Любимый нукенин

В главе произошли небольшие изменения. Простите меня за подобную оплошность, но я немного поспешила с развитием сюжета. Пришлось строчно вносить корективы. Коноха замерла на месте, казалось, что даже птицы перестали петь от этой немой невыносимой скорби и … боли. Одиночество и печаль охватили каждого из деревни. Все чувствовали это всепоглощающую и засасывающую в себя все хорошее пустоту, лишающую разума, воли. Все чувствовали это, стоило только увидеть пустое, холодное лицо одного блондина. Столько боли было в его голубых глазах, что, казалось, земля сейчас не выдержит и расколется под его ногами. Становилось страшно. Какой-то религиозный трепет охватывал всех и каждого, когда эти глаза направлялись на него. Наруто видел это, и, наверное, даже понимал. Понимал причину этого сочувствия и немой скорби. Понимал, что Коноха скорбит вовсе не по умершему человеку, а по нему, по Наруто. Он четко осознавал, что умер в том самый момент, когда, проснувшись, понял, что все еще сжимает в объятиях мертвое тело друга. И он во всем винил себя: в том, что оставил одного в тот вечер, зная, что друга все воспринимают в штыки; в том, что сразу не заподозрил неладное и не забил тревогу; в том, что дал самому дорогому в мире человеку эту чертову чакру, окончательно убившую его. Саске не справился. Его тело не выдержало столь колоссальной нагрузки. Чакра десятихвостого окончательно уничтожила хрупкую систему циркуляции парня. Жизненно важные органы не справлялись. И, в конце концов, его сердце не выдержало нагрузки. Так сказали Наруто, когда он пытался вручную разбить стену морга и проникнуть внутрь, уверяя, что это ошибка, что Саске жив. Тогда его еле удалось успокоить. Ему вкололи успокоительное и отправили в госпиталь. Сейчас, на похоронах, Наруто, обколотый успокоительными, даже не может заплакать, едва может говорить. И что бесит, не может поверить. Кажется, будто этот черный гроб пуст, будто Саске сейчас обнимет его за плечи и будет долго отчитывать за тот переполох, что он устроил. А потом они вместе пойдут домой, в маленькую квартиру Наруто. И их никто больше не тронет. Никто и никогда. Но эти жалкие иллюзии только разжигают сдерживаемую злость. Наруто злится – злится на себя, на Хокаге, на Сакуру, на всю деревню. Хокаге и Сакура виноваты в том, что случилось, Наруто винил себя, потому что считал, что собственноручно убил друга, отнял его последние часы. А на деревню он злился потому, что все пришедшие на похороны (а таких оказалось немало), усиленно изображали скорбь и жалость. Будто им было до него дело, будто это не они не так давно чуть его не убили. Успокоительное уже не справлялось. Наруто чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Он чувствовал неудержимую злость. Он вздрогнул, понимая, что, наконец, может свободно двигаться. Хотел разбить вдребезги этот чертов гроб, но … остановился. А что, если он не пуст? Наруто с ужасом вспомнил пустые, мертвые черные глаза, глядящее прямо на него. Он не сможет спокойно смотреть в лицо друга. Не сможет и все. Все уже закончилось. Наруто с трудом мог вспомнить, что дальше случилось с черным гробом. Только небольшой бугорок земли с бетонной плитой и маленькой надписи "Учиха Саске" напоминали о лучшем друге Наруто. Парень огляделся и понял, что все давно ушли, что он один у маленькой могилы, размещенной чуть дальше от всех остальных могил. И тут он сдался. Упал на колени, уткнулся лбом в сырую землю и отчаянно зарыдал. Как он мог так жестоко оплошать. - Прости, Саске, - прошептал он, отчаянно кусая губы. – Прости меня. Слезы стекали по щекам неудержимым соленым потоком, орошая и без того сырую землю могилы. Кто-то сжал плечо Наруто, стараясь