны, цепкие пальцы обхватили член парня, лаская. Сай позволил. Он позволил поднять себя на руки, уложить на кровать, позволил снять с себя одежду, позволил целовать свое тело, позволил ласкать свой возбуждённый орган. И это казалось таким простым и естественным, что его даже не волновала вся глупость этой ситуации. Клон наклонился к его телу, коснулся губами нежной кожи внизу живота. Сай вздрогнул всем телом, когда губы клона коснулись его члена. Он принялся медленно заглатывать член, лаская его языком, играя с чувствительной головкой. Заглотив полностью, он стал двигать головой, от чего у Сая потемнело в глазах. Так хорошо ему никогда не было. Жадный на чувства парень пытался сдержать стоны, задержать эти ощущения подольше. Парень кончил, содрогаясь в сладкой истоме. Он обхватил руками голову клона, принуждая того приподняться, впился губами в его губы. Страстно, несдержанно, жадно. Клон ласково гладил его тело, нашептывая одно и то же: - Прости. Прости. Прости. Сай расслабился и даже не заметил, как сон окутал его тело, увлекая его в свои владения. Клон еще несколько секунд смотрел на тело юноши в его руках. Потом он смахнул набежавшие слезы, коснулся губами лба юноши и еще раз прошептал: - Прости. Он кинул кому-то и из-за дивана вынырнул похожий на него, как две капли воды, человек. Это и был лучший рисунок одинокого художника. Парень осторожно уложил брюнета на кровать, укрыл одеялом. - Ляг рядом с ним, - сказал он клону. - Зачем тебе это? - А зачем тебе ответ? Ты ведь просто рисунок. Клон развел руки и сказал: - Я его лучший рисунок. Парень закусил губу, еще раз посмотрел на белое тело, почти незаметное на фоне простыней и тихо, но твердо ответил. - Нет. Его лучший рисунок – это я. А ты присмотришь за ним. - Почему? Парень улыбнулся и сказал: - Потому что ты – пародия на меня. Он вздохнул, подошел к открытой балконной двери, и, не оборачиваясь, выпрыгнул наружу. Чтобы не передумать, чтобы не остаться, чтобы не раскрыть себя раньше времени. Он простит. Он должен простить. Зачем же иначе он создал этот рисунок, лучший рисунок в его жизни? Буквально в это время Хокаге получила письмо, в котором говорилось, что деревня песка прислала шиноби, чтобы помочь разобраться с запутанным делом Учихи. Этим шиноби был Канкуро.