Чертовка.

Глава 20. Кира медленно поднялась по лестнице на свой этаж, постоянно поправляя сумку, которая сползала с плеча и норовила упасть на пол. У девушки абсолютно не было настроения, потому что тренировка прошла не особо хорошо, да и Саша куда-то ушла вместе с Настей, даже не остановившись и не поговорив с ней. Она никак не могла успокоиться и понять, что же все-таки происходит и что именно она чувствует к черноглазой. Они постоянно были вместе, рядом, но никак не могли нормально поговорить или провести время только вдвоем, потому что все время рядом был и кто-то другой, портящий обстановку. Волкова больше так не могла: не могла мучать себя и мучать девушку; не могла больше терзаться сомнениями и постоянно зацикливаться на одном; она больше не могла оставаться в стороне от отношений, которые развивались настолько близко. Это все начинало медленно превращаться в муку, в какие-то пытки, которые было невозможно преодолеть. Самым ужасным было то, что она никак не могла разобраться в себе и в своих собственных чувствах. Саша была такой милой, хрупкой и настолько дорогой... Терять её было безумно страшно, а мучать было нельзя, потому что это чересчур отвратительно. Она прошла к номеру и, вытащив из кармана джинс электронную карточку, провела ей по специальному месту, и моментально зажглась зеленая лампочка, оповещающая о том, что замок открыт. Отворив дверь, девушку прошла в комнату и бросила сумку на пол, скидывая по пути кроссовки и легкую толстовку, в которой уже было жарко. Саши дома не оказалось, значит, она еще гуляла где-то с Настей. Скорее всего, они вернутся не так скоро, потому что Соколову Кира знала давно и прекрасно понимала, что девушка не может быстро ходить по магазинам. Она должна перемерить абсолютно все, выбрать самое лучшее, а потом еще и сомневаться из-за того, что могла купить не самое лучшее, а что-то хуже. Скорее всего, еще и Сашу переманила на свою сторону, вот и радуется теперь, что может ходить не одна, а с кем-то. Тяжело вздохнув, девушка развалилась на кровати и закрыла лицо руками, едва слышно простонав от усталости и от навалившихся проблем. Порой ей казалось, что лишь с черноглазой она может по-настоящему расслабиться, отдохнуть и успокоиться, не обращая внимание на все свои проблемы, но разве честно поступать так? Разве честно использовать Сашу лишь для того, чтобы не было плохо и одиноко одной? Резко ударив по кровати, она вновь вскочила на ноги и прошла к небольшому столу, взяв с него бутылку и сделав два больших глотка. В последнее время еще и со здоровьем появились какие-то проблемы, но идти к врачу она не собиралась. Просто-напросто не хотела и думала, что все, как обычно, пройдет само. Кира не любила врачей и больницы, не любила жаловаться на свои проблемы и на боль, не любила просить о помощи; девушка предпочитала молча терпеть и ждать, когда же все пройдет само собой. Вот только боль в груди никак не утихала, напоминая о себе с каждым днем все сильнее и сильнее. Это было отвратительно. Сжав руками майку, она слегка приподняла её и заметила, что несколько похудела за последние дни, хотя и питалась вполне нормально. Что вообще происходит такое?! Только Волкова собиралась сходить в душ, как в дверь кто-то настойчиво постучался. Странно... Если бы это была Саша, то она и сама смогла бы открыть дверь, потому что у нее есть ключи от номера. А если это не соседка, то кто тогда? Кому могло понадобиться заявится к сероглазой в такое время? К тому же, класс сейчас уехал на экскурсию куда-то в пригород Санкт-Петербурга, достав недорогие и очень выгодные билеты, в цену которых входил еще и экскурсовод. В общем, это просто не мог быть кто-то из одноклассников! Девушка удивленно изогнула бровь и медленно прошла к двери, открыв её и даже не спросив, кто именно пришел. Если это будет какой-нибудь маньяк, то она запросто сломает ему нос, так как в детстве дядя обучал её некоторым приемам самозащиты, которыми можно было очень