поддержать, показать, что он не один. Киба. Конечно же. Ведь только ему есть еще дело до героя Конохи, сжавшегося в напряженный рыдающий клубок возле одинокой могилы. - Я виноват, - прошептал Наруто, - я виноват. Он должен быть жить. Я должен был что-то придумать. Все должно было быть иначе. - Я знаю, старик, - Киба ободряюще похлопал его по плечу. - Как я без него? – с ужасом спросил Наруто, осознавая всю ситуацию. Он не понимал раньше, обкаченный успокоительными, он не осознавал, что Саске действительно нет, что он больше не увидит его. Сейчас, когда действие препаратов прошло, Наруто в полной мере ощутил всю горечь потери, всю боль. От этого хотелось бежать. Родная деревня стала невыносимо чужой. Хокаге с ее сочувственными взглядами достала до "не могу". Ее вечные слова, уверяющие, что он не виноват, что это не он убил единственного верного друга, что это не его опрометчивый поступок поставил под угрозу жизнь Саске. Теперь это имя произносить трудно. Будто оно застревает в горле и не желает высвобождаться. Наруто делает над собой усилие и с нажимом произносит "Саске". Слезятся глаза, нечем дышать, но он набирает побольше воздуха в легкие и как можно громче кричит "Саске!". Киба все еще рядом. Неподалеку стоит Сакура, оправившаяся уже от того случая. В ее руках шприц с очередной дозой наркотика. Оставлять Наруто в таком состоянии опасно. Опасно для деревни. Приказ Хокаге. Неожиданная вспышка злости затмевает глаза. Наруто срывается с места. На него тут же кидаются санитары, но их отбрасывают в сторону сразу десять хвостов. Наруто рычит, вырывается, будто срывая с себя невидимые сети. Повязка с эмблемой Конохи падает на пол, треснув пополам. И Наруто бежит. Не разбирая дороги, просто подальше отсюда. Подальше из этого ада, ставшего могилой Саске. Прошло два года. И Наруто снова у входа в деревню. Не один. За ним его команда. Он наткнулся на них случайно – беглецы из главной тюрьмы шиноби. Изголодавшие, слабые, еле дышащие – они чем-то привлекли Наруто. Он стал во главе их, повел за собой. И они пошли, потому что не было за кем больше идти, потому что все махнули на них рукой. Он отвел их не куда-нибуть, а в деревню звука. Вскоре он возглавил деревню, убив прежнего главу. Теперь он имеет право носить этот черный плащ с красными облаками, как и вся его команда. Новые "Акацуки", более опасные и кровожадные, более жестокие и более подготовленные. Сам десятихвостый во главе. И теперь последняя цель – Коноха. И что самое забавное – цель взята. Наруто входит в деревню, ступая по руинам домов, чужим трупам и лужам крови. Деревня пала, почти не сопротивляясь. Да и смысл? Ведь все остальные деревни поодиночке уничтожены. Наруто не мог иначе. И сейчас он знает, куда должен дальше идти – на кладбище, к одинокой могилке. Наруто останавливается у заросшей могилы, убирает в хвост отросшие волосы. Стает на колени и видит, как команда добивает оставшихся. - Привет, милый, - шепчет Наруто, - спишь еще, а я к тебе пришел. Скучаю. Ты уже так давно спишь. Проснулся бы. Посмотрел бы, что я сделал ради тебя. Мира шиноби больше нет. Как ты и хотел. Все погибли за тебя, любимый. Всех убила твоя боль. Пальцы сжимают твердую землю, соскребая в кулак песок. Слез нет – высохли. Наруто чувствует, что вернулся домой. Он слышит предсмертные крики прежних друзей и отчетливо понимает, что это его рук дело, что это его месть, причем, месть самому себе. Он падает на могилу, утыкается лбом в небольшую надпись на гранитной плите. Теперь он может спокойно умереть. Сильные руки вдруг хватают его за плечи, встряхивают и чужой голос, отчаянно кричащий ему: - Очнись, Наруто. Приходи в себя, придурок. ***************************************** - Очнись