Зубастые истории

Он искал её, применяя все отцовские связи, которыми не пользовался ни разу в жизни. Бесился в комнате, сбивая кулаки в кровь, когда ничего не помогало – девчонка словно пропала. В школе она не появлялась, из дома исчезли все её вещи, – даже зубная щётка из ванной комнаты, - а сладкий запах её крови перестал летать в воздухе, дразня чувствительные рецепторы. Это бесило! Ох, чёрт, ещё как бесило! Какая-то тварь умыкнула его собственность прямо из-под носа, да ещё и профессионально так, не оставляя следов. Да плевать, он мир перевернёт, чтобы найти эту нахалку. Найти и наказать! И нашёл. Но, дьявол, в каком она была состоянии! Бледная, бледнее обычного, похудевшая, сладкий запах, исходивший от неё ранее начал чуть горчить. Она сидела на кровати, обёрнутая в какую-то тряпку грязного коричневого цвета, ослабевшая, казалось, что даже встать не сможет. - Чёрт! – он тихо выругался, подхватывая её на руки и замечая присутствие другого вампира в нескольких метрах от них. Глаза в глаза. Молодая зелень и синие озёра. Старший из этих братьев стоял в проходе, шокировано уставившись на вампира, прижимавшего к себе девичье тело. Парень ни слова не сказал, даже не шевельнулся, когда Аято проходил мимо него, даже головы не повернул. Сознание затопила тихая ярость – она посмела променять его на эту кучку второсортных вампиров, не способных даже позаботиться о собственной кормёжке. Только и могли, что воровать у истинных. И неужели она так же безропотно давала им свою кровь? Неужели тоже не сопротивлялась? Какая покорная девица! Ветер свистел в ушах, когда он шёл по тропинке, зарывался в розовые волосы, вороша их и раскидывая в разные стороны, заставляя цыкать и отплёвываться от попавших в рот прядей. Начинал накрапывать мелкий дождик. Недавняя горечь вновь сменилась сладостью, заставляя сглотнуть подкатившую жажду. Хотя кто он, собственно, такой, чтобы сдерживаться? - Это… - она вяло пыталась что-то возразить, когда её пригвоздили к дереву, но стоило ладони врезаться в ствол возле её головы, перестала. Подняла голову, заглядывая ему в глаза, и сглотнула от плескавшегося там бешенства. - Раздевайся! – не просьба – приказ, которого страшно ослушаться. Снова что-то лопочет, и его это раздражает. Опускает взгляд в землю и жмётся. Да сколько можно?! – Помолчи! Не могу больше терпе… И останавливается на полуслове. Под светлыми волосами скрывался последний укус, оставленный кем-то из этих придурков. Две маленькие дырочки, кожа вокруг которых налилась фиолетовым цветом. Он свободной рукой обнажает плечо, замечая там такие же, но уже немного затянувшиеся. Да сколько же крови эти подонки из неё высосали?! Клыки разрезают кожу быстро, словно нож подтаявшее масло, а кровь брызжет, точно сок из спелого фрукта, попадая на язык. Глотает быстро и много, причмокивая от удовольствия. Отрывается, заворожённо наблюдая, как алая кровь стекает по молочной коже. - Ты только моя, запомни это, - тихо шепчет прямо в губы и облизывается, как сытый кот. – Ты принадлежишь только мне и никому более. Парень вздрагивает от её выдоха и наклоняется к ключице, вновь кусая. Затем отпускает волосы, но руку не убирает – быстро скользит вниз по руке. Переходит на бёдра, подхватывая её под ягодицы, жадно сминая оные, и вдавливает в дерево. Устраивается между тоненьких ножек, на удивление мягко поглаживая холодными пальцами кожу. Правая ладонь вновь ползёт, но на этот раз вверх. Цепляет край кофты и опускает, открывая плечи сильнее, едва не обнажая грудь. - Не носишь его, да? – Аято довольно хмыкает, отрываясь от крови. – Какая плохая девочка, - мурлычет, зарываясь носом в волосы и жадно вдыхая запах. У девушки в голове мелькает мысль, что надо оттолкнуть его пока не стало ещё хуже, но, увы. Уже поздно. Стало с того самого момента, как она впервые появилась в особняке Сакамаки, как впервые его увидела. Глупая девчонка. В конце концов, где вы видели, чтобы тигр выпускал уже пойманную лань? А парень всё гладит её прохладными ладонями, да снова к шее спускается, подхватывая языком алые капли, что катятся из свежих укусов, размазывая их. Медовая