качественно вырубить противника. Вот только за дверью оказался не страшный мужик с ножом и густой бородой, а Ксюша, державшая в руках маленькую бутылку какого-то вина и две небольшие шоколадки. Она глянула на Киру и после несколько смущенно потупила взгляд, принявшись переминаться с ноги на ногу и молча стоять перед сероглазой. Волкова удивленно изогнула бровь, осмотрев свою одноклассницу с ног до головы и слегка усмехнувшись, явно не понимая, что же та делает перед дверьми этого номера. Конечно, они поговорили немного, когда ехали в поезде, но это же не означало, что они стали лучшими подругами! Тем более, Кира предпочитала не пить алкоголь за пределами своей квартиры и с не особо знакомыми людьми; да она вообще предпочитала не пить, потому что вела здоровый образ жизни! На что вообще рассчитывала Ксюша, заявляясь в этот номер с выпивкой и легкой закуской? Неужели она действительно думала, что Волкова будет пить с ней?! Еще раз окинув свою одноклассницу взглядом, сероглазая лишь отметила, что девушка выглядела какой-то грустной, потерянной, забитой, словно никто не захотел с ней говорить, словно её все послали. Может быть, именно поэтому она и пришла сюда, надеясь найти поддержки хотя бы у Киры? Ксюша неловко подняла глаза, и девушка отметила, что они у нее слишком красные. Значит, одноклассница явно плакала не так давно, но точно слишком много и долго. – Ты что-то хотела? – с некоторым холодом и безразличием поинтересовалась Волкова, оперевшись плечом о дверной косяк и скрестив руки на груди. Она всем своим видом хотела показать, что не особо рада видеть сейчас Ксюшу, но одноклассница даже не обратила на это внимания, горько всхлипнув и попытавшись всем своим видом показать, что она страдает. – И, да, если ты думаешь, что после нашего "душевного", – Кира постаралась выделить интонацией последнее слово, чтобы до девушки наконец-то дошло, что ей не рады. – То ты очень сильно ошибаешься. Ну, поговорили мы и поговорили. Это абсолютно ничего не значит! – продолжала девушка, пытаясь выпроводить свою настырную одноклассницу вон, но та лишь разрыдалась и бросилась к ней на шею, принявшись крепко обнимать и рыдать, как маленький ребенок. Не ожидав такого, Кира отшатнулась назад и развела руки в стороны, растерявшись и почувствовав лишь, как об спину болезненно ударилась бутылка с вином. – Н-н-но мне совсем не к кому пойти! – слегка запинаясь, заняла девушка, еще сильнее прижимаясь к сероглазой и не желая выпускать её из своих мертвых объятий. Кира все-таки сдалась и тяжело вздохнула, кое-как захлопнув дверь и отцепив от себя ревущую одноклассницу, внимательно осмотрела её. Сейчас Ксюша не выглядела той красавицей, какой она всегда пыталась показываться в школе перед парнями. Сейчас же это было заплаканная и несчастная девочка, срочно нуждающаяся хоть в чьей-то помощи, желающая почувствовать себя любимой и нужной. Волкова же этого не хотела, ни для себя, ни для кого-то другого. Вокруг нее всегда было много поклонников и поклонниц, которые могли пойти на все, что угодно, чтобы девушке было хорошо и уютно. Она никогда не чувствовала себя одинокой, но никогда и не нуждалась в каких-либо постоянных, серьезных отношениях. Они немного пугали её, отталкивали. А сейчас появилась Саша, такая милая и во всем идеальная, что было просто невозможно устоять перед её обонянием и её красивой улыбкой. Вот только нужно ли это все на каком-то серьезном уровне? Взяв девушка за локоть, Волкова провела её в большую комнату и усадила на свою кровать, где еще не так давно сидела в обнимку с черноглазой, обнимая и вдыхая запах её волос. Ради таких мгновений стоило отдать многое, но ради всего прочего, всего быта, всей ответственности... Это не всегда окупалось и не всегда стоило потраченных сил. Несколько грубо отобрав у своей одноклассницы бутылку с вином, она внимательно осмотрела её, покрутив в руках и несколько раз перечитав текст, написанный на небольшой этикетке. Красное. Да и