же, идиот. Наруто открыл глаза и непонимающе заморгал. На него смотрели испуганные глаза Кибы. Наруто огляделся и понял, что он не на кладбище, что лежит на твердой койке в комнате с зелеными стенами и дебильными занавесками на окнах. Больница. - Что случилось? – поморщившись, спросил он. - Ты плакал, неженка, - Киба ухмыльнулся, но его глаза, опасливо прищуренные, выдавали его с головой. - Сколько я тут? - Неделю, - Наруто непроизвольно присвистнул. Парень мотнул головой, отгоняя остатки того жуткого сна. Слава Богу, он бы не смог жить после этого. Хотя. Он умер бы там в том момент, на могиле Саске. Саске. - Саске? – спросил Наруто, не зная, как выразить свою мысль. - Живой, - как от сердца отлегло, - без сознания, правда, но живой. Чакра в порядок приходит. Жить будет. Наруто спрыгнул с кровати, и хотел было ринуться в коридор, и бежать, бежать к заветной палате, найти Саске, прижать к себе и никогда, ни за что не отпускать. Хотелось осознать, поверить, понять, что он жив, что с ним ничего не случилось, что Наруто не зря пошел на этот риск, что он не убил Саске. Но ему не дали. Киба схватил его за плечи и силой заставил лечь обратно на кровать. Зарабатывая синяки и ссадины, собачник пытался удержать Наруто от отчаянных попыток встать, вырваться, убежать из палаты. Он получил приказ. Он должен удержать Наруто. Любой ценой. - Эй, старик, тебе лежать велено. Наруто замер, посмотрел на друга, будто пытаясь прочесть его мысли. Потом медленно опустился обратно на подушку, продолжая сверлить друга взглядом. - Кто? – тон, не предвещающий ничего хорошего. Киба так и замер на месте, сжимая плечи друга. - Э-э-э-э,- он опасливо покосился на руки блондина, будто ожидая удара или же расенгана в грудь. - Цунаде-сама, - невозмутимо заявил нежданный гость, влезший в палату через окно. Киба скроил идиотское выражение лица и поспешил ретироваться с линии огня. Наруто в гневе страшен – это уже все усвоили. Они оба обернулись на голос и обнаружили Каташи, гордо восседавшего на подоконнике. - Добрый день, сенсей, - Наруто даже обрадовался. Киба облегченно вздохнул и вытер со лба несуществующие капли пота. - Привет, Наруто, - Каташи улыбнулся. – Как ты себя чувствуешь? - Порядок, - клятвенно заверил Наруто. - Все равно, из постели ни-ни, - заявил Каташи. - Почему? - Твое тело могло не выдержать такой выброс энергии. Наруто, чем ты вообще думал? - Что с Саске? - Наруто мгновенно стал серьезным. Каташи вздохнул, спрыгнул с подоконника, сел на кровать рядом с блондином. Настроение парня менялось так быстро, что уследить за этим не представлялось возможным. Опасаясь бурной реакции Наруто, Каташи приготовился поймать его, если что. - Киба тебе не сказал? – осторожно начал Хатаке. - В общих чертах. - Хорошо, - Каташи задумался, подбирая слова. – То, что ты сделал, по меньшей мере, безрассудно, ты знаешь? - Знаю. - Но если бы ты этого не сделал, Саске уже был бы мертв, - Наруто поёжился, вспоминая одинокую могилу из своего сна. - Как он? - Живой, - сказал Каташи, следя за реакцией блондина. – Жить будет … но… - Но? – Наруто привстал, опираясь на локти. - Мы не знаем, как поведет себя его тело в дальнейшем. - Что это значит? – холодно спросил блондин. Каташи глубоко вдохнул и продолжил: - Мы не знаем, что может произойти. Предсказать невозможно. Готовимся к худшему. Наруто упал обратно на подушку, задумчиво уставился в потолок. Ему хотелось увидеть Саске, ощутить его касания, перестать вспоминать этот долбанный сон. Но ничего не выходило. Саске не было рядом, и они все "готовятся к худшему". Это действовало на нервы, вызывая постоянное ощущение напряжения. "Я так долго не протяну", - подумал Наруто, вспоминая черный плащ с красными облаками...