сладость и солоноватый привкус, что может быть божественнее? Язык скользит выше, облизывая скулу, чуть сжать челюсти и укусить, а потом ползёт дальше. Губы, господи, какие у него губы! Но вампир не целует, лишь дразнит, снова соскальзывая на шею и ключицу. Резким рывком его руки кулон-сердечко, висящий до этого на шее, падает в траву в паре метров от парочки. Ткань трещит, грозясь вот-вот порваться, но всё ещё сдерживает натиск возбуждённого вампира. Руки давно скользят под кофтой, слишком сильно сжимая кожу, оставляя красные полосы, колено давит между ног, иногда проходясь туда-сюда, потираясь, пуская таким образом мелкие мурашки. А язык всё размазывает драгоценные капли по лицу и шее, иногда парень прикусывает кожу, втягивая, оставляя красные следы. Запах становится ещё слаще, сосредотачивается не на шее, где обычно, а там, под коричневыми шортами – даже дурак сможет догадаться, что именно является причиной этого аромата. Ладонь, неистово мявшая то, что эта девчонка по ошибке называет своей грудью, сползает, щекоча рёбра. Полностью ложится на живот и резко ныряет под трусики, не останавливаясь, когда девушка дёргается и хватает руку за предплечье. Малиновые глаза распахиваются и смотрят испуганно. В них мольба и страх, но, господи, неужели его это остановит? Парень скалится, показывая клыки и не обращая внимания на то, что ноготочки сжимают его сквозь пиджак. Наклоняется к шее, неглубоко кусая и набирая крови в рот, отстраняется, ухмыляется, не замечая, как тонкая алая струйка течёт с уголка губ – кто бы знал, что парень с кровью изо рта может выглядеть так сексуально! – неожиданно подаётся вперёд, прислоняясь в жёстком поцелуе. Губы раскрываются навстречу, о чём нерадивая хозяйка тут же жалеет, чувствуя, как кровь, набранная парнем, оказывается у неё во рту, заполняя всё металлическим вкусом, а чужая рука, до этого лишь гладившая нежные складочки влагалища, резко нырнула одним пальцем внутрь, заставляя выгнуться и прижаться грудью к мужскому торсу. Ощущать рваные движения пальца внутри собственного тела было странно. Не больно, как она думала, но и никакого удовольствия она не испытывала, только стыд от происходящего разрастался алым румянцем на щеках. Только вот парень этого не видел - слишком уж сильно был увлечён этим кровавым поцелуем. Языки сплетались, будто в танце, размазывая кровь всё больше, передавая её друг другу, вместе ощущая один и тот же вкус. Его рука задвигалась быстрее, а ногти, впивающиеся в предплечье, вцепились ещё сильнее, пытаясь хоть как-то отодвинуть. С громким чмоком разорвав поцелуй, парень довольно наблюдал, как девушка жадно заглатывает воздух, пытаясь надышаться. С уголков её губ протянулись две красные ниточки, соединившиеся на подбородке. Вампир заворожённо наблюдал за всё ещё испачканными губами. Стоило им зашевелиться как - он мог в этом поклясться! - внутри него забушевало самое настоящее пламя, легонько обжигая внутренности, словно только дразня. Он не слышал ни единого слова, сказанного ею сейчас, всё, что он мог - это дышать. Просто дышать. Все звуки сейчас пропали, оставляя лишь звук собственного сердца*, громыхавшего во всём теле. Он чувствовал пульсацию разогнавшейся по организму крови, ощущал это всем телом. Чёртов стук, который, казалось, заполнил всё. Ткань с лёгкостью разошлась по швам, не выдержав напора даже одной руки - вторая не покидала своего места, продолжая двигаться. Ладонь заскользила по почти плоской груди, сжимая слишком сильно, заставляя девушку шипеть. Ей, наверное, больно, но для него, для Великого Аято, это сейчас не имело особого значения - потому что ему было очень хорошо. И он не хотел лишаться этого удовольствия. Стоило резко дёрнуть вниз руку, как коричневые шорты вместе с трусиками оказались у самой земли - дальше трогать их не имело смысла - они не будут мешать или же сами спадут... в процессе. Оставшись абсолютно нагой перед вампиром - да что там вампиром: перед парнем! - как в голове настойчиво зазвонил звоночек того, что надо вырываться и бежать отсюда. Вырываться, осознавая, что не отпустят. Бежать, даже понимая, что