явно какое-нибудь дешевое, не столь хорошее, какие обычно ставят в мини-бары отелей или кают на паромах. Отставив алкоголь от себя прочь, девушка внимательно посмотрела на Ксюшу, которая горько всхлипывала и вытирала рукавом кофты слезы, стекающие по щекам. У Киры никак не появлялась жалость по отношению к несчастной; сероглазая никак не могла понять, что же лучше сказать и сделать, поэтому просто присела рядом с ней на кровать и драматично вздохнула, посмотрев на потолок. – И что же такое случилось? – не выдержав и сдавшись, поинтересовалась Волкова, опустив взгляд и посмотрев на свою собеседницу, которая уже немного успокоилась и точно могла все рассказать. Если бы девушка молчала и ничего не спрашивала, то Ксюша могла бы закатить лишь большую истерику, а вот Кире этого совсем не хотелось, потому что она не записывалась в службу поддержки и не желала быть чьим-то психологом. Психологам вообще платят, а она тут будет выслушивать чужие проблемы бесплатно и в свое личное время! – Просто... Все из-за того, что со мной мама поехала! – недовольно воскликнула она, стукнув кулачком по кровати и забавно насупившись, словно была каким-то маленьким и обиженным ребенком. Казалось, что все её проблемы были связаны с тем, что в эту школьную поездку с ней поехала мама, потому что в поезде девушка тоже жаловалась на нечто подобное. – Я даже не смогла заселиться в номер со своей лучшей подругой, ведь мама захотела жить со мной! Она всегда хочет то, что портит мне жизнь. Из-за нее я вчера не смогла пойти на вечеринку, устроенную в честь приезда, потому что она, видите ли, захотела спать! Но я ведь этого не хотела, я не хотела ничего из того, что делала она. Со мной многие стали просто отвратительно общаться, хотя и раньше все было не настолько прекрасно! Понимаешь, я даже на эту тупую экскурсию не поехала из-за нее, потому что заранее знаю, что будет. Она начнет пытаться сфотографировать меня везде, попытается ходить постоянно со мной и все время быть рядом! Это уже невозможно! Я хочу хоть какой-то свободы, хоть какой-то самостоятельности. С ней невозможно нормально жить! – вспылила она и уже позабыла о своей истерике, начиная жаловаться на отвратительную жизнь и вредную маму, которая чего-либо не позволяет ей. Кира же отстранилась и грустно вздохнула, натянуто улыбаясь и думая о том, что Ксюша должна быть счастлива, потому что у нее вообще есть мама. – Она просто волнуется за тебя, – едва слышно проговорила Волкова и откинулась назад, опираясь руками о кровать и внимательно рассматривая свою собеседницу, которая вновь отвела взгляд в сторону и слегка покраснела. А ведь за Киру мало кто волнуется, да она и сама часто бывает против этого, потому что не желает нуждаться в ком-либо и зависеть от кого-то. Но сейчас она смотрела на свою одноклассницу и думала о Саше, гуляющей по магазинам с Настей. Черноглазая ведь тоже крайне мило смущалась и краснела, постоянно отводила взгляд в самом начале знакомства и не могла подпустить Киру к себе. К тому же, Разумовская всегда пыталась заботиться о ней, даже приходила, когда сероглазая болела и помогала ей во всем. Но ведь, несмотря ни на что, Кира сейчас всё равно смотрела на другую и не понимала, хочет ли она действительно каких-либо серьезных отношений. Ксюша многое дела похоже на Сашу, хоть и не так мило, так зачем же нужно ограничиваться одним человек? Но ведь черноглазая... Она же особенная. Слегка нахмуривались, Волкова вновь окинула свою одноклассницу взглядом и решила, что есть лишь один способ проверить, во всем ли они с Сашей настолько похожие и стоит ли делать нечто серьезное. Резко развернувшись, она подтолкнула девушку и уложила её на диван, нависнув сверху и проведя кончиками пальцев по чужой талии. Ксюша даже не удивилась; она не испугалась и не попыталась отстраниться, а лишь с коварной улыбкой посмотрела на Волкову и тихонько простонала, словно специально пыталась совратить сероглазую. Нет. Нет-нет-нет. Это уже было не тем, это уже была не Саша, прикосновения который моментально заводили, заставляли вздрагивать и чувствовать какое-то прекрасное наслаждение, от которого не хотелось отказываться. А сейчас все было... Все было не так: Ксюша вызывала лишь отвращение и неприязнь, не хотелось быть рядом с ней, не хотелось трогать её или делать нечто большее. Только Кира попыталась отстраниться, как девушка неожиданно притянула её к себе и завлекла в мерзкий, неумелый поцелуй. Чтобы не упасть на одноклассницу, она одной рукой уперлась в кровать еще сильнее, а второй попыталась хоть как-то отстраниться от настырной особы. Вот только было уже поздно, потому что откуда-то сзади послышался щелчок открывающейся двери и чьи-то быстрее шаги. Она с силой оттолкнула от себя Ксюшу и резко вскочила с кровати, принявшись судорожно глотать ртом воздух и пытаться осознать, что именно происходит. Кира испуганно подняла взгляд и увидела Сашу, которая сжимала какую-то маленькую коробочку в руке. В глазах девушки читалась немыслимая боль, а по её щекам катились слезы; руки слегка дрожали, что говорило о скорой истерике; дыхание сильно сбилось. Она всем своим видом показывала, что её предали, обидели и причинили такую боль, какую простить было просто-напросто нельзя. – Саш... – Волкова сделала небольшой шаг к девушке, но та лишь отступила на шаг назад и со всей силы кинула коробку в ноги сероглазой; предмет несильно ударился о ногу Киры и упал рядом. Она виновато подняла глаза и вновь увидела, казалось, даже почувствовала всю боль, которую испытывала сейчас Саша. Девушка нервно сглотнула и вновь попыталась подойди к черноглазой, но та моментально влепила ей слишком сильную и ощутимую пощечину, боль от которой немного отдала в голову, а на щеке образовалось большое красное пятно. Не ожидав такого, она резко отшатнулась и прижала руку к щеке, казавшейся сейчас особенно горячей. Разумовская вновь глянула на нее и, горько всхлипнув, быстро выбежала из номера, задев плечом Настю и заплакав еще сильнее. Казалось, что это просто-напросто ошарашило Киру, не позволяя ей двинуться с места и побежать за девушкой; в груди вновь болезненно заныло, а дышать стало тяжело. Чёрт возьми, что же она наделала?! Как вообще могла только подумать о чем-то подобном? Разве можно было причинять такую боль столь милой и маленькой девушке, которая была готова на все ради нее? Как можно быть такой сволочью?! – Ну и тварь же ты, Волкова, – тихо произнесла Настя, которая стояла около стены и наблюдала за всем, что произошло в номере. На её лице явно читалось презрение и отвращение, каких Кира раньше никогда не видела у подруги. От этого стало еще отвратительнее и хуже на душе, словно подруга сейчас намного хуже сделала, из-за чего вышло все крайне плохо и отвратительно. Не выдержав, она схватила с пола коробочку и побежала за Сашей, вырвавшись из номера в темный коридор, где почти никого не было. Она резко развернулась в сторону и пробежала немного, но так и не нашла Сашу, поэтому резко развернулась и побежала в другую сторону, но всё равно так и не смогла найти девушку, которая пропала неизвестно куда. Нахмурившись, она отшатнулась к стене и оперлась о нее спиной, обхватывая руками и пытаясь хоть немного собраться с мыслями, но этого никак не получалось. Черноглазая просто исчезла, провалилась сквозь землю, а ведь Кира даже не успела ей что-либо сказать, не смогла объяснить и уговорить выслушать. На нее моментально нахлынула дикая вина и боль... Она потеряла все, что у нее было, но осознала это именно сейчас, что было самым отвратительным и мерзким. Было даже отвратительно и мерзко представить, что больше рядом не будет Саши, такой маленькой, милой, хрупкой и родной, столь прекрасной и идеальной. По щеке скатилась слеза, а в груди вновь зажглась невыносимая боль, от которой она согнулась по полам и уткнулась носом в собственные колени, плача с каждой секундой все сильнее и сильнее. Еще никто не заставлял её плакать.