догонят. Ладошки упёрлись в грудь юноше, пытаясь оттолкнуть, в голове билась слабая надежда, что поможет, но маленький вопящий комочек в сердце явно был прав: его ничто не сможет сдвинуть с этого места. Особенно сейчас. Даже если она этого не хочет, - ну, то есть хочет, но нельзя до свадьбы же! - на данный момент ни что не может остановить вампира. Последние две пуговицы на и без того едва застёгнутой рубашке разлетелись от сильного рывка, обнажая едва выступающие кубики пресса. Звякнула пряжка ремня, парень резко поддался вперёд, сильнее прижимая девушку к шершавому стволу дерева, приподнимая одну ногу. Проникновение. Юи проглотила собственный вскрик боли, когда в неё вдруг вторглось что-то гораздо большее, чем тот палец, хозяйничавший там в самом начале этих, как оказалось, прелюдий. Не в силах даже опустить голову, чтобы увидеть эту пошлость, она смотрела наверх, в крону раскидистого дерева, пропускающего кусочки тёмного неба - верный признак того, что скоро будет гроза. Чувствуя, как парень порывисто движется внутри неё, слыша его глухое рычание прямо над ухом, видя, как колышутся его волосы в такт движениям. Сладкое чувство скатилось от головы вниз живота, тоненько стрельнув там крохотной пулькой удовольствия, заставив непроизвольно застонать. Тихо, настолько, что она сама едва слышала собственный голос, но вот парень уловил эту нотку. Замер, прекращая движения, и отстранился. Убрал прилипшие к щекам пряди на удивление мягко поглаживая горячую кожу. Глаза в глаза. Он чувствовал это, чувствовал, как пламя восхитительной феерией заполняет тело, как губы слегка покалывает от долгого поцелуя, как она начинает отвечать ему, лишь едва заметно подаваясь бёдрами, лишь чуть шевеля губами, но всё же поддалась. Улыбка растянула губы: наконец-то она признала то, что он её хозяин. В горле клокотало рычание, в ушах стоял гул собственного сердца, выстукивающего бешеные ритмы. Девушка вновь застонала, но уже гораздо громче, лаская слух переливами возбуждённого голоса, тонкие ручки чуть сжали плечи и медленно поползли выше, окольцовывая шею и зарываясь пальцами в волосы цвета спелой малины. С очередным толчком воздух полностью вышел из лёгких, оставляя там саднящую пустоту, а затем вновь проник внутрь, обжигая неожиданно нахлынувшей волной почти болезненного удовольствия. Запищавшая девушка лишь усилила эту волну. Зубы прокусили кожу легко, а вот ощущать вкус собственной крови было очень непривычно. Перекатывая жидкость на языке, он прислонился в последнем в этой феерии поцелуе к блондинке, сразу получая ответ. Он чувствовал усиливающуюся дрожь тела в его руках, видел, как из уголка губ течёт кровь, что он только что передал ей, как зрачок её глаз начинает скакать, вытягиваясь, становясь очень похожим на его собственный. А он резко зажмурился, чувствуя, как пламя распространяется по телу, как огонь, сжигающий вены дотла, вскипятил кровь и заполнил собой лёгкие, мешая даже сделать нормально вдох, не почувствовав этого ошеломляющего жара, как крупные мурашки резко пробежались, заставив вздрогнуть и глухо застонать, ловя на слух такой же стон своей добычи. Девичье тело затрепетало, светлые глаза распахнулись невероятно сильно, показывая крохотные кристаллики слёз, образовавшихся от неожиданного наката такого большого количества эмоций. Нервы, казалось бы, превратились в оголённые провода, которые постоянно пропускали электричество, напрягая всё. В последние несколько секунд каждая мышца её тела резко напряглась, а потом так же неожиданно расслабилась, даруя восхитительное расслабление. Тяжёлое дыхание успокаивалось с каждой секундой, становясь спокойнее и ровнее. Вампир довольно скалился, ощущая себя непревзойдённым победителем в этой импровизированной схватке. Он совершил задуманное даже приятнее, чем это было запланировано. - Аято-кун? - тоненькое попискивание, в котором, тем не менее, слышалась блаженная хрипотца, очень сильно польстило. - Ммм, - он отстранился, заглядывая в малиновые омуты. - Я хочу пить, - мелькнувшая у самого зрачка красная искорка растянула губы парня в ухмылке. Задуманное явно завершилось успехом.